Мари Ардмир 
Профессорская дружка

Профессорская служка – 2

«Мари Ардмир Профессорская дружка авторская книга  первое издание»: Эксмо; Масква; 2015
ISBN 978-5-699-82707-7
Аннотация

Казалось бы, мечта сбылась! Вот оно — заветное обучение в Академии МагФорм, престижный факультет и лучшая кафедра Бедствий. Торжествуй! Но недолго… Потому что псевдоневесте прославленного гения и красавца стихийника здесь, как выяснилось, не рады. И ладно бы только студиозы не жаловали, так и преподаватели не отстают. Куда ни глянь, везде его обиженные поклонницы, рассерженные завистницы, получившие отставку подруги и недовольные жизнью кузены.
Вот и приходится на каждом шагу страховаться: письма сжигать, подосланных маг-существ вербовать, нахалок осаживать, ярых мстительниц посылать далеко и надолго… в другой филиал академии. И надеяться, что твои труды не напрасны и вскоре все изменится.

Мари Ардмир
Профессорская дружка

Глава 1

Академия МагФорм разительно отличалась от Академии Воздушных Потоков, и не столько величественностью зданий и путаностью темных коридоров, сколько кровожадностью атмосферы, давно сложившейся в ее стенах. И дело не в преподавателях, нет. В студиозах! Стая шакалов!
В большинстве своем все они были из богатых семей или знатного рода, с вовремя вспыхнувшим даром и отчетливым маг-отпечатком в ауре. И я для них представляла собой что-то среднее между пустым местом и столбом, который нужно обойти с видом «понаставили!», ведь искорки мои почти не ощущаются. Не буду скрывать, в Девенсии поначалу приходилось так же несладко, пока я не обогнала группу в теории и практике. Здесь же… мне слова не давали сказать. А все потому, что имя ответчика крупными буквами высвечивалось на доске оповещений; и, как сказал Дениэ Гову, случись подобное, мое имя станет последним, что я услышу. Вот даже преподаватели, проверяя присутствующих по журналу, зовут меня исключительно Ирэн, редко кто вспомнит фамилию Адаллиер. И так пять дней подряд, пока в одно прекрасное утро в аудитории с триста первой группой не раздалось через эхо-порт громкое:
— Ирэна Лесски, ваш муж ожидает вас в своем кабинете.
Вот и все, подумала я, отметив, как перья моих одногруппников прекратили шуршать по бумаге и слаженное восклицание «Что?!» огласило пространство. Вот теперь меня ждет грязная травля студенток, а демоницу Найшу окончательное увольнение. И извинения тут не помогут.
— Ой! Простите… ваш жених. — Фальшь в каждом слове, искреннее ехидство и треск очередного сломанного карандаша при произнесении моего имени: — Студиоз Ирэна Адаллиер, профессор Дейр Лесски вызывает вас в деканат. Срочно.
Да, теперь сомнений нет в том, кто «муж», и тишина в аудитории стала от напряжения не просто гробовой, звенящей. Всевышний, почему ректорского секретаря не перевели в другое отделение сразу после «нечаянной ошибки» в моих документах? Зачем они оставили ее на двухнедельную отработку за злостное нарушение?
— Ирэн, поторопитесь! — А это уже наш куратор Гарива Нокбо с сочувствующей улыбкой отпустила меня с лекции.
Под тяжелыми взглядами притихших студиозов я быстро собрала тетради и письменные принадлежности в сумку и, прихватив ее, вышла. Вначале шла быстро и легко, но чем ближе подходила к деканату, тем неувереннее и медленнее становились мои шаги. А затем я и вовсе застыла на середине пути, в волнении потирая вспотевшие руки. Всего на мгновение представила, как увижу сейчас стихийника, и в отчаянии прикусила губу. Не хочу идти к нему, совсем не хочу. Уж лучше пусть меня Найша на всю академию ославит, главное, не встретиться с осуждающим взглядом девя…
Додумать не успела, как вдруг в коридоре завизжал эхо-порт.
— Ирэна! Профессор Лесски ожидает вас! — сообщила демоница. А следом прозвучал и сердитый голос самого профессора:
— Рэш, прояви благоразумие и явись наконец.
Вот теперь все, как заказывала! Получите, распишитесь… и слава на всю академию, и немедленное требование прийти. Какой ужас!
И словно бы по сигналу двери аудиторий начали открываться, чтобы явить взглядам любопытных ранее неизвестную Рэш. Хотелось бы сказать им всем, что любопытство не порок, а большое свинство, но моя куратор честно предупредила, что в гонке за ЛесДе участвуют не только девушки-студиозы.
Вспомнив об этом, я накинула на голову капюшон мантии и устремилась в деканат. Хорошо, что форма здесь одинакова для всех независимо от курсов, серое платье, белая рубашка, темно-серая мантия, и лишь шарфик на шее определяет стихию факультета. Мой был белым, и с ним я сейчас явно сливалась по цвету.
С момента моего зачисления в Академию МагФорм прошло две недели, из них пять дней учебы, с которой Дейр якобы смирился. Якобы, потому что все это время девятый со мной не разговаривал, старался не сталкиваться и всячески обходил ситуации, где бы потребовалось его присутствие возле меня. Поэтому я сама встретила Ливи и Эсмиру, переместившихся, чтобы поздравить меня, в одиночестве принимала родителей маг-опекуна на выходных и лично отваживала от двери мрачных посланцев Гадарта Великого. Последние, судя по взглядам, желали лишить зарвавшегося дворецкого не только энергии, украденной у Эви, но и жизни. Как простолюдин без дара сумел забрать резерв металлистки, они знать не знали, но козла отпущения в его лице уже нашли и теперь охотились и за его шкурой.
И вот, преодолевая очередной коридор академии, я поймала себя на мысли, что сейчас и я окажусь в роли… козочки.
Ворвалась в деканат и попала прямиком в объятия Дейра.
— Наконец-то… — выдохнул он и сбросил с моей головы капюшон. — Почему так долго?
— А… что? Что-то случилось?!
— Ничего особенного, — ответил стихийник наперекор собственному виду и, подхватив меня под локоток, потянул за собой по коридору мимо резных дверей декана, его зама и прочих представителей администрации, туда, где пересекались коридоры.
— Ничего? Всевышний… Вы же на всю академию заявили о моем благоразумии и слова не сказали против! Вы же сами своим молчанием… сами… Вы! — Слов попросту не находилось, лишь не подобающая леди матросская брань на светлую голову девятого. — Вы же ругали меня на чем свет стоит за маленькую оплошность! Не разговаривали со мной до сегодняшнего дня! А сами… И Найша, вы хоть слышали, что сказала она?!
— Ну, Ирэн, ваша маленькая оплошность, как вы ее назвали, магически отпечаталась на всех бланках академии, документах студиоза и дипломе, — ехидно произнес Дейр. — И о чем вы только думали?
— В тот момент я радовалась, замерзала, пребывала в состоянии шока и не видела, что у моего имени ваша фамилия, — холодно ответила я.
— Ладно, — оборвал он, — давайте забудем об этом инциденте и оставим его позади.
— А раньше не могли? — возмутилась тихо.
— Раньше духа не хватало. — Девятый как раз подвел меня к кабинету, вход в который венчала табличка с золотой гравировкой: «Дейр Лесски, профессор-практик». Взялся за дверную ручку, чтобы открыть, и чуть-чуть скривился.
Странно, но вот сейчас появилось ощущение, что в кабинете профессора меня ожидает новый судьбоносный поворот, такой же неожиданный, как перед дверью дома Лесски, моего девятого правообладателя.
— Погодите! — Я ладошкой накрыла его руку, спросила с опаской: — А что изменилось теперь?
И неожиданно в пространстве рядом с нами раздалось:
«Ненавижу! Ненавижу их всех… Подонки, подлецы!.. — грохот чего-то массивного и протяжный стон: — Где его черти носят?»
— Эвения?! — Я с удивлением узнала металлистку по голосу и посмотрела на наши с Дейром руки. Неужели он до сих пор не снял маячок и прослушку?
— Да, она, — кивнул Дейр, говоря, — и опять в истерике…
Не успела я его остановить, как он открыл дверь и за руку ввел меня в свой кабинет!
— Эви, смотри, кого я привел! Свою неве… о, ужас! — На последнем слове скривился, как от лимона, и потер затылок, за что получил от меня легкий тычок.
Нашел время для сожалений. Подумаешь, вся казенная мебель превратилась в щепу, окна лишились стекол, и обломки неизвестных статуэток лежат повсюду, зато книги не тронула.
— Лучше бы служку привел, — фыркнула рыжая красавица, обернувшись от окна, и застыла. А затем и села на подоконник, с удивлением глядя на меня: — Ирэна, вы? И в невестах?..
— Д-да. — Я опасливо посмотрела на нее, а затем на стихийника: — А что-то не так?
— За него я могу порадоваться, а за вас… — Она с трудом улыбнулась и грозно посмотрела на моего спутника. — Извини, Дейр, но ты ее недостоин.
— Ну, спасибо. — Он ответил со всей невозмутимостью, а руку мою сжал сильнее.
— Всегда пожалуйста, — отмахнулась леди Ритшао и добавила слезливо: — В отличие от тебя она мне помогала, поддерживала, а ты…
— А я привел Ирэн в подмогу и в поддержку.
— Так, погодите! — Воздушным потоком сдвигая в сторону осколки и щепу, я прошла к Эвении и села рядом с ней: — Что случилось?
— Гадарт отказывается провести обряд моего отречения.
Хорошо, что я сидела, иначе, несомненно, упала бы на пол от столь неожиданной новости. Глава рода Ритшао передумал? Какое коварство!
— Всевышний, да я не просто согласилась со всеми их условиями, я отказалась от всего, что успела собрать за годы, проведенные во дворце. Подарки, украшения, платья, артефакты, даже книги, которые покупала на свои собственные средства.
Голос металлистки дрогнул, и я прикоснулась к ее руке, аккуратно сжала пальчики и отпустила.
— А распоряжение об отречении подписано?
— Мною да, а дедом… — на последнем слове тихо просипела, — оказывается, он перестраховался. Решил, что мне вскоре резерв вернут, и не захотел отпускать. И я… я даже с Уордом повздорила по этому вопросу, хотела отдать и накопленную энергию, но он не согласился…
Значит, Ганс не стал скрывать отъема энергии у рыжей красавицы и веско его обосновал. И, несомненно, огневик обязался ей все вернуть по первой же просьбе. А вот теперь получается, что просьба была озвучена, однако совсем его не обрадовала. Еще бы! Мне самой было бы жалко отдать главе рода сто пятьдесят резервов. Огневик наверняка уже давно просчитал их стоимость на рынке, представил сумму в золоте и понял, что Гадарт Великий обойдется без нее. Теперь понятно, почему Его Величество Дворецкого искали. Но неизвестным остается одно: зачем Эви пришла к девятому? Чтобы повлиял на огневика или причина другая?
Не успела я сказать и слова, как рыжая красавица произнесла, чуть ли не рыча:
— А тут еще и женишок мой объявился! Отбегался, сволочь…
— Правда? — Я с удивлением посмотрела на профессора, но он лишь поджал губы.
— Да… правда. Ршайг узнал через своих агентов о том, что семья эль Гаерд решила пересмотреть ранее расторгнутый брачный договор.
— Не может быть! Какая радо… — столкнулась взглядом с колючим взором расстроенной Эвении и тут же исправилась: — Какая досада! А вы, наверное, уже и монастырь присмотрели с красивым садом и приличной формой для послушниц?
Моей шутке она не улыбнулась.
— Мне не позволили покинуть столицу и направили сюда, в Академию МагФорм, преподавателем.
Неслыханная наглость! Столько лет удерживали в золотой клетке, а вот теперь вместо свободы предложили пожить на цепи.
— Его решение можно опровергнуть и потребовать вашего отречения от рода, — воинственно заметила я. — На всю страну лишь два металлиста, вы и ваша троюродная сестра королева. К тому же для преподавательской деятельности у вас должна быть степень профессора.
— Мною окончен профессорат в Аркаде. — Кривая улыбка и пояснение: — Там три академии с факультетами для металлистов. Я училась и искала беглеца.
Теперь понятно, почему Ганс все это время прятался в нашем государстве на должности дворецкого. Однако умно. Но…
— Чтобы нанять вас, необходимы как минимум группа одаренных из военизированных академий, как максимум целый факультет металлистов, — нашла я еще одну отговорку в пользу ее отказа от должности.
— Ирэн, чтобы удержать меня в столице, Гадарт собственноручно выпишет и переместит сюда сотню металлистов, а может, и две. — Она с мягкой улыбкой похлопала меня по руке: — Я не представляю, как можно отменить его решение, но знаю, кто может достучаться до семьи эль Гаерд.
— Кто?
— Друг Дейра. — Наши взгляды обратились к стихийнику, и Эвения напряженно продолжила: — Точно знаю, что у него в Аркаде есть человек, которому он всецело доверяет. Поэтому и прошу связаться с ним.
Дейр в раздумье погладил корешки книг:
— И зачем?
— Хочу напрямую переслать письмо трусливому беглецу, который меня фактически перед алтарем бросил. Я намерена избавиться от него самого, от рода и от девичьей фамилии. В моей жизни уже появился достойный человек, и мне его более чем достаточно.
Мы с девятым молча сверлили взглядами друг друга. Да, если брать в расчет, что тот самый жених, друг и достойный человек — одно и то же лицо, ситуация становится весьма интригующей и в то же время непредсказуемой. Ведь неизвестно, что может сделать отчаянная металлистка, решившая бороться за себя.
— Я передам… — Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Дейр нахмурился, словно туча, а Эви, наоборот, будто бы молнией-улыбкой просияла.
— И Уорду передашь пару строк? — прошептала рыжая красавица. — Он обещал вернуться через неделю, но я бы хотела знать…
В ответ я лишь кивнула и постаралась взгляда на девятого не поднимать и помалкивать. Поблагодарив меня за помощь и в очередной раз поддев Дейра за черствость, королевская сестра ушла, и молчание между мной и стихийником стало гнетущим. Решив, что мне здесь более делать нечего, я тихонько направилась к двери, но была остановлена. И не самим магом, а его воздушными потоками.
Неужели настолько зол, что может порвать меня собственными руками?
С замиранием сердца посмотрела на своего маг-опекуна.
— Ирэн, — начал он грозно, — вы хоть представляете, что произойдет, если?..
Договорить не дала, перебила:
— Дейр, более всего я боюсь представить, что сделает Эви, когда Ганс признается во всем… Но до тех пор, пока он не раскрыл своего инкогнито, вам следует молчать.
— Почему мне? — нахмурился девятый и уверенно произнес: — Нам.
Улыбка коснулась моих губ, и в голос я добавила ехидцы:
— Потому, что я в этом деле от силы второй месяц, а вы уже двенадцать лет. И знаете, своим согласием на просьбу я выиграла неделю затишья, а может быть, и две. А сейчас прошу простить меня… — оправив мантию, накинула на голову капюшон. — Мне пора.
— Вы куда?
— На лекцию. Видите ли, с некоторых пор я поняла, что пощады не будет. К слову, не желаете заблаговременно предупредить, от каких преподавательниц следует ждать подставы?
— Я… — Он удивленно застыл, не зная, что ответить.
— Не вели список? — убрала растрепавшиеся локоны за уши и лукаво взглянула на него.
— Нет, я…
— Даже представить не можете, сколько юных леди желало стать миссис Лесски?
— Ну…
Девятый неожиданно замялся. Из чего я сделала вывод:
— Или в их рядах были и совсем не юные? А может, еще и замужние?
— Ирэн, помолчите секунду. — Профессор раздраженно потер затылок и шумно вдохнул. — Я же предупреждал вас, помните?
— Да.
— Так вот… я насолил многим. Если не успешностью, так своей профессиональной деятельностью; если не родством с ректором, так своей стихийностью; если не отказом, так непродолжительностью встреч с леди. — Он, словно бы извиняясь, развел руками. — И вся проблема в том, что меня они тронуть не посмели, а вот вас…
— Вот тебе и коза отпущения, — пробормотала я тихо. — Что ж, спасибо за пояснения… милый. — И, криво улыбнувшись оторопевшему стихийнику, вышла из его кабинета.
Я никогда не боялась сложностей и зыбкой неизвестности, но, несмотря на это, порадовалась, что леди Ритшао также оказалась в академии. Верные союзники мне не помешают.
Возвращение в аудиторию прошло без эксцессов, всего лишь дорогу заступил темноволосый студиоз-оборотень, кажется, рысь, со старшего курса. Он решил со мной познакомиться и, несомненно, обнюхать для начала. Отказалась и обошла его по дуге — другим коридором. А там три вампирки предложили немного поговорить. Заикаясь от их приветливых оскалов, сослалась на срочные дела и попросту сбежала. Добравшись до заветной двери в аудиторию с моей группой, скрылась за нею и только хотела спокойно вздохнуть, как вдруг… Вздрогнула под тяжелым взглядом огневички Данаи, сидящей за столом преподавателя.
«Всевышний, пусть она меня не вспомнит!» — мысленно взмолилась я и не сдвинулась с места.
— Что же вы стали в дверях? — спросила она злобно. — Проходите, Ирэна Лесски, присаживайтесь.
Помнит и ошибку в журнале уже прочла. Неприятная новость. Стараясь не споткнуться, прошла к своему столу. Села, с радостью отметив, что парта не горячая и стул тоже нормальной температуры. Быть может, я могу надеяться на честную месть Данаи без нанесения травм и ожогов, хотя… Попасть в столь же унизительное положение, в какое из-за меня попала она, отчаянно не хотелось. Более двух месяцев прошло, но я до сих пор помню ее фривольное белье и мой стыд за вынужденную проделку.
— Простите.
— За опоздание, конечно, прощу. — Последнее слово магиана выделила и вздернула подбородок.
В ее голосе было столько презрения, что я на мгновение потупилась и прикусила губу. Мне жаль, что я выставила ее из дома Лесски в весьма неприглядном виде, и я чрезвычайно сожалею, что помочь ей тогда не могла. Но… И в то же время, если подумать. Она явилась в дом любовника, который устал от отношений, обвинила меня в разврате и попыталась уничтожить девятого. Ее фаербол сжег бы Дейра дотла, оставив лишь кучку серого пепла. Так что да, вины я чувствовать не должна, потому что своим смелым и рискованным поступком я уберегла Данаю от каторги и магического опустошения. Пусть это было и достаточно грубо.
Подумав об этом, я перестала терзаться чувством вины и, расправив плечи, посмотрела на профессора с улыбкой. И что-то подсказывало мне, что управа на бывшую подругу стихийника будет найдена.
— Чему вы так улыбаетесь? — мгновенно отреагировала огневичка, и перья в руках студиозов триста первой группы во второй раз за день остановили свое движение, чтобы страждущие могли насладиться скандалом.
Однако зря они замерли и затаили дыхание, я не была готова воевать.
— Радуюсь, что вы у нас преподаете, — ответила с самым невинным взглядом, и она не нашла, что сказать.
В целом день вселенского разоблачения прошел тихо.
Всего лишь споткнулась из-за какого-то мага-земляника в коридоре и на выходе из здания чуть не угодила во вьюн первого порядка. Он прошел по косой, едва задев меня, юбку вокруг ног закрутил, взлохматил волосы и помог потерять не только ориентацию в пространстве, но и сумку. В целом сильно не навредил, но задуматься заставил.
Решено: по коридорам и свободным пространствам я более не хожу, перемещаться между аудиториями буду по кладовым, из двери в дверь. Осталось лишь у Радоса Лесски добыть разрешение на несанкционированное проникновение в учебные корпуса, ведь здесь везде охрана.
Что ж, выход найден, прорвемся! Именно так думала я, шагая к Дейру домой. В душе теплилась надежда, что масштабные гонения и нападки на невесту Лесски начнутся только завтра, но оказалось, что студиозы Академии МагФорм предпочли нанести удар сразу. И первым из них оказался взбрык. Это медленно растущее, вечнозеленое маг-растение из низинных болот, которое большую часть жизни мирно пребывает в анабиозе и умирает, не выходя из него. Но стоит растению попасть на свет, как оно выпускает ядовитые побеги и разрастается с немыслимой скоростью. Стремительно создает кокон и листами залепляет просветы внутри него, чтобы скрыть от солнца сердцевину и вернуть себе прежний покой.
Я заметила его с огромным опозданием, ночью, когда мельком посмотрела в зеркало ванной комнаты и с удивлением обнаружила странное плетение на шее. Странное, потому что оно было с листьями и шелестело. Всевышний! Не знаю, как ума хватило не закричать и не забиться в истерике, но я даже не прикоснулась к нему, на мгновение предположив, что он истощен и попросту греется. А что еще думать, если зеленый монстр отреагировал на вспышку яркого света в ванной лишь тихим шелестом, а не ростом многочисленных ядовитых побегов? Дрожа от страха, вернулась в спальню и замерла на ее пороге, потому что абсолютно все плоскости комнаты были покрыты деревенеющими стеблями, и самые толстые из них ползли из моей сумки.
Так это мне в академии подкинули зеленую зверюгу…
Медленно осела на пол. Какое счастье, что я читать ушла в библиотеку и не видела, как взбрык в борьбе за темноту оплел окно; как спальня засветилась символами и раздраженный боец потянулся их закрывать. И, слава Всевышнему, умаялся, едва занавесил стены и потолок.
Я протяжно выдохнула и, стряхнув оцепенение, огляделась.
В свете, падающем из ванной, можно увидеть, что вечнозеленый монстр сделал интерьер моей спальни запоминающимся, словно поработал мастер по дереву. Но вряд ли взбрыка это убережет от иссушения, Дейр все-таки стихийник… Стихийник!
И тут я сообразила, кто спасет меня от оккупанта.

Глава 2

— Дейр… — Мой шепот был едва слышен, потому что стоило поднять голос, как взбрык начинал шелестеть. — Дейр, проснитесь…
В ответ молчание и сопение.
— Девя-а-а-а-тый? — Не стыдно и взмолиться, лишь бы проснулся и помог.
А он, шумно выдохнув, перевернулся на другой бок.
— Профессор Лесски… — Я села на кровать, чтобы шепот мой был ему слышен. — Стихийник? — взялась за одеяло и потянула на себя. — ЛесДе?
В ответ сонный вздох и шорох одеяла, скользящего по спине, белеющей в темноте. Вот открылись его лопатки, крепкие мышцы спины, поясница… отстраненно подумала, что маг может спать без пижамы, и перестала тянуть. На мгновение задумалась, как же его разбудить. Ведь магией действовать нельзя, свет включать опасно, звать громче страшно, подушку сверху уронить некрасиво и водой побрызгать нельзя: из-за запаха проснется взбрык. Вдохнула-выдохнула и…
— Дейр, милый? — Ладошка нежно скользит по его плечу, достигает шеи и забирается в светлые локоны. — Проснитесь, дорогой, нам нужно поговорить…
В это мгновение я была уверена, что он от прикосновения проснется или, как и днем, отреагирует на слово «милый», но все оказалось куда более прозаично, он от другого подскочил на кровати.
— Поговорить?! — Сонный хрип и мужские ладони сходятся, чтобы сделать хлопок. Вовремя поймала его руки, не позволила зажечь свет, отчего он удивленно вскинулся: — Ирэна?!
— Я, — не удержала вздох облегчения, поняв, что стихийник проснулся, а вечнозеленый оккупант все еще спит.
— Что случилось? Почему вы здесь? — Профессор пересел ближе ко мне, взял за плечи. — Что-то плохое приснилось?
— Скорее стряслось. Скажите, вы с растениями хорошо ладите?
— Ну… — Видимо, такого вопроса он не ожидал и замешкался с ответом. — Я не сильно развивал этот дар.
— Но подчинить их своей воле можете, так?
— Могу. — И руками провел по моим плечам, спрашивая с иронией в голосе: — Так вы ко мне средь ночи явились из интереса?
— Не только, — возразила я и попросила сбивчиво: — Активируйте ваши маг-потоки древяниста и прощупайте основание шеи.
— Чьей?
— Моей.
Хмыкнул, сверкнув улыбкой в темноте, и, не убрав рук с моих плеч, подключил к прощупыванию потоки. Видимо, со сна он не сразу понял, где у меня основание шеи, вначале взялся за мочки ушей, затем ласково скользнул вдоль скул к подбородку, провел потоками по горлу и у самых ключиц наткнулся на взбрыка.
— Что за?!
— Подарочек от обитателей Академии МагФорм, он всю мою комнату оплел, выдохся и почему-то ко мне полез… погреться.
Девятый напряженно молчал и, погрузившись в тяжелые раздумья, ладонями несколько раз провел по моим рукам. Вниз-вверх.
— Погреться? Если бы, — протяжный выдох и признание, явно давшееся тяжелее вдоха, — он искал источник.
— Шутите? В паре метров от кровати была ванная, вот там уж водных источников неограниченное количество.
— Ирэн, он к вашим искрам потянулся и, кажется, пригрелся…
— Как? Я же… — С ужасом осознала, что он ко мне прицепился надолго, и во мне шевельнулась паника. — Нет, нет и нет! Снимите его с меня. Позовите, пожалуйста, пусть греется на ком-то другом.
— Я его уже минуту зову, не откликается, — признался Дейр виновато. — И сдается мне, императорский взбрык ощутил мощь вашего резерва, поэтому и…
Внутренне похолодела и сжалась от ужаса. Он не может быть императорским. Не может!
— Вы смерти моей хотите? — чуть ли не прорычала я. — Императорский, он же… он же… Он не жуткую аллергию вызывает, а травит и отправляет в мир иной восемь человек из десяти!
— И все-таки он именно императорский и весьма почтенного возраста. Наверняка совсем недавно был выброшен, как мусор, из оранжереи. — Стихийник задумался на мгновение и сказал: — А знаете, Ирэна, может быть, взбрык откликнется и подчинится вам, если действовать с лаской…
— Что-о-о-о?
— Ну, меня вы именно так и пробудили. — Профессор вновь потер затылок.
— Но откликнулись вы с совсем другими словами, — упрекнула я.
— Хорошо, в следующий раз я скажу то, что думаю. — Он просиял очаровательной улыбкой. — И с удовольствием посмотрю, как вы отреагируете на фразу: «Дорогая, замолчи и продолжай. Мне все нравится».
И мой страх перед зеленым оккупантом ушел на второй план из-за искреннего негодования. Да как девятый смеет подобное мне говорить, пусть я и служка, и маг-опекаемая криба, и псевдоневеста в одном лице, но никак не одна из этих его… не леди.
— Да как вы…
— Тихо! — Профессор оборвал меня на полуслове и резко притянул к себе. Сжал так, что мои ребра затрещали, а для слов попросту не хватило воздуха.
— Вы возбуждены и опасны.
От такого заявления я дернулась в его руках, но не была отпущена.
— То есть ваше возмущение может вызвать агрессию зеленого питомца, — сообщил Дейр серьезным тоном и, кажется, меня в висок поцеловал. — Ложитесь спать и не спорьте. Лучше всего ложитесь здесь, я как раз за вами понаблюдаю. — И, опрокинув безмолвную меня поверх одеяла, второй половиной накрыл, с самым честным видом сообщая: — Вдруг достучусь до спящего, пока вы здесь…
— А… но и…
— Утром, — приказал он тихо, а после, обхватив меня рукой, прижал к себе. — Спи.

* * *

Проснулась рано оттого, что меня словно бы раскачивает на волнах, под звуки тяжелого хрипа девятого:
— Ирэн! Проснитесь…
Просыпаться не хотелось, я в кои-то веки ощущала себя абсолютно защищенной, невесомой и словно бы парящей.
— Рэш… — совсем тихо позвал девятый. — Хватит грезить о светлом будущем, очнись! Быстрее, он же меня сейча-а-а-а…
Что и кто сейчас сделает с Дейром, я не поняла, но очнулась, едва различив раздраженный шелест взбрыка, который готовился к нападению. Распахнув глаза, некоторое время с удивлением взирала на нелепую картину. Я, укутанная в одеяло, вместе с подушкой лежу в люльке из стеблей, Лесски распят растением на кровати, и пятипалый зеленый изверг с листом над сердцевиной тянет к девятому простыню.
— Это что такое? — возмутилась я тихо.
Новоявленный агрессор дрогнул, повернул листик на меня и нетерпеливо переступил стеблями, как кот лапами, еще и «хвостом» вильнул.
— По ходу дела, это кляп, — со вздохом облегчения сообщил мой маг-опекун и, криво улыбаясь, попытался пошутить: — Уже и не сосчитать, в который раз за последние месяцы я радуюсь вашему пробуждению… — И увереннее: — Ирэн, отзовите его от меня, будьте так любезны.
— Как? — поднялась в раскачивающейся люльке и аккуратно ступила на кровать. — Это же, это же растение! Агрессивное и ядовитое, и…
— Обычный домашний питомец, — оборвал меня девятый, скосив взгляд на вечнозеленый ужас природы, чей лист напряженно дрожал, — ревнивый немного, но не ядовит, абсолютно… для вас.
Листик кивнул и приподнялся над сердцевиной пятилапа, выжидая.
— А теперь похвалите его за расторопность, креативность и внимательность к деталям. — Стихийник хмыкнул, указав на свои ноги, плотно обмотанные темным халатом. — Я вздохнуть не успел и оказался распятым. За такое надо похвалить, — произнес веско и еще более жестко добавил: — Но в отношении других. К себе, а также людям, работающим в доме и изредка его навещающим, попрошу более не проявлять подобную агрессию. Понял?
Это он высказывал не мне, а вечнозеленому, лист которого недоверчиво наклонился, а лапки опять переступили, словно бы он не знал, тянуть дальше простыню или не надо. Накажу я его или нет?
— Ирэн… — напряженно позвал девятый, — ваше слово.
— Взбрык, отставить. Не послушаешься, прикопаю в саду на самом болотистом месте.
— Это не похоже на ультиматум, скорее на поощрение, — заметил Дейр скептически, и обрадованный пятилап продолжил свою деятельность.
Коварно улыбнувшись, я поставила профессора в известность:
— А просто очень хочется знать, что вы сделали, раз он за меня заступился?
— Погладил по плечу… — сглотнул стихийник.
— Врете, — определила я по защитнику, который листиком помотал из стороны в сторону.
— К волосам прикоснулся. Не буду врать, они у вас красивые.
— Несомненно, — скосила взгляд на вечнозеленого и заявила: — Но вы все-таки утаиваете кое-что.
— Ирэна… — Дейр со стоном мученика откинул голову на подушку; к слову, распятым он на святого очень даже походил. И молчал Лесски минуту, пока мой новоявленный питомец упорно подтягивал к нему «кляп». — Ладно, признаюсь. Я вас в шею поцеловал, а попал на взбрыка.
С удивлением посмотрела на деятельное растение:
— И что тебе не понравилось? То, что Дейр с ходу определил твою неядовитость, то, что разбудил и покусился на честь твою зеленую? Или все вместе?
Вечнозеленый остановился. Кажется, подобного отношения он не ожидал. Расстроенно дернул листом и бросил простынь, не забыв пнуть ее напоследок. Растопырил мелкие листики на лапах и хвосте, нахохлился и пошел обниматься к девятому, вернее сказать — обвился вокруг его шеи и что-то тихое прошелестел.
Обиделся.
— Ну, что ты… словно не сто лет назад родился. — И мой маг-опекун мгновенно вошел в роль сочувствующего слушателя. — Конечно, не оценила, она ж из непонятливых и долго думающих. — Осуждающий взгляд в мою сторону и веское: — А еще на ласку жадная, да-да… слишком сдержанная и стеснительная. Не то что я.
Надо ли удивляться, что растительные путы со стихийника тут же опали, а сам он ласково погладил взбрыка со словами:
— Ты только представь себе, я как-то сдуру попросил сделать массаж шеи или пяток, так она мне чуть голову не открутила.
Листик питомца-перебежчика, не понимающего шуток, повернулся в мою сторону и сморщился. Обвиняет.
— Какую дуру вы попросили? — переспросила я.
— Никакую, это присказка, — ответил профессор и, выпутавшись из халата, сел на кровати, продолжая вещать сущую неправду: — А с вампирами наша Ирэна флиртует, соловьем заливается. И встречи назначает таким нежным голосом, что слушать тошно.
— Что?!
Дейр на мое возмущение не отреагировал, а пятилап раздраженно зашелестел, чтоб не прерывала.
— Ирэна, это не вам. — И стихийник продолжил говорить с видом знатока и так, словно бы меня здесь вообще нет: — И ты из кожи вон лезешь, чтобы заслужить похвалу, а она ее либо высмеять пытается, либо принижает ценность твоих усилий. Так что да, я хорошо знаю горький привкус ее неблагодарности.
Напряженное молчание в комнате заполнил сердитый шелест взбрыка, который на меня несколько раз лапкой-побегом махнул.
— Да-да, именно такая, но мы все равно ее очень любим, — ответил девятый. Он стянул с шеи питомца и подмигнул ему. — Так что заканчивай обижаться, и пошли поедим. Я зверски голоден, а ты, наверное, еще больше.
И в ответ на это утверждение вечнозеленый охотно кивнул, спрыгнул на пол и, смешно перебирая лапами, помчался прочь из комнаты.
— Вот и договорились, — просиял Дейр. А затем он неожиданно близко подошел ко мне и крепко обнял. — Рэш, ты умница. Может, и поступила по наитию, но именно так, как надо было. Теперь и я у него в союзниках первого круга, это хорошо.
Первоначально возникшая оторопь отступила под натиском гнева и обиды за неприятные характеристики девятого. Но последующие его слова остановили мой поток возмущения:
— Теперь он постоянно будет в твоей сумке. Ответственный, энергичный, незаметный и со скромным аппетитом. Для охранника самое то. — Стихийник отступил и грозно произнес: — Только хвалить не забывай, для него похвала как болотная прохлада высшего качества. К слову, меня тоже можешь… хвалить и перейти уже на «ты», хотя бы дома.
Я судорожно сглотнула, глядя в его светлые глаза, которые в серости наступающего зимнего утра казались чуть зелеными. Или это у меня галлюцинации от близости раздетого мужского тела.
— Спа-си-и-и-бо, милый, т-т-ты-ы умница.
Прищурился.
— Слова хорошие, но над интонацией и выражением лица еще надо поработать. Потом потренируешься, — хмыкнул он и, накинув на себя халат, потянул меня за руку к двери. — Кстати, спросить хотел: ты в курсе, что у тебя на шее затемнение?

* * *

— Ирэна Лесски, это что, засос?!
Сухопарая древянистка, преподающая у нас основы растительной механики, вопросительно вскинула бровь и растянула губы в ехидной улыбке.
Н-да, субботнее утро началось «прекрасно», просто лучше не бывает. Вначале Дейр и вечнозеленый долго спорили о том, что питомец с моей шеи съезжает не в мой корсет, а в сумку. А затем уже я долго ругалась со взбрыком из-за земли, которую он хотел взять с собой. Убедить я его убедила, но на лекции явилась с опозданием, вследствие чего стала предметом пристального внимания со стороны Эфки Нэфки Трумс.
Вначале меня отчитали за несерьезное отношение к учебе, затем за неподобающий вид, шарфик сбился в сторону, а после за то, что я села на задней парте, подтверждая свою умственную отсталость. Впору было обрадоваться тому, что профессор не видела моего перехода из дома в академию.
Тихо вздохнув, я прекратила зачитывать свой доклад и повернулась к преподавателю-древянистке. Интересно, и с каких пор затемнения на моей шее стали темой лекции?
— Я Адаллиер. Лесски — фамилия моего жениха.
— Как же, наслышаны… — фыркнула магиана и вновь указала на мою шею пальцем. — И раз Лесски жених, то это определенно засос.
Так-так, кажется, это намек на несдержанность девятого. И откуда этой мадам известно о бушующих в нем страстях? Я нахмурилась.
— Его темперамент здесь ни при чем, это подарок от императорского взбрыка.
— Не похоже, чтобы вы были отравлены, — хмыкнула профессор. — Он что, вас укусил, ущипнул, треснул побегом?
— Поцеловал, но это к лекции не относится, — ответила тихо то же самое, в чем меня Дейр с утра убеждал с самым честным видом. И пусть я ему не поверила, но сейчас иного ответа подобрать не смогла.
— Хм, какое наглое заявление. Растение — и поцеловало! — повторила она мои слова на всю аудиторию. — Вы еще скажите, что оно поклялось вам в верности и, как пес, сопровождает!
С улыбкой вспомнила Алтаю Турмалинскую из приемной комиссии и ее такой же нездоровый скептицизм. Быть может, для магов-древянистов эта черта характера обязательна, помогает не погрязнуть в величии природы? И самое неприятное с такими — не отстанут, пока не осадишь.
— Могу сказать и так, но разве вы поверите?
— Предпочту увидеть собственными глазами. — Ее голос с резкими нотками облетел всю аудиторию.
— Всенепременно после лекции, — тут же согласилась я и указала на свой доклад, — мне продолжать?
— Нет, — холодная учтивость и прищуренный взгляд, — садитесь.
Я вернулась к своему месту и, заняв его, с удивлением обнаружила несколько записок. Потянулась открыть послания, но вовремя себя остановила и, потерев чернильницу, вызвала из нее шесть ажурных мотыльков. Дейр мне их вручил перед самым моим отбытием из дома, строго-настрого велев проверять все: письма, записки, открытки, журналы, книги и тетради, а также рисунки и методички, к которым я прикасаюсь. И даже свои канцелярские предметы на случай, если кто-то, совсем бессовестный, позволит себе пакость на лекции.
Когда мотыльки стали вспыхивать один за другим, я поняла, что совести у студиозов Академии МагФорм чрезвычайно мало. Сгорели две записки от мага-воздушника, одна от земляника и одна от водника. Затем вспыхнула моя тетрадь, что лежала раскрытой на столе, — в нее какой-то огневик успел подсунуть свой подарок, а следом за тетрадью во вспышке моего доклада пал смертью храбрых деревянный мотылек. Вот это наглость!
Я не обратила внимания на притихшую группу, на стол, покрытый тонким слоем пепла, на единственную несгоревшую записку от металлиста, я смотрела на профессора Трумс, выражающую всем своим видом брезгливое презрение. Высокая дама с пепельным водопадом длинных волос кривила в злости губы и морщила нос, но как ни в чем не бывало продолжала вести лекцию.
Что ж, последую ее примеру, решила я и воздушным потоком смахнула пепел со стола. Затем открыла записку от Эви и с улыбкой прочитала предостережение: «Осторожно, завистница».
Выходит, Эфка Нэфка Трумс не является бывшей дейровской лю… Уже хорошо.
По окончании лекции я как примерный студиоз осталась в аудитории, дабы развеять сомнения магианы на свой счет. И каково же было мое удивление, когда она, собрав вещи, решительно направилась к двери.
— Простите, профессор! — Я заступила ей дорогу и с невинным взглядом спросила: — Вы разве не хотите посмотреть на взбрыка?
— Не имею желания, — процедила она сквозь зубы.
— В таком случае назначьте дату и время встречи, мы придем.
— Несомненно, ведь вы и ваша шизофрения не разлей вода! — обозленно заявила магиана.
— А это уже оскорбление, нарушение профессиональной этики и простая зависть, — констатировала сухо и обогнула ее по дуге. С такими дамами говорить бессмысленно, вот и я на ее глупость времени тратить не собиралась. — Уж простите, но если вам не удалось заполучить в друзья взбрыка, это еще не значит, что остальные такие же…
Слово «неумехи» было подходящим, но очень грубым, я не позволила ему сорваться с губ и просто тихо закрыла за собой двери. Раздражение на профессора Трумс вспыхнуло и погасло, хорошо, что по ее предмету меня ожидает простой зачет, а не серия лабораторных и экзамен. Справлюсь.
— Взбрык, — возмущенно обратилась к неожиданно притихшему пятилапу, — представляешь, какая неприятная и заносчивая особа, в тебя не верит, а познакомиться боится. Если вдуматься, то шизофрения развилась явно не у меня. Может, направить к ней доктора, как думаешь, ему она обрадуется?
Но в ответ я не услышала знакомого шелеста, он даже лапку к моему плечу из сумки не протянул, как делал это на лекции, чтобы утешить.
— Вечнозеленый? — позвала я и потянулась открыть сумку: — Ты где?
Но ответом мне было молчание, а затем мычание, до странности громко раздающееся из аудитории, в которой я только что была. И звук этот был странный, сдавленный.
Всевышний, только не это!
Я стремительно преодолела пройденное расстояние назад, рывком распахнула двери и обомлела.
— Перестань! — Мой возмущенный голос разнесся по аудитории и остановил маленького рецидивиста и его произвол.
Магиана с повязкой на глазах, кляпом во рту и выкрученными назад руками громко замычала, услышав меня. Закованная в люстре вверх тормашками, она не могла определиться с местоположением нападающего и попросту зря растрачивала силы, переворачивая парты и прощупывая стулья, коих в аудитории было множество.
— Ты что творишь?! — выдохнула я, глядя на питомца.
Вечнозеленый монстр, сидящий на плече профессора, развел лапками, как руками, словно бы спрашивая: «А что, не видно?» Видно, конечно, и оттого страшно. Взбрык был более чем разумен и определенно опасен. Он зашторил окна, чтобы уберечь себя от света, лишил древянистку ориентации в пространстве и в борьбе с магом использовал неподвластный ей материал — железо.
— Немедленно спускайся! — потребовала я.
А этот неслух, быстро помотав листиком из стороны в сторону, указал на непрекращающую мычать Эфку Нэфку Трумс, затем на себя и под конец пантомимы изобразил дрожь.
Выдохся, просто прекрасное сообщение, и как мы магиану теперь освободим?
— Очень рада слышать… — произнесла иронично. — Ты хоть путы снять можешь? У нас пять минут до лекции.
И еще один отрицательный ответ.
Нахмурилась. Кажется, моя оценка его разумности была преждевременной: питомцу сто лет, а он собственные силы рассчитать не может.
— Ясно. — Я закрыла двери аудитории на защелку и направилась к кладовой. — Жди здесь, сейчас буду. А вы, профессор, лучше не двигайтесь.
На построение перехода в кабинет Эвении, разъяснения небольшой загвоздки и возврат обратно вместе с ней от силы ушла пара минут. Всего лишь пара, но за это время аудитория превратилась в поле боя, а путы Нэфки — в железный саркофаг, свернутый из прутьев люстры.
Я оторопело остановилась.
Всевышний!
— Действительно, креативист, — усмехнулась металлистка, оглядывая разрушения, — и, надо заметить, весьма талантливый.
— Взбрык! — На мой окрик вечнозеленый враль не зашелестел, а помахал дрожащей лапкой, вытянув ее из-за осколков парт в нескольких метрах от меня.
Упал все-таки!
— Ах, ты ж!.. Вот теперь выдохся, да?! И, кажется, окончательно. Что ты за мстительное чудо вечнозеленое… — ругалась я сквозь зубы, добираясь до него через завалы разломанных парт, половых досок и стульев.
— Не ругай сильно. Сколько лет мечтала утереть нос этой, да никак не получалось. А он ее одной левой или правой… Молодец! — шепнула Эви, потирая руки.
Она с легкостью раскрыла створки саркофага, неприлично присвистнула и аккуратно спустила на землю красную древянистку, весьма плотно замотанную в одну из штор. Как мумия.
— Снимаю шляпу… он гений, — заявила рыжая красавица.
— Да-да. — Выудив неразумное создание, я осмотрела пятилапа и вздохнула горько — гений, и явно признанный посмертно.
— Что?!
Не то вопль, не то крик, и я удивленно оглянулась на профессора, которая была виновата в его таком состоянии.
Путаясь в лентах шторы, Эфка Нэфка чуть ли не со слезами бросилась ко мне. Обломки парт и стульев разлетались в стороны, расчищая ей дорогу. Будь моя воля, я бы и сама сбежала от древянистки, потому что выражение ее лица было пугающим: боль, недоверие, ужас и вместе с ним смятение. Она не пожалела сил на то, чтобы сдвинуть последнее препятствие между нами, и, рухнув на колени, попросила тихо:
— Дай…
С опаской покосившись на профессора, а затем на металлистку, кивнувшую мне, я аккуратно передала взбрыка Трумс. Подспудно ожидая, что она его прихлопнет или удавит в своих руках, но ошиблась.
Древянистка смотрела на него с восхищенным умилением.
— Действительно, императорский, — прошептала магиана восторженно, — ему около сотни лет, проснулся совсем недавно. — Нахмурилась и удивленно заметила: — Но обратно засыпать не захотел… Фу-у-у-ух, не сильно задела…
Я, закусив губу, следила за тем, как она мягкими, даже ласковыми движениями переворачивает вечнозеленого, осматривает его побеги и листики, скользит по ним пальчиками в перчатках и вдруг замирает, недоверчиво глядя в сердцевину.
— Адаллиер, чем вы его кормили?
— Ничем, — ответила с улыбкой. Ну, наконец-то мою фамилию признали и Ирэной Лесски больше не зовут.
— Вы врете, — с ходу заявила профессор и поднялась с колен.
— Нет, но если хотите, можете мне не верить.
— Вот уж с этим поостерегусь, — ответила она с усмешкой и подняла в руке вечнозеленого, прошлую причину недоверия. Спросила: — Тогда откуда у него столько энергии?
— Мне подкинули взбрыка в академии вчера. А нашла я его ночью уснувшим на моей шее. — Я неловко встала и повела плечом: — Вот и все.
Древянистка судорожно сглотнула и странно посмотрела на меня, затем на пятилапа и опять на меня.
— Я понять не могу… как вам удалось его доверие завоевать?
— Сама не знаю.
Не рассказывать же ей, что у меня дефектный уровень резерва — шестой, и взбрык, прицепившись ко мне, то ли грелся, то ли питался. Тут же возникнут ненужные вопросы на темы: «Как определили резерв?», «Что для этого сделал Дейр?», «Как посмел экспериментировать на живом человеке без разрешения и подстраховки?», «Почему я согласилась?» и т. д. А затем в дом Лесски обязательно прибудет служба НВН и следователи.
Так что нет, спасибо. Уж лучше помолчу.
Наверное, мы бы еще долго смотрели друг на дружку — она недоверчиво и с прищуром, я открыто и стараясь не моргать, — если бы Эви не сообщила о приближении следующей пары.
— Ладно… — фыркнула древянистка. Она перевела взгляд на питомца и подула на его сердцевину. — Просыпайся, симулянт.
Лапки его тут же пришли в движение, чуть поднялся главный лист, и взбрык приветственно зашелестел. Затем повернул лист на меня, после на магиану и, определив, у кого на руках сидит, вначале попятился, а затем и вовсе прыгнул ко мне. По руке забрался на плечо и обвил шею.
— Даже так? — удивилась Эфка Нэфка, качая головой.
Я лишь пожала плечами.
— Жаль. — Профессор расстроилась, но постаралась этого не показать. — Что ж, если он согласен вам служить, не жалея сердцевины, то хоть назовите его иначе, чем взбрык. Это унизительное имя для воина.
Я покосилась на питомца, он на меня, и мы слаженно кивнули.

Глава 3

Воскресенье прошло без происшествий, даже родители Лесски не пожелали нас потревожить: сами не приехали и не позвали к себе. День получился не свободным, а учебным: я готовилась к следующей неделе. Готовилась хорошо, а потому понедельник прошел замечательно, вторник прекрасно, а среда стала взрывоопасной.
Как и полагается, началось все с утра, в моем случае — с ранней побудки, потому что взбрык, он же вечнозеленый, он же Кишмиш, хотел воды, но не хотел вставать. После боя с профессором пятилап нуждался в заботе и отчаянно ее требовал, то оплетая мою шею, то взбираясь венцом на голову. Шелестел непрерывно и время от времени, как кот, пытался главным листом уткнуться в мое ухо. Капризил, но и я, и Ксил это быстро пресекли, пообещав дать ему имя, несвойственное воинам. Некоторое время питомец держался, а потом вновь, требуя внимания, лез за лаской. В наказание из вариаций имени: Горец, Страж, Адаш, Жрец, Буй, Хран, Дрын — мы назвали его Кишмиш, уверенно заявив, что в вечнозеленом взбрыке изюминок больше, чем надо.
Недовольный именем, пятилап раздраженно шелестел ровно до тех пор, пока не увидел в сборнике слайд виноградного куста, а затем и запись с кристалла о том, где произрастает и как плодоносит этот растительный вид. Осознал, загордился и оставил все как есть.
Итак, утренняя побудка, тяжелые сборы на учебу и, как следствие, небольшая путаница в мыслях. Надевая мантию и шнуруя обувь, я очень надеялась, что наша куратор простит мое чуть невнимательное состояние. Все-таки Гарива Нокбо — не просто великолепный преподаватель, но и замечательный человек. Она первая в академии после Дейра, Радоса и Эви, кому я могу доверять если не во всем, то во многом. Стремясь к ней на первую пару, я не сразу заметила, что прижала переходник к двери не той стороной, и, назвав адрес академии, номер корпуса, этажа, кладовой, и вместо того чтобы из нее войти в аудиторию, я из аудитории вошла в пространство подсобки. Надо заметить, пространство, где должно быть темно и пусто, а не светло и людно.
В тусклом свете ламп я не сразу поняла, кто есть кто, а узнав, неожиданно громко возопила:
— Вы с ума сошли?! Норбит Нокбо, отпустите ее!
Ноль эмоций.
— Секретарь! Профессор…
Но, занятые поцелуем, огневик и демоница мне не ответили. Борясь за брак своего куратора, я маг-потоками отпихнула разрушительницу семей от огневика и немного встряхнула обоих.
— Вы в своем уме? Вы хоть соображаете, что творите?
Найша, а это именно она только что висла на шее женатого мага, затуманенным взглядом посмотрела в мою сторону и презрительно скривила губы. Сегодня был ее последний рабочий день в Академии МагФорм, и я, видимо, только что прервала его празднование.
— Лесски, а вы здесь какого ляда?
— Ирэна? — И любитель пустого флирта резко обернулся.
— Она самая, — хмуро ответила я. — И не Лесски, а Адаллиер, — возмущенно посмотрела на профессора, прищурилась. Пусть простит меня Всевышний, но этот индивид явно стукнулся головой, раз изменяет воздушнице. И не слегка стукнулся, а крепко так и раза три-четыре, если проделывает это в кладовой аудитории, в которую вот-вот войдет его супруга.
— Вы самоубийца!
Норбит Нокбо расстроенно поморщился и от накатившей досады впечатал кулак в ближайшую стену, затем второй. Понятное дело, разбил костяшки, а может быть, и кость, но рассердился совсем по другому поводу:
— Проклятье! И куда она пошла?..
Кажется, речь шла о Гариве Нокбо. И, кажется, я ранее чуть-чуть неправильно поняла разыгранную сцену. И все же решила уточнить:
— Вы о своей жене?
— Да! — огрызнулся огневик, совершив повторные удары в стену. — О ней.
— Идиот… — констатировала я, нисколько не смущаясь своей грубой оценки и злобных слов демоницы, которая рычала на меня.
— Что вы сказали? — Потирая наиболее ушибленный кулак, он удивленно обернулся.
— Ничего особенного, — пожала я плечами и рукой указала на секретаря ректора, — то, что она недалекая, я знала, но чтобы еще и вы умом не отличались, вот этого никак не могла предполагать.
— Я недалекая?! — вскинулась Найша и сделала резкий шаг ко мне.
— Именно. Вами пользуются, а вы и рады. Неужели думаете, что профессор заигрывает с вами из любви к искусству флирта? Очнитесь, огневик женат, и все это, — я окинула их взглядом, — лишь метод достижения одной определенной цели. Жаль расстраивать, но целью являетесь не вы.
Норбит Нокбо поджал губы, но не ответил. А вот она…
— Ах ты, тварь!
— Кишмиш, — позвала я, и подскочившая ко мне демоница в мгновение ока была скручена лианой и выдворена за дверь с кляпом из обрывка платья во рту. Все это пятилап проделал, не выглядывая из сумки, быстро, тихо и легко.
— Слухи не лгут? — удивился огневик.
— Не всегда, — приложив переходник к двери кладовой, назвала адрес девятого и, услышав едва различимый щелчок, открыла портал в родной холл профессорского дома. — Следуйте за мной.
— Куда, — не понял он, — то есть зачем?
— В кабинет, хочу сделать вам предложение.
Я провела его в глубь дома, указала на кресло и начала доставать свои маг-заготовки для праздников. Мысленно продумывая, что может понравиться Гариве Нокбо и хоть частично восстановить гармонию в их семье. Последнее просчитать было невозможно, а потому я решилась прямо спросить:
— Итак, как давно ваша супруга с вами не разговаривает?
Едва присевший в кресло маг тут же вскочил.
— С чего вы взяли, что я… что мы…
— Ваш флирт и поцелуй, которому я только что стала свидетелем, — пояснила спокойно и продолжила осматривать заготовки. — Они прямо указывают на то, что вы с Гаривой в ссоре. И ваши попытки призвать ее к диалогу не увенчались успехом.
— Интересное заключение. — Огневик вновь потер кровоточащие костяшки рук и достаточно жестко ответил: — Но я не обязан перед вами отчитываться и рассказывать о своей семейной жизни.
— Слава Всевышнему, не обязаны, — отмахнулась с усмешкой, — но все, что я хотела, так это помочь вам загладить вашу вину.
— Почему мою?!
— Потому что вами движет отнюдь не обида.
Уперся руками в стол, навис надо мной и весьма громко возмутился:
— Ирэна, да как вы…
Я поморщилась и оборвала его на полуслове:
— Не кричите и лучше сядьте. Кишмиш не всегда учтиво обходится с теми, кто повышает на меня голос.
Огневик сглотнул, вспомнив, о ком идет речь, и опустился в кресло, раздраженно глядя на меня. Я же миролюбиво продолжила:
— Вина ваша, потому что именно вы тянетесь к урегулированию вопроса, используете приемы огненной стихии и упускаете из вида, что она воздушник. И на будущее, Гарива, увидев вас в объятиях другой, не устроит скандала с воссоединением, от которого искры летят, а соберет чемоданы и уедет.
— Это еще почему? — Он вскинул бровь.
— Воздушницы сами по себе легки и ранимы, ценят верность, постоянство и достоинство, а не способность завлечь или же зажечь любую встречную деву, что, несомненно, оценила бы огневичка.
— Не может быть. — Он зло сощурился, я же продолжила тихим, успокаивающим голосом говорить то, что он вряд ли желал услышать:
— Поэтому воздушницам более подходят земляники, они ищут легкости, мы — тяжеловесности.
Услышав неприятную правду, Норбит Нокбо вновь попытался встать.
— Спасибо за разъяснение, пожалуй, этого достаточно.
— Не спешите. Я не хотела обидеть, мне просто нужно знать, как давно вы с ней не говорите.
— Три недели, — нехотя признался маг и хмуро спросил: — И зачем вам это знать?
— Чтобы устроить представление.
— Какое представление? — удивился профессор.
— По всей видимости, праздничное, — пояснила я с улыбкой и, найдя пузырек с подходящим к случаю составом, заметила: — Ведь три недели назад у вас была пятая годовщина, и она не состоялась по вашей вине.
Он все-таки вскочил и, забывшись, вновь повысил голос:
— А это вам откуда известно?!
— Из первых уст. Видите ли, пока я научилась правильно называть адрес академии для перехода, я посетила много мест… — И про себя добавила: «туалет в деканате, мужские душевые в спортзале». О посещении последних хочу забыть, но как-то не получается. — В том числе и кладовую при кабинете вашей супруги.
— Вы там сидели и подслушивали?! — обличительно заявил профессор, явно надеясь приструнить меня и заставить молчать о недавнем инциденте.
И я ответила не менее громко:
— Вообще-то попыталась сразу уйти, но назревающая истерика вашей супруги мне этого попросту не позволила.
Вот теперь Норбит Нокбо смотрел на меня без злости, ошеломленно, с капелькой отчаяния:
— Гарива плакала?
— Навзрыд, — уточнила я и, написав рецепт действий на карточке, вручила ее оторопевшему огневику вместе с праздничным маг-составом. — Не нарушайте инструкций, и все пройдет как по маслу. — Подведя его к двери и назвав путь к его кабинет, шепнула напоследок: — Кстати, ваша супруга прекрасно бинтует ссадины. Так что, обратившись за помощью к ней, вы легко сможете назначить свидание.
— А это вы откуда?.. — Он остановился на пороге собственного кабинета и обернулся: — Откуда вам известно о ее способностях к целительству?
— Не важно. И надеюсь, следующая наша встреча будет более запланированной, — невинно ответила я и закрыла перед его лицом дверь.
Тихий щелчок возвестил о завершении работы пространственного перехода, а громкий хмык — о том, что в кабинете я уже не одна.
— И кто это был?
Мое сердце екнуло, когда я обернулась к Дейру. Подтянутый и сдержанный, в черной мантии и черном костюме, с идеально отутюженным шейным платком, он смотрелся высокомерно. И чуточку заинтересованно, быть может, этому способствовала вздернутая правая бровь.
— А я думала, вы… — Он кривит уголок губ, и в памяти всплывает, что мы с недавних пор перешли к фамильярному обращению, — ты уже ушел.
— Я так и понял. — Кривая усмешка исчезла, губы превратились в тонкую линию. — Так кто почтил тебя своим присутствием?
— Норбит Нокбо, — ответила честно, потому что не собиралась утаивать факта помощи этому магу, — хотя правильнее сказать, что это не он сюда пришел, а я его сюда…
— Ясно, — отчеканил девятый.
В самую пору смертельно обидеться, но я решительно отогнала это чувство прочь.
— Дейр, милый, — позвала нежно, — если ты в курсе, что он взял мой праздничный состав на годовщину, то зачем спрашиваешь?
Профессор шумно выдохнул, а я сверилась с часами и, прибрав составы в шкаф, поспешила на лекцию. В этот раз не забыла правильной стороной приложить переходник к двери, назвать адрес и услышать тихий щелчок, прежде чем открыть портал. Нажав на ручку, я потянула ее на себя и уже собиралась ступить за порог, как стихийник хмуро заметил:
— Их годовщина была три недели назад.
Обернулась с улыбкой:
— О ней профессор Нокбо забыл, а теперь пытается реабилитироваться.
— Ясно, — вновь отчеканил девятый.
Что ж, раз ему и так все понятно, задерживаться бессмысленно, и, поправив сумку на плече, я шагнула за дверь.
— Хорошего дня.
Видимо, пожелав ему всего хорошего, я сама себя лишила удачи. А может быть, этот день должен был пройти именно так, как он проходил: с множеством недомолвок и несуразиц.
Гарива смотрела на меня тревожно, время от времени кусая губы и стараясь потереть глаза. Опять чуть не плачет. Всевышний! Разъясняя некоторые моменты для ее мужа, я упустила из виду демоницу, которую взбрык повязал. И жаль, не спросишь прямо, что недалекая Найша успела ей наговорить? А ведь отвергнутая любительница флирта не постеснялась бы все иначе преподнести и даже меня водворить в объятия пылкого Норбита Нокбо. Подумав об этом, я вздрогнула, чем привлекла всеобщее внимание, но, к счастью, в это самое мгновение прозвенел звонок. Наша куратор расстроенной покинула аудиторию, и студиозы триста первой группы слаженно потянулись за ней. Мне осталось лишь надеяться, что ее супруг все-таки мужчина умный: и праздник устроит грандиозный, и объяснения даст подробные, и ни меня, ни себя не подведет.
Следующую лекцию вел профессор Дениэ Гову. Земляник рассказывал о классификациях почвы, ее тяжести, плотности и структуре. Мои одногруппники исступленно вносили данные в тетради, а я старалась не зевнуть. Общие предметы хороши лишь на первых курсах, на третьем и четвертом, по моему убеждению, у студиозов должна быть хоть какая-то практика с неизвестной стихией. «Для закрепления», как сказала бы тетя Рус. В противном случае зачем эти знания нужны?
Поймав мой скучающий взгляд, профессор неожиданно развеселился:
— Я вижу, не всем интересен предмет.
Гову смотрел исключительно на меня, не обращал внимания на оторопевшую группу, так что я позволила себе обойти правила поведения студиозов на лекции и ответить не поднимаясь:
— Вы ошибаетесь.
— В чем именно? — Он оперся о преподавательский стол и руками взялся за крышку, уточняя: — Я ошибаюсь в том, что предмет не интересен, или в том, что интересен, но не всем?
В аудитории раздался неприятный шепоток и будоражащие своей злостью восклицания: «Сейчас договорится!»
Но вместо того чтобы поежиться от атмосферы ненависти и зависти — а в последнем не сомневаюсь даже, — я позволила себе улыбку и ответила:
— Все предметы интересны, многое зависит от того, как их преподают.
— Хотите заменить некомпетентного профессора? — усмехнулся Гову в бороду, однако руки на груди не сложил, а значит, примет мои слова спокойно, без отрицания. В это время группа затихла, выжидая, когда же выскочку и ставленницу ректора сбросят с пьедестала и укажут на место у подножия, желательно в луже с затхлой водой.
Но зря они ждут моего падения, как себя вести, я знаю.
— Как можно… — развела руками и сообщила истинную правду, — вы один из лучших преподавателей нашей страны.
Маг согласно качнул головой и вновь одарил насмешливым взглядом, спрашивая: «Что еще расскажете?» И я не стала ходить вокруг да около, озвучив то, что в глубине души признавал каждый из находящихся здесь:
— И несомненно понимаете, что материал усвоится лучше на практике.
Тишина в аудитории из выжидающей стала настороженной и удивленной, словно бы студиозы не знали, что с преподавателем можно говорить прямо и выдвигать свои предложения по учебным вопросам. Думаю, маг это также заметил.
— Хотите размяться? — Теперь он смотрел не только на меня, но и на всю группу и отчего-то еще больше улыбался.
Странно, но они не вели себя как моя прошлая группа, не было ни энтузиазма во взглядах, ни румянца на щеках, ни довольных улыбок. Как окаменевшие застыли на своих стульях, не зная, куда спрятаться или к кому податься.
— Эй! — Я позволила себе явную глупость и весело спросила: — А где ваше рвение к экспериментам?
В настороженно молчащей массе студиозов послышалось едва уловимое шевеление, а затем и ехидный бас:
— Спроси у Норго.
Всевышний, словно бы этот самый Норго — проклятый, имя которого не должно произноситься вслух.
— Договорились, у него и спрошу, — обратилась я к обладателю баса. — А кто он?
— Староста. — Это ответила уже девушка с тонким диагональным шрамом через все лицо, она сидела справа от меня, так что волосы ее увечья не скрывали.
— Просто прекрасно, — улыбнулась я ей. — И он здесь есть?
— Нет… — ответили уже трое других студиозов.
— Тогда почему сидим?! Вставайте…
Молчание менее зыбкое, но все же тяжелое, и одногруппники между собою лишь переглядываются и не решаются встать.
Рассудив, что далее так продолжаться не должно, я продолжила агитацию за практическое занятие:
— Ясно же, что с ним вы себе эксперименты не позволяете. Так давайте хоть без него… пошалим.
Посмотрела на продолжающего улыбаться профессора и поняла, что партия, разыгранная мною, была верна. Он именно этого и добивался в отсутствие старосты. Интересно, чем же так отличился неизвестный Норго?
— Студиозы, решайтесь скорее, пока преподаватель согласен.
И вот тут все обернулись в сторону здоровяка, сидящего пятью рядами ниже, обладателя баса и, вполне возможно, звания неформального лидера. И еще одна странность: лидера, который не желает брать ответственность на себя. Парень, почувствовав устремленные на него взгляды, еще сильнее сгорбился.
«Он попросту думает, решается, — приободрила я себя и мысленно удивилась: — Но что ж так долго?»
И, обратившись к блондинке со шрамом, если не ошибаюсь, ее зовут Таггри, я кивнула в сторону тяжеловесного студиоза:
— Прости, а как его зовут?
— Клифорд Дит Мато, — ответила она с усмешкой.
— Тот самый, у которого отец владеет медными приисками в Аркаде?
— Нет. Его двоюродный брат.
Получается, что с нами не прямой потомок герцога — самой желчной персоны страны, а родственник. И это замечательно. Родственники богатейших людей королевства не так страшны, с ними договориться хоть можно.
— Прекрасно! — просияла я и, выбравшись из-за стола, направилась в сторону Клифа.
— Это еще почему? — полетело мне в спину от белокурой девушки.
— Не придется танцевать вокруг титула.
И, приблизившись к обладателю баса на расстояние вытянутой руки, пальчиком мягко постучала по его плечу, обратилась учтиво, но фамильярно:
— Клиф, решайся скорее. А то мы сейчас корни тут пустим, на радость Эфки Нэфки Трумс. И на следующей паре она из нас парковую скамейку сделает. — Подумала и добавила: — Страшную скамейку.
— А ты уже знаешь, чем ее можно порадовать? — спросил он, не поворачивая ко мне головы.
— Предполагаю. Ну что, пошли?
— Конечно, если ты рисковая и согласна понести наказание. — Легкая горечь в голосе, но я не придала ей значения. Подтвердила:
— Рисковая.
— Тогда пошли. — Парень встал, повернулся ко мне и криво улыбнулся, ожидая реакции.
От удивления я чуть не взвизгнула, сжав кулаки, едва сдержалась и судорожно выдохнула. На его лице было пять тонких шрамов, два из которых совсем свежие.
— То есть вот так, да? — Кажется, мне только что продемонстрировали так называемое наказание.
— Да, — ответил он на незаданный вопрос, предложил мне руку, и я, конечно же, за нее взялась.
— Наказание за неповиновение приходит на следующий день, — подсказал потомок Дит Мато.
— Буду ждать.

Глава 4

Впрочем, о так называемой мести я забыла, как только профессор вывел нас на полигон. Он указал на разметку свободной площадки и приказал делиться на шесть групп, то есть по четыре человека в каждой. В моей их оказалось всего трое: блондинка Таггри со шрамом, Клиф со шрамами и я, будущая обладательница такого же изысканного украшения. Прикусив губу, подумала о том, что в следующий раз в нашу группу добавится отсутствующий Норго, а вот хорошо это или плохо, еще не решила.
Улыбающийся Дениэ Гову вкратце повторил материал об особенностях разных почв и предложил ею друг в дружку кидаться. Вернее сказать, выстроив нас в два ряда по три группы в каждом, он приказал противника закопать.
— Победителей первого тура разделим на две группы, а оставшиеся в живых после второго будут биться со мной, — обрадовал нас земляник.
И группа, взглянув на довольного мага, пусть и выгоревшего, но многоопытного, мгновенно приуныла.
— Простите, профессор, а вы не могли бы дать нам стимул? — тихо спросила я.
— Например?
— Выстоявшим в первом туре — зачет автоматом. Во втором — допуск на экзамен без лабораторных. А закопавшим вас… — с улыбкой отметила, что группа прислушивается к нашему диалогу, и замахнулась на святое: — Трехмесячная работа внештатным помощником-лаборантом.
На полигоне раздался слаженный вздох одобрения. Я оказалась права, в лаборатории тянет не только меня. Это достойный приз студиозам третьего курса.
— Так-так, — Гову тихо хмыкнул в бороду и потер большие руки, — надеетесь все-таки выиграть?
— В противном случае игра не стоит свеч! — ответила Таггри и подмигнула мне.
— Что ж, ладно… Договорились. Становитесь на исходные, через минуту начинаем.
Все разошлись по меткам. А профессор неожиданно протянул мне руку. В широкой ладони земляника блестел простенький оберег от гриппа, но держал маг его так бережно, словно бы в нем спрятана великая тайна.
— Ирэна, это вам.
— Спасибо. — Я взяла артефакт несмело.
— Не за что, это ваш, но уже проверенный, — намекнул он на мое творчество в бессознательном состоянии.
— Да? А на что он рассчитан?
— Сейчас поймете, — усмехнулся профессор. И он направился к каменной трибуне на краю площадки, чтобы уже оттуда громогласно сообщить: — Итак, повторюсь, правил нет, только законы почвы. Приготовились…
Нарастающее напряжение всего на несколько мгновений стерло кровожадные улыбки с лиц участников, а затем над площадкой раздалось:
— Раз, два, пли!
И не успела я ничего предпринять, как вдруг огромный сгусток вспененной грязи приблизился к моему лицу, но не долетел, напугав и поразив одновременно. Я с удивлением проследила за тем, как жижа сползает передо мной словно бы по стеклу и открывает совершенно ошарашенные взгляды четверки парней, что стоят напротив.
— Вот это да!
Посмотрела вначале на амулет, а затем на преподавателя, который поднял большой палец вверх. Присев, как подобает благородной леди, беззвучно пролепетала: «Спасибо!» Он кивнул и более на меня не отвлекался, потому что на площадке началось настоящее грязевое побоище, за которым ему следовало следить.
Комья земли, песчаные бури и жидкие оползни срывались на противоборствующие группы студиозов, сметая их с полигона. Одни пытались противника закопать, другие — замуровать, а третьи — закидать, как наши… И, оценив эффект от первого броска вспененной жижей, предводитель вражеского отряда зычно скомандовал своим парням:
— Не тратьте зря силы на новенькую! Окончательно закидайте двух других!
Я только сейчас обернулась и с нескрываемым ужасом увидела, что мои напарники, пошатываясь, поднимаются с колен в пяти метрах от первоначальной позиции. Клиф получил удар в голову и сейчас усиленно ею тряс, а Таггри — в живот, за который держалась, постанывая от боли. Их наспех сделанные щиты не уцелели и подвели хозяев, а я — единственная, кто невредимой осталась на месте.
— Ирэна? — пробасил здоровяк, и его удивление всецело разделила и девушка:
— Не поняла, а она почему?!.
Обратив внимание на мою беспечную невозмутимость, они удивленно застыли, за что вновь чуть не получили по порции вспененной грязи. Но на этот раз потомок Дит Мато отреагировал быстрее: схватив блондинку за шкирку, он преодолел разделяющее нас расстояние в два прыжка и спрятался за мной, как за стеной.
— Что происходит? — сердито спросил здоровяк.
— Ничего особенного, мне дали защитный артефакт… поносить, — сообщила я. Щит, образуемый кулоном, оказался настолько вместительным, что мы втроем без проблем за ним уместились, даже Клиф, несмотря на рост под два метра и весьма широкие плечи.
Потрогав силовую растяжку моего изобретения, парень присвистнул, а девушка вздохнула:
— Везет же некоторым…
— Вам тоже везет, — поспешила я заверить и, поймав их взгляды, пояснила: — Вы же со мной.
— Да, — пробасил Клиф скептически, — и закопают нас тоже с тобой. Вон как стараются. — Бросив тяжелый взгляд на нападающих, он заскрежетал зубами. — Была бы тут моя сумка…
— Но ее нет, — мирным тоном напомнила Таггри и мягко спросила у нас обоих: — Так что делать будем?
Отчетливо ощущая, как команда противника со всевозрастающим ожесточением закидывает мой щит быстро застывающей жижей, я уже представила итог сражения. Момент, когда щит лопнет под давящей тяжестью наклонной стены и она погребет под собой всю мою группу. Невольно поежилась и оглянулась. В остальных командах победители уже проявили себя, одни лишь мы до сих пор не дали отпора. И за свое бездействие уже получили не один вопросительный взгляд профессора, а затем и окрик: «Дит Мато, не спите!»
И единственный мужчина в нашей группе взял командование на себя.
— Для начала не дрейфить и провести ревизию возможностей. Я — потомственный земляник.
— Насколько потомственный? — спросила деловито.
— Четвертое поколение, — ответил одногруппник и возмутился моему недовольному виду: — А что такого?! Нормальные крепкие браки и…
— Ты не понимаешь. По генетическим исследованиям в таких семьях все чаще рождается тройка. В этом случае любое перенапряжение опасно, ты можешь выгореть, так и не достигнув двадцатипятилетнего возраста.
— С чего ты взяла? — возмутился потомок Дит Мато и выпрямился, разведя плечи. Но, подумав, опять согнулся, потому что удар по самолюбию он вынести сможет, а вот повторный по голове — нет. Вспененная жижа из клинкера и черного гипса продолжала лететь в нас нескончаемым потоком. И только Всевышний знает, откуда здесь гипс, потому что под нашими ногами была только глина.
— Все разъяснения после. — Я обратила взгляд на одногруппницу: — Таггри, а ты с какими возможностями?
Она опасливо покосилась на наших противников, прошептала, все еще потирая живот:
— Водница. В моей семье никогда не рождались водники с уровнем выше первого.
— Всевышний, мы самая слабая команда, — тихо резюмировала я.
— Это еще почему? — опять возмутился предводитель группы. — Не настолько мы и слабые.
— Потому что у меня стихия воздух, а в резерве только искры.
— Паршиво, — согласился он.
— Да, но благодаря малому резерву я всегда ищу нестандартный подход. Скажи, Клиф, они там уже глубокую яму вырыли? — Я кивнула за спину.
— Метр на полтора.
— А в глубину? — Судя по тому весу, что едва удерживал мой артефакт, колодец у противника должен быть приличных размеров.
— Два с половиной метра. И она до середины наполнена цементирующим составом.
— Какое приятное обстоятельство. — Я подмигнула своим собратьям по оружию, но, судя по лицам, они моего мнения не разделяли. — Разыгрываем эту партию так пока я отвлекаю всех, ты, Клиф, загоняешь парней в яму, а Таггри по-быстрому их там замешивает.
— Но нам сказано их закопать! — возмутились оба в голос.
— Да, а еще сказали, что игра без правил. — Я оценила объем наклонной стены за моими плечами и, присев на корточки, потянула своих напарников вниз. — Ну что, начнем?
— Когда? — Земляник присел, а водница плавно опустилась на землю. — А счет будет?
— Да. — Я хлопнула в ладоши, отключая артефакт, врезала воздушным потоком по стене, как раз над нашими головами, и скомандовала: — Начали!
Обрушение окаменевшего раствора отвлекло внимание всех, в том числе и профессора Гову, который с криком «Студиозы, мать вашу!» бросился нас спасать. Грохот, шуршание разлетевшихся по площадке осколков, плотный столб пыли и ругань мага отвлекли всех от боя в земле и грязи. И никто не заметил, как обвалились стенки колодца противостоящей нам группы и как закрутилась в нем вспененная жижа.
Расчет был правильный, и наши противники посыпались в нее, как подкошенные. Правда, и этого никто не увидел.
— Ирэна! — орал профессор, пробираясь к нам через огромные осколки. — Если вы остались живы, я сам вас сейчас у!..
— Мы выиграли! — с воплем подскочила я и маг-потоками быстро осадила поднятую в воздух пыль. — Первый тур за нами!
Довольный возглас пролетел над полигоном, заставив всех недоуменно остановиться.
— Что? — Земляник, едва взобравшийся на ближайший к нам камень, не сразу понял, что произошло. Оглянулся.
А я уже поднимала с колен Клифа и Таггри, чтобы, обняв их, громко заявить:
— С первым заданием справились! Давайте второе.
— Живы? — недоверчиво переспросил Гову, спрыгнув рядом, и даже руками над нами поводил.
— Даже не поранились, — сообщила я гордо и оглянулась назад, — в отличие от них.
И в это мгновение из ямы противника раздалось приглушенное и отчего-то хриплое:
— Спасите!
— Кто-нибудь?!
— Профессор…
— Кажется, вас зовут, — улыбнулся потомок рода Дит Мато.
Преподаватель оказался там быстрее прочих и, рухнув на колени, изумленно выдохнул:
— Проклятый Всенижний, как вы это сделали?
— Секрет фирмы, — ответила я, точно зная, что на следующем занятии мы обязательно проведем работу над ошибками и нам с профессором придется объясняться.
Дениэ Гову, не прекращавший внимательно на нас поглядывать, вызвал по эхо-порту помощников. И попросил их высвободить четверку парней, замурованных в камень по самые шеи. Отдав все распоряжения, он оглядел заваленный почвой полигон и потер ладони, счищая с них быстро застывающую грязь.
— Что ж, здесь убираться будут долго. Предлагаю перейти на другую площадку.
Одиннадцать испачканных, но довольных собой победителей первого тура перешли на новую зону боевых действий и вновь поделились между собой. Удивительно, но моя группа опять оказалась в меньшинстве и опять меченая. Двое парней, примкнувших к нам, между собою поровну делили четыре тонких шрама.
— Это воздушники Тисьян и Гатору. — Клиф представил мне в чем-то схожих брюнета и шатена таким голосом, словно бы к нему самому обращаться стоит по полному имени. А может быть, все дело в шрамах и уважении, которые вызывают борцы за свободу от режима Норго?
— Тис и Гат, — кивнула я, сократив их имена до удобного минимума, — приятно познакомиться.
— И нам, — ухмыльнулись парни, — приятно познакомиться с главной новостью этого семестра.
— Отрадно узнать. — Я шла вместе с ними на новую площадку для боя и думала над странностью поведения в группе. Почему отпрыски из высокородных семейств носят шрамы, и ни их родные, ни профессора ничего не предпринимают? Спросить, не спросить? А когда, собственно, я еще это выясню?
— Слушайте, — остановила их на подходе к новой площадке и требовательно спросила: — Я что, одна вижу шрамы на ваших лицах или остальные тоже?
Мне ответил самый меченый:
— Никто, кроме нас, их не видит. — Клифорд скривился, потрогав красную полосу на своем лице. — На Норго мы уже неоднократно подавали в суд и обращались в нужные органы, но… сынок учредителя службы НВН лорда Тэдора из всех скандалов выходит кристально чистым.
— А вы четверо — единственные, кто был наказан столь специфическим способом?
— Еще трое, но они перевелись.
И шрамы, несомненно, очень болезненные, стоит лишь взглянуть на Клифа, который морщится и попеременно потирает то один свежий след, то другой. Еще особенность, что их видят лишь студиозы нашей группы и никто другой. Выходит, при оформлении иска и судебных разбирательствах потерпевших тщательно обследовали и ничего не нашли. Что ж, разгадать заклинание огневика, а такое мог проделать только он, будет непросто.
Ступив на площадку, я в задумчивости включила защиту артефакта и не сразу влилась в схватку, где мою команду уверенно засыпали песком, а они, то есть мы, совсем не нападали и не слишком сильно отбивались.
— Ирэн?! — Бас Клифа вывел меня из оцепенения. — Я понимаю, что тебе песок не помеха, но мы так просто не справимся. Идеи есть?
Посмотрела на наших, затем на группу противников, состоящую из трех девушек и трех парней, а после на площадки под нашими ногами. Мы стояли на глине, они на базальте. Как по мне, разделение территорий прошло не в нашу пользу, но это еще не значит, что удача на чужой стороне.
Я улыбнулась и ответила:
— Есть. Делаем следующее: Таггри замораживает почву под нами, а ты ее вспучиваешь.
— Зачем? — не понял Тис, и Гат, соглашаясь с ним, кивнул. — Она все равно будет тяжеловесной и липкой.
— Потратим больше энергии и сил на ее метание в противника, — поддержал его второй. И взмахом руки отразил песчаную волну, которая едва не смела нашу водницу.
— А мы не будем кидаться, мы их вкрутим.
— В базальт? — удивленно переспросил Клифорд. — Ты хоть представляешь наши энергопотери?
— Зачем в него, у нас на это никаких сил не хватит. Мы же добрые, так и быть, свою площадку им уступим и вкрутим их в нее по одному.
— Понял, — просиял Клиф шальной улыбкой и махнул Таггри, — идем готовить место. А ты прикроешь.
— Хорошо. — Я стала близ Тиса и Гата и предупредила их об изменениях в программе и ролях, отведенных им. Парни тут же расцвели предвкушающими улыбками. Вспыхнувший в нашей группе энтузиазм не обрадовал противников, а чрезмерно насторожил, и не зря. Не прошло и минуты, как Дит Мато дал сигнал, а я скомандовала:
— Начали!
Мы отскочили от площадки, одновременно выпустив из рук по два воздушных кокона в высоту не выше метра. Наши противники ожидали кучи песка и комья грязи, парни активировали щиты, а девушки от неожиданности попытались убежать, но все они в этот самый момент были схвачены. Их щиты разлетелись в разные стороны, посшибав с ног наблюдателей, послышался испуганный визг, крики о помощи и заявления о бесчестности нашего приема.
— Это неправильно!
— Вне правил!
— Нарушение задания…
— Профессор, почему не остановите?!
Однако несколько секунд спустя, когда коконы исчезли, оставив после себя шесть всклокоченных и бледных студиозов, вкрученных в площадку до самых локтей, полигон наполнился свистом и аплодисментами, правда, исходили они исключительно от Дениэ Гову.
— Великолепно! — Маг подошел к нам и, отдав приказ помощникам по освобождению проигравших, обратился с ироничным вопросом: — И как вы сладите со мной?
Его насмешку можно было понять, грязные и уставшие, мы выглядели не лучшим образом и вряд ли помышляли о борьбе за главный приз. Не знаю, как остальным, но мне в данный момент больше всего хотелось спать. Вьюны без амулета усиления выпотрошили все искры, и я теперь едва держалась на ногах. Прильнув к плечу Клифа, ответила:
— Да-а-а-а сладим… Только скажите, сколько времени осталось до конца лекции. — Прикрыла зевок ладошкой и медленнее произнесла: — И я тут же решу, какой из способов избрать.
— Три минуты. — Земляник лукаво прищурился. — Успеете?
Осмотрев осоловевшим взглядом полигон, я решительно сказала: «Да», чем вызвала немалое удивление как у участников сражения, так и у самого профессора.
— Очень интересно, — произнес он, потирая ладони: — И как?
— Элементарно.
И с огромным трудом призвала воздушный поток, зачерпнула им грязь с соседней площадки и переместила ее в руку, чтобы на глазах у изумленной публики обрызгать Дениэ Гову со словами: «Вот я вас и закапала».
На полигоне наступила такая тишь, что стало слышно, как капли разжиженной глины срываются с бороды земляника и падают на площадку из базальта.
— Что?! — выдохнул он со смешком. — Но я дал задание закопать противника, а не закАпать!
— Ну… — я кривовато улыбнулась и крепче вцепилась в руку бледного потомка Дит Мато, — договор между нами подписан не был, задание на бумаге не фиксировалось, а значит, ваши претензии более чем голословны. Вы проиграли, профессор. Смиритесь…

Все, что было дальше, помню смутно. Кажется, взирая на всех пустым взглядом, я упрямо отсидела одну из запланированных на сегодня лекций Эфки Нэфки Трумс, продолжая жаться к напряженному плечу басовитого одногруппника. К слову, ненапряженным он быть не мог, потому что из моей сумки то и дело высовывалась лапка напуганного Кишмиша, который мое наличие проверял на ощупь, нередко касаясь и ноги рядом сидящего. Я пыталась сказать студиозу, что взбрык не опасен, но язык мой заплетался, так что произнести что-либо внятное попросту не вышло.
В какой-то момент Клиф плюнул на все, в том числе и на приличия, и молча вынес меня в коридор, не забыв прихватить мою сумку. Путь в кабинет Лесски, как и разговор земляника со стихийником, запечатлелись в моей памяти до отвратительного плохо, а вот шипение девятого — очень даже хорошо.
Он опять вспомнил отборную матросскую ругань и позволил мне мысленно повторить ранее «выученный материал».

* * *

Проснулась я в своей спальне в доме маг-опекуна от яркого света, странного шипящего звука и запаха гари. Собственно, после того, как я исчерпала до нуля выданные мне Всевышним силы, желания вставать не было. Как, впрочем, и желания разбираться с необычным явлением световой активности. И я бы продолжала спать, крепко обнимая подушку и закинув ногу на одеяло, если бы Кишмиш не потревожил меня.
Шелест вечнозеленого у самого уха был просительным, а потому я приступила к обычной для последних дней практике — игре «Угадай, чего хочет взбрык!».
— Опять… воды? — спросила сонно и ощутила, как он лапкой скользнул по моему плечу.
Ответ отрицательный.
— Есть хочешь? — и вновь скольжение. — Замерз? — тоже нет, и в этот раз он шелестит куда раздраженнее.
— А, свет… — поняла я, за что тут же получила легкий укол: угадала правильно. — Так возьми и выключи…
И он опять лапкой скользит по моему плечу.
Со вздохом перевернулась на спину, прошептала:
— Кишмиш, не капризничай. Я после опытных работ, знаешь, как устала…
Но он не слушал, покинул люльку из собственных плетений и прошмыгнул мне за шиворот. Неожиданный поворот: мы же договорились, что на шее и в моем корсете вечнозеленый жить не будет.
Оттянув ворот ночной рубашки, укоризненно посмотрела на оккупанта моей груди.
— Ты что творишь? — Дрожащий лист над его сердцевиной, чуть сморщившись, повернулся на мой голос: — Мне неудобно, это неприлично и… ладно, так и быть, свет я сама выключу. Выползай оттуда!
А он в ответ вырастил еще четыре лапки и, молчаливо протестуя, оплел ими меня.
— Взбрык! Вылазь, я сказала…
Судорожное мотание листом из стороны в сторону, и только я попыталась его отодрать, так он до хруста сжал меня в шелестящих объятиях. На мгновение зажмурилась от безысходности и постаралась не думать, где он у меня сидит и что оплетает, поддерживая форму. Просчитала про себя до двадцати пяти и после кратковременных раздумий смилостивилась над шелестящим.
— Хорошо, оставайся. — Он расслабился, а я, поморщившись от боли в ребрах, прошептала: — Но будь другом, хоть объясни, что тебя так напугало.
Лапка Кишмиша медленно, а главное, очень плавно выбралась из-за пазухи и указала направление вверх.
— Люстра? — Я заглянула за шиворот с укором: — Но ты ее уже видел…
Пятилап отрицательно помотал листом, и побег вечнозеленого удлинился еще чуть-чуть, все так же указывая вверх. Я покорно проследила за его движением, нахмурилась.
— Плафон? Тебя плафон испугал?
Листики на побеге раздраженно зашелестели, и я со вздохом попросила:
— Не ерепенься и нормально покажи.
И вот тут лапка вечнозеленого удлинилась настолько, что достигла ближайшего плафона люстры и указала в него.
— Просто прекрасно, — прокомментировала я, — императорского взбрыка средь ночи напугал светящийся кристалл…
Но Кишмиш, не обращая внимания на мою иронию, чуть дрожа качнул тяжелую люстру и стукнул плафон. В следующее мгновение из него с шипением на потолок метнулось нечто огненное, яркое и быстрое. Оно тонким хвостом ударило моего питомца по листьям и противно зашипело, широко раскрывая пасть.
И столетнее маг-растение, которое совсем недавно «мумифицировало» древянистку, неожиданно испугалось бестии, вздрогнув, уменьшило побег, чтобы спрятать его на моей груди. Я не столько удивилась неизвестному огненному созданию, сколько поведению самого питомца.
— Да-а-а-а, Кишмиш, тебе было чему испугаться, это же редкий вид, — протянула я, глядя на нежданную гостью, которая только сейчас заметила меня. — Саламандра с островов ХефФор, вид огненная, подвид…
Я задумалась, не зная, к кому причислить создание, которое, спрыгнув с потолка, еще в воздухе перешло в боевую форму. И на мою кровать мягко приземлилась огромная огненная ящерица, обросшая рогами и плавниковыми наростами. И пусть по размерам она не превосходила золотого василиска, но выглядела куда более устрашающе. Чего стоил один лишь ее хвост, тонкий, как кнут, раскаленный и раздраженно подрагивающий.
— Вид огненная, подвид кнутохвост! — возликовала я, как первооткрыватель, и продолжила анализ: — Самочка, и если судить по хвосту, живет она на этом свете от силы пару лет. А значит… — с прищуром посмотрела на притихшее существо и вынесла свой вердикт: — Боевой трансформации не имеет.
То, как вздрогнула визитерша, лишь подтвердило мои слова. И я принялась за агитацию вечнозеленого пятилапа:
— Кишмиш, это всего лишь иллюзия!
Лист выглянувшего наружу взбрыка удивленно приподнялся, будто бы спрашивая: «Правда?»
— Честно говорю! — Я указала на ящерицу пальчиком, чуть ли не ткнув ее в огромный сплющенный, а главное, иллюзорный нос. Она по размерам меньше тебя. По возрасту так совсем младенец, и еще… у нее горит только хвост, вернее, кончик, и то лишь минуту после того, как она в живом огне два часа просидит.
Я была уверена, что он сразу же кинется на саламандру, но мой растительный питомец не торопился. Совсем не торопился, так что пришлось его подстегнуть:
— Кишмиш, туши ее и давай спать!
Услышав команду, он мгновенно отлип от меня и перешел в наступление. Как саламандра убегала от императорского взбрыка, я не видела по причине сна. В ярко освещенной комнате еще минуту слышался шум погони и короткой схватки, раздраженное шипение и воинственный шелест, а затем все неожиданно погасло и затихло. А еще через несколько секунд вечнозеленый опять полез ко мне за шиворот, так сказать, в поддержку моих… форм. Но быстро получил по лапам и ретировался на соседнюю подушку.

Глава 5

На следующее утро я собиралась быстро, а главное — радостно. Зимний день был необычно солнечным, ярким и морозным; самое время пройти хотя бы часть пути, а быть может, и весь путь до академии пешком, чтобы надышаться, напитаться энергией и вновь почувствовать, что живу. Во-первых, с сегодняшнего дня демоница Найша официально переводится в отделение Академии МагФорм на другом конце страны, а во-вторых, после вчерашних боев с грязью я была уверена, что легко вольюсь в триста первую группу, обязательно займу уверенные позиции среди активистов и сдвину неизвестного Норго с поста старосты.
Собрав сумку и надев серое платье студиоза, я с удивлением обнаружила пропажу отличительного шарфика моего факультета. Осмотрев спальню и гардеробную, в растерянности остановилась, задумчиво спросила взбрыка, не видел ли он мой аксессуар. В ответ вечнозеленый с неохотой выбрался из сумки и полез на стену к люльке из собственных плетений. Раздраженно шелестя, выудил оттуда белый сверток и протянул мне.
С трудом представляя, что питомец мог в нем прятать, удивленно спросила:
— А что в нем?
И вот тут из свертка появился тонкий хвостик ярко-огненного цвета, ткнулся в мой ноготок, обвил мизинчик и тут же спрятался назад.
— Мне не приснилось? Это-о-то саламандра, да? Огненная, с острова…
Кишмиш кивнул, и я с ужасом и удивлением вспомнила подробности сна, который, как оказалось, таковым никогда не был. Огромная ящерица в боевой трансформации, хвост в виде кнута, перепуганный вечнозеленый и раздраженное шипение гостьи. Поправочка, малолетней гостьи.
Всевышний!
— И ты ее поймал и скрутил?
Он повернул лист вначале к свертку, а затем ко мне и настороженно кивнул:
— Умница!
Поцеловав чуть покрасневшего взбрыка, я развернула замершую саламандру и внимательно осмотрела ошейник подчинения, что был закреплен на ней. Это оказался артефакт валлийского производства, не самый простой, но и не самый сложный, особенно для профессора-гения ЛесДе. А он вряд ли откажется помочь, потому что будет заинтригован.
Окрыленная этой мыслью, я ворвалась в его спальню, присела на свободную половину кровати и позвала:
— Дейр, проснись…
Маг отреагировал по-своему: повернулся на другой бок и потянул на голову одеяло. Но я уверенно отдернула его назад и хлопнула стихийника по ищущей прикрытие руке.
— Девятый… мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
Ноль эмоций. Лесски засунул голову под подушку, протяжно вздохнул, проваливаясь в сон. И я отважилась на решительные действия: отдала вечнозеленому ящерицу и руками несколько раз медленно скользнула по спине маг-опекуна от плеч до поясницы.
— Милый! Ты нужен мне бодрствующим, немедленно.
Если поначалу его мышцы были расслабленными, то в конце они напряглись, окаменели. И слова, поначалу произнесенные певуче и призывно, в конце прозвучали растерянно:
— Вставай…
— Да я уже. — Дейр резко развернулся и схватил меня за плечи, чтобы в следующее мгновение опрокинуть на себя.
От подобной неожиданности я не успела ничего сказать, лишь сдавленно охнула, ощутив его руки на моей тазовой области. Он ее поглаживал! Уверенно, нагло, словно бы собственность, принадлежащую ему. И вот тут довольная улыбка стихийника погасла так же стремительно, как и мое желание просить его о помощи.
— Ирэна, а почему… — Профессор дернул головой, сбив в сторону подушку, которой до этого прикрывался, и зажмурился, повторяя: — Почему ты…
— Что? — спросила, упершись ладошками в его часто вздымающуюся грудь, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить ее соприкосновение с моей.
— Почему ты одета? — спросил он сущую глупость и, сощурившись, посмотрел на меня.
— Потому что сейчас утро, я спешу на лекции и…
— И ради этого сообщения ты меня возбу… кхм, разбудила?
Всевышний, какая вопиющая наглость! Договорить мне он не дал, но уже обвинил в смертном грехе. И зачем, спрашивается, я помчалась к нему? Следовало дождаться Ганса и с вопросом о саламандре обратиться к огневику, а не к этому… Впрочем, у меня еще есть возможность отступить и переиграть, решила я и, посмотрев в насмешливые глаза Дейра, гневно сообщила:
— То, из-за чего я тебя разбудила, смысла уже не имеет.
— Да неужели?
— Да, — прошептала сдавленно, потому что его руки в это мгновение весьма крепко, нагло и неприлично прижали меня к нему. — Отпусти…
— И с чего бы это? — Брови стихийника скептически изогнулись. — Ты же сама пришла в мою спальню, предположительно поцеловать перед уходом на лекции. Я прав?
От такого заявления меня затопило волной негодования:
— Что?! Конечно, нет!
— Тогда зачем?
— Не скажу! — И, заявив это, я решительно дернулась в его «объятиях», отчетливо ощущая под собой натренированное мужское тело в стадии «проснувшийся», да простит меня Всевышний.
— Противоречивое заявление, — резюмировал он.
Не согласиться со стихийником было сложно, но я ведь уже решила показать ящерку огневику, а значит, смысла рассказывать нет.
— Зато актуально.
— В таком случае не отпущу, — ухмыльнулся Дейр. И его руки сместились с моей тазовой области на линию талии, полноценно пристегнув меня к обладателю потемневших голубых глаз.
На мгновение показалось, что это внеочередной кошмарный сон, где я не имею возможности поколотить обидчика. И вот теперь новое видение с ЛесДе в главной роли, которому я также ничего вредного сделать не могу, потому что мои руки застряли меж нашими телами. Кишмиш не поможет, ведь он у нас общий питомец. Обидно и досадно! И попытка вызвать мои маг-потоки успехом не увенчалась, они даже на зов не откликнулись от полной истощенности резерва.
Мне осталось лишь одно — удивленно воззриться на профессора и спросить:
— То есть как это не отпустишь?! У меня лекции.
— У меня тоже, — парировал он с ехидцей и подмигнул: — И я не хочу на них умирать от любопытства.
— С ума сойти. — А других слов и не было, потому что агрессор с улыбкой ждал, когда жертва объятий сдастся. И я отчетливо поняла: не отпустит. Давить на совесть или вырываться бесполезно, а слезами такого не умилостивить. Потому что профессор обязательно над ситуацией посмеется и скажет что-нибудь из разряда: «В моих руках обычно не плачут» или «Был бы тут Ганс, он бы вспомнил про нестираное белье».
Мы минуту играли в гляделки, пока у меня шея не заболела и я не ткнулась лбом в плечо девятого. А он усмехнулся и, кажется, поцеловал меня в волосы.
— Ну что, решила?
— Сейчас расскажу… — произнесла это, нечаянно коснувшись губами его плеча.
Вздрогнул, произнес изменившимся голосом:
— Давай.
— Только отпусти меня для начала…
— И ты сбежишь, — оборвал он на полуслове, опять не дослушав.
— Не сбегу. — Я оторвала голову от его плеча, вздохнула: — Просто в этом положении с тобой очень тяжело разговаривать.
Честное признание далось на удивление трудно и вызвало странную реакцию у девятого. Подумав — а думал он еще минуту, бесстрастно глядя на меня, — Дейр медленно ослабил хватку, сел на кровати сам и помог рядом устроиться мне.
— Ну, рассказывай, — деловито произнес он, прищурившись.
Вот таким он мне был более привычен, а потому я начала именно с того, с чего и собиралась:
— Доброе утро!
— Да уж, доброе, — откликнулся маг и неуверенно потер затылок.
— Для начала у меня вопрос: помимо вампиров, какие еще существа могут проникнуть в дом, не потревожив охранок?
— Никакие, — уверенно заявил стихийник. — В самый первый раз Ршайга я сам пустил.
— А экс-король и королева с сопровождающими?
Хмыкнул.
— Явление членов правящей династии я предвидел, поэтому усадьбу не закрыл.
— А как же взбрык?
— Так ты его из академии принесла почти мертвым. — Вспомнив свои одеревеневшие апартаменты, я хотела возразить, но Дейр не позволил, продолжил назидательным тоном: — И, кстати, именно благодаря ему к тебе ничего, помимо грязи, не цепляется.
Этот упрек было сложно оставить без ответа.
— После вчерашних боев на полигоне этого можно было ожидать, — ответила я спокойно, в мыслях отчаянно надеясь, что в ночнушку меня переодели горничные.
— Я говорю о двуногой грязи… землянике, — процедил профессор в ответ на мой недоумевающий взгляд и встал с кровати, — как его…
— Клифорд Дит Мато? — спросила, невольно задержав взгляд на Дейре.
— Да, он тебя на руках принес грязной, бессознательной и абсолютно счаст…
Из созерцания пижамных штанов маг-опекуна и его голого торса меня вывел хмурый голос девятого:
— …стливой. Ирэна, ты меня слышишь?
Ой! Точно, что-то я совсем…
Глаза перевела на свои сцепленные руки, а затем на Кишмиша, который крепко держит в лапках пленницу.
— Рэш, — стихийник подошел ближе, сел на корточки и взял мои руки в свои ладони, — все в порядке?
— Да, и я потом Клифа поблагодарю и… тебя. И спасибо за то, что напомнил! — Освободив одну из рук, стянула со спинки кровати халат, протянула его Дейру. Пусть прикроется и не вгоняет меня в краску. Он хмыкнул, но одеяние взял. Правда, не совсем надел, а на плечи накинул, но даже так мне дышать стало легче.
— Перейдем к сути моего визита. Ты знаешь, что Клиф, Таггри, Тис и Гат ошрамованы? А помимо них и еще трое, но они из группы перевелись? Это так называемое «наказание» от старосты Норго за провинность. — Брезгливо поморщилась: аморальный урод, а не староста. — Он сын основателя службы НВН и постоянно остается безнаказанным, потому что шрамы видят лишь одногруппники…
— А может, это групповой психоз? — недоверчиво протянул профессор, продолжая сидеть предо мной на корточках. — Или артефакт иллюзии, наведенный на определенную группу. Например, закрепленный на ваших отличительных шарфах.
— Я тоже так думала. Но количество шрамов у всех активистов разное, их свежесть тоже варьируется, а еще они чешутся и пекут…
В следующее мгновение стихийник изменился в лице, вскочил, схватил меня за плечи и, подняв на ноги, потребовал ответа:
— Рэш, у тебя шрам? Где?.. Сильно болит? Кто его нанес, ты видела? Может, слышала? Странный звук или запах… Хоть что-нибудь? Хоть какая-то зацепка, свежий след… И обещаю, я найду эту пакость и накажу малолетнего выродка!
Он так же резко оторвал меня от себя и, глядя в глаза, заверил:
— Обещаю, — а затем повторил обеспокоенно: — Болит?
Успокаивающе погладила его по голым плечам, аккуратно, чтобы не задеть весьма чувствительную спину.
— Ничего у меня нет и не болит. И я тебе верю. — А чтобы он более не делал неправильных выводов, торопливо пересказала все от начала и до конца: о предупреждении Клифа, ночной побудке, сне, который оказался явью, и пленнице, завернутой Кишмишем в мой шарфик. По ходу повествования глаза девятого вначале округлились, затем прищурились, а после заблестели, выдавая в нем ценителя экзотов.
— Саламандра огненная кнутохвост!
— Я думала, что тебя больше всего ее ошейник привлечет. Он же валлийского производства.
— Он так же хорош! — заявил маг и, сняв артефакт с огненной бестии, легонько подул на ящерку. Золотые веки хищницы дрогнули, чешуя заискрилась, как на солнце, а хвост дернулся в поисках опоры. — Два прекрасных творения: природы и мага, — резюмировал стихийник и, отложив артефакт на тумбу, потянулся погладить саламандру. — Оставлю обоих себе…
— Так, стоп! — Я решительно забрала из загребущих рук едва очнувшуюся ящерку и передала ее Кишмишу: — Дейр, тебе в подарок перейдет только ее ошейник.
— Это еще почему?
— Потому что одна ящерица у тебя уже есть. — И на недоумевающее восклицание: «Какая?!» пояснила: — Твой камердинер и мой наставник.
— Но Ксил — василиск! — выдвинул он аргумент, сорвав с себя халат.
— Огромный золотой ящер, — поправила я. — К тому же ученый.
Наши взгляды схлестнулись, и теперь уже мой маг-опекун осознал, что я от своего решения не отступлюсь. Секунды быстро сменили минуты, и где-то на второй стихийник все-таки моргнул.
— Ладно, — досадливо поморщился он, — но мне интересно, что ты с ней хочешь сделать?
— Для начала позволить ей отомстить, а затем передать в руки ревностного ценителя живых экзотов…
На мгновение девятый обрадовался:
— Мне?!
— Эфке Нэфке Трумс, но не напрямую, а через земляника Дениэ Гову…
— А смысл у этой схемы есть?
— Сблизить преподавателей, — охотно ответила я.
— То есть… — Обдумывая мой ответ, он прошелся по комнате из стороны в сторону, затем остановился возле меня и скептически заломил бровь: — Таким образом ты увеличиваешь число покупателей своей праздничной маг-продукции?
— Дейр, твой вариант не так уж и плох, но я не настолько меркантильна, как некоторые, — улыбнулась. — Я всего лишь решила им помочь…
— Правду, — припечатал девятый и, сложив руки на груди, строго посмотрел на меня.
— Я…
Как оправдать свое решение, придумать не успела, а он опять меня перебил:
— Всю правду, — и нахмурился так, будто бы я собиралась лгать от начала и до конца.
— И что, ничего утаить не позволишь?
— Не в этот раз. По твоей прихоти я только что лишился редкой саламандры с великолепной боевой трансформацией в перспективе. Итак, я внимательно слушаю правду, которую ты хотела мне сказать.
От его столь обвинительного тона и взгляда я невольно потупилась и смутилась. Право слово, можно подумать, будто бы я, забрав саламандру, лишила его смысла жизни. Удивительно, ведь до сих пор стихийник прекрасно жил без огненной бестии. В чем же дело сейчас?
Выдох-вдох и признание:
— Просто пока я научилась правильно называть адрес академии для перехода, я посетила не только мужские душевые в спортзале, а также и кладовую своего куратора и туалет в деканате.
Удивительно, но Дейр, как и Норбит Нокбо, услышал лишь то, что захотел, и ошеломленно воскликнул:
— Ты застала Гову и Трумс в туалете? Когда они там…
Вот уж нет! И даже если бы все было так, не дай Всевышний, я бы молчала об этом в тряпочку. На веки вечные выкинула из памяти это мгновение, минуту, час, а может быть, и весь день. А потому решительно оборвала стихийника на полуслове, чтобы не слышать гадостей о преподавателях:
— Вообще-то я увидела там Гариву Нокбо и Дениэ Гову, которому она руки бинтовала.
Глаза девятого стали в два раза больше, а губы изогнулись в нахальной улыбке. Без лишних слов понятно — сейчас он снова что-то непристойное скажет. И я во избежание громких восклицаний и поспешных выводов ладошкой закрыла его рот.
— Все, что я узнала из того разговора: земляник неравнодушен к древянистке, но у нее всякий раз есть повод, чтобы отклонить встречу.
Сверкнув глазами, Лесски вырвался из моего захвата, спросив обиженно:
— Ну и что! Это еще не повод дарить саламандру. Пусть он вручит ей цветок.
На самом деле Гову уже пытался подойти с цветами, за что и получил ранение рук от воинственно настроенной дамы. Но посвящать Дейра в это я не решилась, ответила строго:
— Это не лучшая идея. А с саламандрой у Трумс причины для отказа попросту не будет.

* * *

Из дома на лекции я не ушла, а сбежала. Лесски отпускать не хотел; не меня, конечно, а огненную саламандру. С маниакальным блеском в глазах, как заядлый коллекционер редкостей, он доказывал, что ящерка ко мне попала уникальная. Во-первых, маленькая, но с огромным потенциалом, девятый просчитал, что в дом ее направили прямиком через световой кристалл в моей лампе. Во-вторых, добренькая. Он забыл, что она явилась отнюдь не с миром. В-третьих, она единственная в своем роде на все приграничье, а это три страны и четыре тысячи изнывающих коллекционеров. В-четвертых, мелкая хищница относится к малоизученному подвиду. Поэтому за ней сейчас нужно наблюдать и наблюдать, фиксировать изменения ее состояния, повадки, постепенный рост и увеличение энергии, а не отдавать заразе Трумс в ее зверинец.
Слушая его «неопровержимые» аргументы, я собралась, закинула в рюкзак огненную бестию и Кишмиша, создала переход в один из коридоров академии и, открыв дверь, сделала то единственное, что могло стихийника остановить… приникла к его губам.
Красавец Лесски с всклокоченными волосами, блестящим взглядом и колючей щетиной застыл как вкопанный. Поцелуй получился нежный, мягкий и, как ни удивительно, обезоруживающий.
— Спасибо, милый, я рада, что ты принял мое решение и не чинишь препятствий. Хорошего дня!
Отступая в объятия Академии МагФорм, я чувствовала, как взгляд псевдожениха опаляет мою спину, и решила не поворачиваться: вдруг его оцепенение пройдет. И что тогда? На ум пришли слова, оброненные им когда-то: «Я перестану себя сдерживать». По плечам проскользнул холодок, поежилась. Если несдержанность девятого будет хоть немного походить на его утреннее пробуждение, я пас! До сих пор чувствую прикосновение горячих рук к моей тазовой области и чуть хриплый, завораживающий своей бархатистостью голос.
Уже в академии, стараясь не стучать каблуками и не привлекать внимания, я пробралась в туалет и раскрыла сумку. Аккуратно погладила по мордочке избавленную от рабства ящерку и вручила ей оранжевый кристалл для освещения. Ночная гостья, бывшая пленница, а теперь почти свободная особь огненных бестий, посмотрела на меня удивленно, не забыв язычком прочистить глаза. Вдруг показалось.
— Значит, так, сейчас ты можешь отправиться к бывшему хозяину, отомстить за пленение и всю жизнь скрываться от таких коллекционеров, как Дейр, — саламандра, вспомнив алчный взгляд девятого, тут же замотала головой, и я уверенно продолжила, — или вернуться ко мне.
Она прищурилась, а затем скосила черные глазища в сторону моей сумки; оттуда, к слову, ей весьма дружелюбно махал взбрык, явно предлагая войти в мою охрану.
— У себя не оставлю, — предупредила сразу, и они оба расстроенно сникли, — но и в плохие руки не отдам, — попыталась я реабилитироваться в их глазах.
Не вняли.
— И нечего расстраиваться: уверена, вы будете видеться. Вряд ли наша Эфка Нэфка держит питомник дома. Несомненно, он где-то здесь в академии, так же как и лаборатория Дейра.
Переглянулись, приободрились и кивнули кто головой, а кто лапкой с листиками. И под веселый шелест вечнозеленого саламандра исчезла в кристалле. Неприятный звук и едкий запах гари сопроводили ее перемещение, заставив меня закашляться. Я маг-потоками развеяла клубы черного дыма и свободно вздохнула. Одним вопросом меньше, осталось решить, как или же под каким предлогом вручить живой «сувенир» землянику. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — профессор Гову не обрадуется моей осведомленности, а тем более — помощи. Придется что-нибудь придумать.
Мой переход из дамской комнаты в аудиторию через дверь кладовой никто в группе не заметил, все были взбудоражены и веселы. Собравшись вокруг стола Клифа, они громко переговаривались, перебивая друг друга звонкими восклицаниями: «Не может быть!», «Не верю…», «Как это вышло?», «Хоть кто-нибудь может объяснить?».
Приготовившись к лекции и сев за свою парту, я решила примкнуть к дискуссии и спросила одногруппников:
— Что объяснить? У вас вчера что-то еще произошло?
Все они слаженно повернулись ко мне и так же слаженно моргнули.
— Ирэна? — удивилась улыбчивая Таггри.
— Она самая.
— Ты как вошла? — а вот это уже Тис и Гат в один голос.
— Через дверь.
— Через какую?
— Деревянную, — ответила я, совершенно не собираясь рассказывать о своих перемещениях. — А разве это имеет значение? Вопрос был другой… — Я с удивлением посмотрела на триста первую группу, отметив, что они все улыбаются: смущенно, нервно, заразительно, но все. — Простите, а что случилось?
Сердце тревожно забилось и дрогнуло, чтобы забиться еще сильнее, когда они слаженно кивнули и двинулись в мою сторону. Я поднялась со своего места, не зная, что делать. Бежать к кладовой? Звать на помощь? Или молча ждать, когда взбрык соизволит помочь? Всевышний, почему так не вовремя истощились мои искры? И кажется, девятый не зря говорил, чтобы я сюда поступать не смела. У них здесь явно секта поклонников Норго, которые меня сейчас в жертву принесут.
— Клиф, — позвала самого, на мой взгляд, сознательного, — что происходит?
— А ты не видишь? — спросил он загадочно, и я помотала головой, судорожно сжимая кулачки. Идея с кладовой была самой правильной, но поздно, здоровяк уже стоит напротив и тянет руки ко мне со словами: — Эх, слепондя, дай хоть обниму…
Это было не объятие, это были удушающие тиски, чрезвычайно крепкие и долгие, а потом меня, относительно бездыханную, передали для объятий остальным членам группы, что победили вместе со мной в последнем туре грязевых битв.
— Спасибо! — произнес каждый из них, и всем скопом добавили: — Хоть мы и знать не знаем, как ты это сделала, но спасибо.
И на мой недоумевающий взгляд Клиф со смешком ответил:
— Шрамы прошли.
— Всевышний… — Я чуть не села мимо стула, когда наконец-то увидела, насколько они изменились.
У Таггри в роду были эльфы, об этом говорили ее чуть мерцающая кожа и удлиненные миндалевидные глаза. Тисьян и Гатору — оборотни-рыси, а Клиф — не просто благородный здоровяк, он благородный титан с обезоруживающим прищуром карих глаз и теплой притягательной улыбкой. Был бы старше, я бы потеряла покой.
— Ничего себе… Так вы все это время были под искривляющим заклинанием!
— Мы тоже приятно удивлены, — кивнула водница. — Теперь ждем, когда появится Норго.
— Не появится, — смущенно улыбнулась и пригладила на коленях темно-серую мантию. — И вряд ли захочет продолжать с нами учиться.
В аудитории возникло встревоженное и напряженное молчание. К счастью, его прервал звонок, но, даже расходясь по своим местам, одногруппники смотрели на меня с опаской.
— Таггри, — позвала я тихо, — почему они так странно отреагировали на мои слова?
— Потому что Норго именно с этого выражения начал свое восхождение на пост старосты, — сухо ответила она и отвернулась.
— Да уж, запугал он вас…

Глава 6

Первую пару сегодня вел Ердан Кеслер. Худой водник с необычайно синими глазами и белой кожей двигался медленно, улыбался мягко, но выглядел при этом как поднятый из могилы покойник, да простит меня Всевышний. Казалось, что профессор спит на ходу.
Когда он на середине лекции неподвижно застыл перед доской, а затем странно дернулся, продолжив зачитывать и отображать водные символы, я удивленно спросила у Таггри:
— Что с ним?
— Не выспался, — пожала она плечами.
— А не знаешь, по какой причине? — Может быть, болеет или же это какой-то странный приступ. Учитывая спокойствие группы, я была уверена, что они знают ответ.
— Потому что ранее его силы уходили на жену. Она огневик, и весьма сильный… — Девушка протяжно вздохнула. — А вот теперь уже шесть месяцев как в их семье появились близнецы, двое мальчиков и девочка.
— И что с того? — не поняла я очевидной, по своей сути, вещи. — С зубками мучаются?
Таггри хмыкнула:
— Если бы с зубками! С постоянно возникающими пожарами. Дети явно огневиками будут, они доводят маму до белого каления. А в этом ее состоянии нередко что-нибудь да вспыхнет невзначай.
Удивленно посмотрела на Кеслера и искренне его пожалела. Четыре огневика на одного водника — это сила, даже несмотря на то, что трем из них сейчас и года нет.
— Какой же он уставший…
— Это еще ничего, — беззлобно усмехнулась она, — дома Ердан от силы шесть часов в день. Видела бы ты их горничных, няню и дворецкого… Вот там беда, постоянное паническое состояние.
— А ты их видела?
— Конечно, и в доме была, и малышню катала на фонтане. — По мере ее слов мое удивление росло в геометрической прогрессии, пока водница не сжалилась и не пояснила, в очередной раз удивив меня: — Я его племянница и тоже Кеслер.
— А мама эльф?
— Мама — нет. Но как-то моя прабабушка в путешествии встретила…
— Кажется, схожую историю я уже где-то слышала.
Мы понятливо переглянулись и решили внимать лектору, который замолчал на полуслове. Стоит бледный у доски, сжимая в руке кристалл со слайдами, и не подает признаков жизни. И группа молчит, наблюдая за ним настороженно.
— Профессор? — позвала я. — Профессор Кеслер?
— Что? — Он опять вздрогнул и резко обернулся.
Засыпает стоя, поняла я и поджала губы, плохой признак. Отпустить бы его домой… Вспомнила, что ожидает мага в родных стенах, и мысленно исправилась: отпустить бы его поспать.
— Я могу записать все, что вы покажете… — Мое неловкое предложение с его стороны не встретило препятствий. А рядом со мной тут же поднялась Таггри.
— А я могу зачитать, — предложила она.
— С радостью проведу практическое, — отозвался парень, которого мы вчера в первой грязевой схватке замесили в цементирующий состав. Высокий, светленький, с голубыми прядями в волосах, кажется, Риг или Риггер, именно так его звали соратники по команде. Серый ученический костюм и мантия смотрелись на нем органично, и носил он ее, как носят преподаватели — гордо. Хорош собой, уверен в своих силах. Видимо, об этом думала не одна я, иначе бы рядом не послышался протяжный вздох.
— Ходят слухи, что он — четверка, — пояснила свою печаль водница, но взор эльфийских глаз говорил о том, что чувство, переполняющее ее, отнюдь не зависть.
Обведя аудиторию уставшим взглядом и немного подумав, Кеслер согласился. Он уступил нам преподавательское место и уже через минуту спал, сидя за самой дальней партой, то есть за моей. Чтобы не тревожить профессора, я предложила группе спуститься и занять свободные места внизу, а затем приступила к начертанию заклинаний и схем, которые Таггри тихим голоском объясняла.
Время от времени она кидала испуганный взгляд то на спящего дядю, то на пишущих одногруппников или на меня, но никак не на Рига, который, сев на преподавательский стол, с любопытством созерцал смущенную водницу.
Дописывая последний знак, я с трудом подавила улыбку, представляя, как одногруппница попытается трактовать его интерес. Наверняка, вновь краснея до самых ушек, сошлется на резерв, скажет расстроенно: «Он видел во мне… единицу!»
Нашу идиллию длиною в две лекции без перерыва, а она была именно таковой, прервал неприятный звук, донесшийся с задней парты. И стойкий запах гари, которую непонятно каким образом разнесло по всей аудитории. Ердан Кеслер мгновенно проснулся, подозрительно посмотрел на мою сумку. Потер глаза и взглянул на нее еще раз.
— Не может быть! Вот это да… — произнес он, покачал головой и перевел взгляд на притихшую группу. — Всё записали?
— Из схем всё, — взволнованно ответила Таггри. — Мне осталось зачитать вывод, а Риггеру воспроизвести последний практический прием…
— Зови меня Риг, — предложил ей безмолвствовавший до сих пор наблюдатель, чем окончательно смутил девушку.
Я сделала вид, что не слышала, а профессор, одобряя доклад племянницы, отдал новые указания:
— Зачитывайте, показывайте. А вы, Ирэна, подойдите ко мне.
Я подошла настороженно, потому что преподаватель явно активировал свои маг-потоки, водник был напряжен и едва скрывал волнение в невероятно синих глазах.
— Минуту назад в вашу сумку что-то переместилось, — произнес он так, чтобы никто не смог нас услышать.
Саламандра вернулась!
Я медленно выдохнула, разжала руки и улыбнулась:
— Все возможно.
— Опасное создание, — уточнил маг.
— Не совсем верно, но можно и так сказать, — не стала отрицать я, даже не представляя, как он догадался.
— Огненное, — чуть ли не по слогам сказал Кеслер и прищурился, с укором вглядываясь в мои глаза.
— Допустим, вы правы и в моей сумке действительно находится огненное существо, — мирно заключила я. — Но что вас не устраивает?
— Бездействие вашего питомца и ваша невозмутимость, — ответил он и подался вперед, чтобы совсем тихо произнести: — Взбрык, вполне возможно, уже мертв. Поэтому, ради вашей безопасности, предлагаю сумку уничтожить. Позволите?
И, не дожидаясь ответа, взялся за правый ремешок, в то время как я ухватилась за левый.
— Профессор, не стоит идти на столь крайние меры. Видите ли, с недавних пор некое огненное создание временно находится под моей защитой и ожидает передачи в надежные руки.
Водник поднял голову, словно бы к чему-то прислушиваясь, затем взглянул на меня серьезно и прямо спросил:
— Когда передадите?
— На следующей лекции, у нас как раз Дениэ Гову будет подменять заболевшего лектора.
— А документы на бестию есть? — сверкнул он глазами.
— Нет, она ко мне попала так же, как и взбрык.
— Понятно. — Кеслер кивнул, принимая мой ответ, и отпустил сумку. — Хоть я подобного и не одобряю, отобрать не дам, но предупреждаю — готовьтесь к тотальной оборо…
Его слова потонули в грохоте распахнувшихся дверей, что ударили о стены и значительно их повредили. Мраморная крошка и кусочки каменной кладки посыпались вниз, покрывая грозных визитеров толстым слоем пыли. Первым пронеслось через порог нечто худое и невысокое, с всклокоченной рыжей шевелюрой и глазами, пылающими, как горящие угли. Определенно огневик, взбешенный. Вслед за ним в аудитории возникли шесть вампиров в черных одеждах королевской охраны. Замершие с оружием на изготовку, они представляли собой куда меньшую опасность, чем взвинченный молодой человек, не желающий утихомирить бушующую в нем стихию. Дергая головой из стороны в сторону, он неожиданно громко проорал:
— Где?! Где эта тварь! Где ты прячешься, кнутохвост?!
И моя новая группа словно бы окаменела, затихла, опасливо сжалась. Лишь те, кто носил до сих пор шрамы, сидели спокойно, им явно было не впервой слышать истошные вопли этого не-джентльмена.
— Студиоз Норго, — усмехнулся Ердан Кеслер, обращаясь, как оказалось, к всклокоченному старосте нашей группы, — вы что-то потеряли?
Огневик не ответил, будто не услышал, и цепким взглядом стал осматривать аудиторию со словами: «К черту тварь! Где эта стерва новенькая?»
Что удивительно, никто не повернулся в мою сторону, никто на меня не указал. Промолчали.
Приятно. И в наступившей тишине я с довольной улыбкой заметила:
— Видимо, помимо совести, он потерял и главного таракана.
Профессор меня не понял, переспросил:
— Какого?
— Таракана из головы. Такого с усиками, большого и, вероятнее всего, рыжего, как и хозяин.
Это была язвительная грубость, но, помня о шрамах на лицах одногруппников и возможности получить идентичный, я простила себя за подобную несдержанность. К слову, в этот самый момент разъяренный взгляд мстителя сосредоточился на мне.
— Ты — Ирэна… Лесски?! — Норго с презрением выплюнул мое имя, отбросил волосы, открывая лицо, исполосованное горизонтальными красными линиями.
Группа охнула, и профессор в том числе. Кажется, эти шрамы с парня лишь лет через десять сойдут. Саламандры за свое пленение мстят достойно.
— Адаллиер. Можно на «вы». И я очень рада познакомиться с невидимкой-старостой, — бесстрастно поправила я.
— Тварь! Тупоголовая, ублюдочная…
Я улыбнулась ругани, которую представитель одного из богатейших родов страны изливал бурным потоком, и невинно заметила:
— А вы о себе очень лестного мнения. Жаль, мы не настолько хорошо знакомы, иначе бы я помогла продолжить список.
— Ты мне ответишь! — рявкнул огневик.
— С радостью! А на какой вопрос?
И пока он в считаные секунды преодолевал расстояние, разделяющее нас, я аккуратно положила сумку на пол сзади себя. И с нескрываемой гордостью за академию и преподавателей проследила за тем, как Ердан Кеслер вышел вперед и прикрыл меня плечом и рукой подал знак, чтобы не вмешивалась. И вот тут перед профессором появился взбрык и под гул восторженных вздохов нарастил себя до размеров человека, превосходящего водника на две головы, и уже его отгородил «рукой», повторив в точности жест «не вмешивайся».
И вот сын основателя службы НВН добегает до нас с громким, разделенным паузами восклицанием:
— Я хочу знать… где… моя… — добежал, увидел огромного вечнозеленого и просипел: — Мама!
Не ответить было сложно, он же сам просил, вот и добежал, чтобы услышать мои разъяснения:
— Вероятнее всего, дома, ждет вас.
Норго хотел ответить гадость, я это по глазам видела, но так и не услышала, потому что на разъяренного старосту при виде Кишмиша снизошло заикание.
— Взб… взб… взб… — произнес он несколько раз, с ужасом глядя на древесного гиганта, который грозно шелестел, нависая над бледным огневиком.
Конечно же, я поняла его без слов, по взгляду и жесту, но разве это воспрещает немного пошутить?
Предположила первое пришедшее в голову и поспешила успокоить:
— Взбучка от мамы? Вряд ли возможна, а вот от папы вполне. Если не ошибаюсь, вампиры входят в состав исключительно королевской охраны, и вы не имеете права вызывать их для собственных нужд.
Различив среди кровопийц своих знакомых, я их окликнула:
— Деван, Горф! Это ложная тревога, мы просто не поделили зону влияния… — И уверенно указала на парту перед собой: — Вот эту.
Лицо безмолвно застывшего Норго озадаченно вытянулось. То, что он хотел произнести, но не смог, озвучили вампиры. К слову, от них на шипяще-рычащем прозвучала пара-тройка явно нелестных характеристик молодого огневика. После чего они извинились и ушли в серое подпространство.
— Ку… Ку… Ку-у-да?! — очнулся заикающийся мститель.
— Докладывать, — подсказала я. — И мой вам совет, поспешите домой.
— А-а-ах т-ты!.. — начал он и даже вскинул руки, но больше ничего сказать не смог: мой пятилап поднял исполосованного Норго за шкирку, развернул на сто восемьдесят градусов и, многократно удлинив побег, мягко спустил парня вниз и выдворил из аудитории. Почти мягко. Двери за ошеломленным и униженным старостой закрылись.
Несколько мгновений было тихо, а затем звонок об окончании лекции заглушили дружные аплодисменты ликующей триста первой группы. Студиозы хвалили меня и взбрыка. И я с удивлением услышала, как профессор восторженно произнес:
— Всевышний, Ирэна, вы изменили все!
— Я?! Да я ничего… совсем ничего не сделала, — заявила протестующе и указала на довольного собой вечнозеленого. — А вот Кишмиш да, молодец. Меня защитил, Норго выставил, а сейчас он быстро уменьшится и спрячется в сумку. И мы пойдем на следующую лекцию, потому что нам давно пора!
Последнее пришлось сказать громче, чтобы перебить звук не стихающих аплодисментов и напомнить одногруппникам о лекции с земляником.
— Разве пора? — удивился Кеслер. — Сейчас же перемена вдвое больше прошлой.
— Да, но мы с профессором Гову еще не обсудили время посещения лаборатории! — последнее опять сказала громче, обращаясь ко все еще ликующим студиозам.
Они не вняли.
— Лаборатории? — не понял маг.
— Да. Если вы еще не слышали, то вчера наша группа выиграла пять мест внештатного помощника-лаборанта сроком на три месяца.
— Слышал, — кивнул водник, — но это был нечестный ход.
— Нечестным было оставить нас без спецформы, отталкивающей грязь, — возразила я, наблюдая за тем, как довольный вечнозеленый пятилап закрывается в моей сумке. — А все остальное мы сейчас решим.
Мы покинули аудиторию все еще взбудораженные и взволнованные. Не знаю, о чем думали остальные, а я уже искала варианты замены старосты. А что, если выбрать новым главой группы Клифорда, а заместителями — оборотней-рысей? Ведь они и по коридору идут в соответствии с рангом: впереди Дит Мато, по краям Тис и Гат, а уже за ними следуют остальные, спокойно и степенно.
Наше шествие обошлось без каверз со стороны недоброжелателей, а потому я была уверена в своих силах как никогда и готова отстоять наши места для практики. Но, войдя в аудиторию, весьма удивилась. Потому что наш безмерно сдержанный профессор-земляник предстоящей лекции был явно не рад и что-то крушил в кладовой. Делал он это долго и старательно, а заметив нас, ни слова не сказал и дверь изнутри прикрыл ногой.
— Будет лучше, если мы отложим вопрос о выигрыше до лучших времен, — предложил Клифорд, и остальные поспешили его поддержать.
— Да, — согласилась я, но изменила сроки, — до следующей перемены.
Надолго откладывать разговор нельзя: во-первых, по прошествии двух-трех дней от наших условий можно будет отмахнуться, а во-вторых, в моей сумке сидит перепуганная саламандра, которую в срочном порядке нужно передать в надежные руки.
Я заняла свое место, выжидательно прислушиваясь к звукам из кладовой. Профессор пробыл там весь перерыв и вот уже двадцать минут лекции, все это время активно перемежая ругань и заклинания. Несомненно, мы могли бы и дальше смиренно ждать его появления, занимаясь кто чем, но я была твердо убеждена, что в академии нужно учиться, а не просто сидеть.
— Клиф, может, поможешь?
— Чем я могу помочь тебе? — В мгновение ока он оказался возле моего стола, улыбнулся очаровательно и даже подмигнул.
— Не мне, а профессору.
— Зачем? Он помощи не просил.
— И не будет, — тихо призналась я. — Выгоревшие маги редко просят о чем-либо, не желая показаться слабыми.
Студиоз хмыкнул, мол, знает, и пояснил для меня:
— А такие, как Гову, не поймут, если им помогут.
Меткое замечание, но шум из подсобного помещения меня уже порядком тревожил. Давно хотелось позвать весь преподавательский состав на помощь, но прежде надо хоть выяснить, что там происходит.
Я подумала и ответила:
— Значит, мы его заставим. Пошли!
— Ты куда?
Он не успел ничего сделать, а я уже перемахнула через перила и шагнула к кладовой, дверь которой оказалась закрыта. Но кто закрывается в подсобном помещении и зачем это делать посредине лекции?
— А это уже ни в какие ворота… — отошла в сторону и дала нашему титану указание: — Ломай.
— А может, не стоит…
— Ломай, Дит Мато, у меня предчувствие плохое.
Пожав плечами и качнув головой, он рванул дверь за ручку с такой силой, что я была уверена — вырвет с петлями, но не вышло. Тогда парень отодвинул меня и с размаха ударил ногой. Глухой удар, дрожь заклинания вдоль косяка, затем треск, и щепки летят в стороны. Группа, спокойно сидевшая до сих пор, с удивлением на нас оглянулась, а Клиф добил простенькое заклинание словом: «Нунто» и распахнул наконец-то дверь. Правда, не пустил меня вперед, а загородил проход собой.
Я насилу протиснулась и удивленно застыла рядом. В ярко освещенном пространстве кладовой вели борьбу сцепившиеся руками и ногами профессор Гову и каменный голем. Земляник, сжимая монстра в захвате рук, сыпал заклинаниями. А каменный, не задумываясь, рушил их и пытался выйти из стены, в которую его безрезультатно замуровывали.
— Вот это ослиное упрямство, — присвистнул Клиф и привлек к нам внимание обоих.
Заметив свидетелей, голем сказал: «Бре-е…», а Дениэ Гову, ругнувшись на матросский манер, прошипел:
— Вы этого не видели!
— Мы этого не видели, — тут же согласился с ним мой одногруппник и, рванув меня к себе, захлопнул дверь. Он успел до того, как монстр замахнулся в нашу сторону. Звук камня, грохнувшего о дерево, вывел меня из молчаливого оцепенения.
— Всевышний…
— Скорее, Всенижний, — пробасил отпрыск Дит Мато, стряхивая с себя щепки.
— Что делать будем? — прошептала я растерянно и оглянулась в поисках дополнительной помощи.
— Ничего особенного, — ответил наш титан. — Ирэна, ты стоишь на стреме, а я иду туда… — кивнул на дверь, покосившись в сторону заинтересованно поднявшейся группы.
— Что там происходит? — спросил Риггер.
— Профессор с мусором разбирается, — отмахнулся земляник, — и я пойду сейчас ему помогу.
— А если не справишься? — потянула его за рукав. — Что тогда?
— Почему не справится? — поинтересовалась Таггри.
— Мусора много, Гову сам разбирает его давно… — ответила я и обратила вопрошающий взор на потомка Дит Мато.
— Справлюсь, — заверил он и меня, и группу.
— Но, Клиф, если ты… если тебя… — Не смогла найти подходящих слов, чтобы не насторожить остальных, и спросила в лоб: — Сколько времени тебе дать? Полчаса хватит? — Он беззаботно хмыкнул, а я нахмурилась: — Учти, я не просто в помощь Кишмиша отправлю, я декана позову.
— Мусор вывезти? — удивились одногруппники, собравшиеся уже внизу, рядом с нами.
— И его тоже! — заверил их Клиф и уже мне шепнул: — Минут десять дай, а может, справимся за пять. И декана звать не надо. Балаган устроит. — Он дождался моего кивка и попросил: — Теперь посторонись.
Дверь за ним захлопнулась, и в аудитории, погрузившейся в удивленную тишину, стали слышны отчетливые удары в стену и упертое големовское «Бре-е».
Обеспокоенные Тис и Гат тут же шагнули ближе, а вслед за ними и Риггер.
— Что там происходит?
— Зачисление на летнюю практику, — ни на секунду не задумываясь, ответила я.
— Врешь, — прищурился водник.
— Немного привираю, — не стала я отрицать и обратилась к остальным: — Предлагаю устроить скоростное голосование и выбрать старосту! Кандидатов с наибольшим количеством голосов призовем к ответу и заставим биться за место ведущего нашей группы.
Сказать, что они были удивлены, не сказать ничего. Студиозы пребывали в озадаченном ступоре и уже не обращали внимания на шум в кладовой. А я только на это и рассчитывала и, не смея уходить с поста, решительно взялась за проведение выборов.
— Кто за Рига — поднимите руки.
Подняли, я посчитала — десять!
— Кто за Тиса? Восемь.
— За Гата? Пять… — И с улыбкой обратилась к немало удивившемуся оборотню-воздушнику: — Не отчаивайся, ты свою популярность повысишь в следующем году.
— За Таггри? Четырнадцать.
— За меня? Не стесняемся под… — зря я их агитировала, руки подняли восемнадцать студиозов. — М-м, приятно знать, что вы приняли меня в коллектив как родную, спасибо!
Посмотрела на троицу активистов, не участвующих в отборе, и прямо спросила:
— А вы почему?..
— Так Норго с поста еще не снят, — ответил Риг за всех троих.
— Это дело техники, пара дней — и снимем, — отмахнулась я и провозгласила: — Ну, и последний кандидат в старосты триста первой группы Клифорд Дит Мато!
На этот раз проголосовали все, в том числе и я. Торжественным тоном и с самой счастливой улыбкой на лице я сделала следующее объявление:
— Единогласно! Поздравляю всех с прекрасным выбором. Осталось дождаться нашего избранника и выслушать его пламенную речь.
Долго ждать не пришлось. Едва я закончила говорить, дверь кладовой распахнулась с треском и запыленный земляник, сверкая грозным взглядом, потребовал меня к себе:
— Ирэна, иди сюда!
Обернувшись к группе, которая ожидала совсем других его слов и действий, я клятвенно заверила:
— Он забыл вступительные слова своей памятной речи. Сейчас напомним! — Окончание произнесла, уже будучи в кладовой, потому что Клиф ждать меня не стал, за руку втянув в разгромленное помещение.
— И что я там забыл? — спросил Дит Мато, уводя меня через обрушенную стену в огромный подземный коридор с маг-освещением.
— Что оставил меня на стреме… — Я оглянулась. Неужели за те несколько минут земляники вырыли пологую шахту, дабы увести голема. Идеально скругленный потолок, выровненный пол и облицованные плитами стены… Что-то тут не так. — Говори быстрее, зачем я здесь, иначе они ворвутся сюда с поздравлениями.
— По какому поводу? — не понял меня наш титан и остановился.
— Мы выбрали нового старосту.
— А-а-а, поздравляю, — студиоз приобнял меня за плечи, — заслуженно. Молодец!
— Ты не понял, поздравлять нужно тебя.
Он озадаченно сдвинул брови к переносице, и вот тут из глубины коридора до нас долетело:
— Дит Мато, где ты там?! Поторо… — И жуткое «Бре-е» перебило профессора на полуслове.
Клиф больше не медлил и за руку меня не вел, схватил поперек туловища и побежал. В крайне сжатые сроки мы преодолели двухкилометровый коридор, в конце которого меня спустили на пол перед повязанным големом и избитым профессором и попросили выпростать руки вперед. Выпрастывать их не хотелось, потому что каменный монстр находился от меня как раз на расстоянии вытянутой руки. Вдруг укусит!
— А может?.. — несмело попыталась возразить, но меня перебили.
— Ирэна, — тяжело дышащий Гову стер с лица грязь и пот и, забыв о всяком официозе, попросил: — Вытяни руку и просто скажи: «Ко мне».
— Зачем?
Я имела право на подозрительность, потому что монстр превосходил самого земляника в пять раз и выглядел устрашающе. Особенно сейчас, связанный по рукам и ногам магическими путами, он все время вздрагивал и порывался встать, проверяя их на прочность.
— Чтобы он уменьшился и переместился на руку к тебе, — ответил профессор со вздохом, — не бойся, это стандартная процедура.
«Что ж, проверим», — решила я и, несмело вытянув руки вперед, сказала:
— Ко мне.
Гигант покрылся золотыми рунами, дрогнул и исчез, путы опали на пол, а на моей ладошке появился черный круглый камешек с узором золотой спиральки на боку. Вот так просто?
— Ух, ты! — прошептала я и погладила преобразившегося голема.
Моей радости земляники не разделяли, переглянулись между собой и заявили в один голос:
— Ты этого не видела.
— Нет, конечно! Но можно я оставлю его себе?
Мне как раз Дейра нужно умаслить в счет потери огненной бестии.
— Это был подарок… — расстроенно и как-то горько признался Дениэ Гову. Со вздохом забрал из моих ладошек камень и скомандовал: — А теперь быстро на лекцию.
Быстро не получилось. Сам профессор хромал и кривился, а я отказалась преодолевать путь в руках Клифорда. И даже оправдание нашла — он как новый староста просто обязан предотвратить появление студиозов в кладовой, а значит, должен мчаться вперед сам, без балласта.
— Но пост ведущего группы еще не свободен, — резонно заметил потомок древнего рода Дит Мато.
— Это вопрос времени. К тому же, пока Норго не было, ты явно исполнял роль заместителя. Так что, — улыбнулась и напутствовала, — действуй!
Он хотел еще что-то сказать, но, увидев мой прищуренный взгляд, кивнул и ушел. Хотя правильнее сказать, убежал, дабы предотвратить появление здесь остальных. Я же отсчитала двадцать шагов и задумчиво произнесла:
— А знаете, профессор, ваш подарок очень похож на вас.
— И чем же? — усмехнулся он кривовато.
— Голем большой, сильный, неотвратимо упрямый и связан с землей. Видит цель, идет к ней, — отчеканила я, скосив глаза в сторону земляника. — И вот такое ощущение, словно бы вас в собственное отражение посмотреть заставили… и его «Бре-е», наверное, что-то да значит.
— Что-что? — Гову остановился. — Ирэна, повторите.
— Я имею в виду, что, возможно, отправитель хотел показать вас со стороны. И звук «Бре-е…» — повторила я, поежившись, — это определенно послание или пожелание.
— Да отстань…
Вот теперь удивиться пришлось мне:
— Простите?
— Вы правы, послание было, и гласит оно: «Отстань!»
Неожиданное сообщение. На размышления и ему, и себе я дала еще сто метров, а затем со вздохом призналась:
— Знаете, в таком случае нужно ситуацию кардинально менять. Чтобы уже вы могли повторить это невероятно дерзкое «Бре-е». Как думаете, вашего дарителя огненная саламандра-кнутохвост впечатлит или нет?
Маг вздохнул, медленно потирая руки, сбитые в кровь.
— Ирэна, не бередите мне душу… Разве у вас это создание есть?
— Да. — И вот тут я решила, что он более всего обрадуется помощи со стороны, поэтому произнесла: — И Гарива Нокбо сказала, что вы будете заинтересованы в его приобретении или равнозначном обмене.
— И каковы будут ваши варианты обмена? — усмехнулся в бороду. Не верит.
Если он и был крайне удивлен моим предложением, то всего лишь несколько мгновений и почти сразу же взял себя в руки. Вот что значит — земляник, стойкий к переменам, уравновешенный, достойный уважения, с таким приятно не только спорить, но и торговаться.
— Голем и те из моих поделок, что вы уже проверили, — улыбнулась я, изначально завышая «цену».
— Не могу. Ваш маг-опекун дал запрет на передачу артефактов кому-либо, помимо гения ИрАд. И как вы знаете, такого мастера в реестре на данный момент нет, — улыбнулся он в бороду. — Другие предложения?
Получается, тот артефакт от гриппа он забрал, когда я на площадке его закапала. Жаль, а впрочем, он только что дал мне бесценную подсказку, как вернуть весь набор моих «поделок» без ведома Дейра. И я решилась снизить «стоимость» обмена:
— В таком случае каменный и место вашего помощника.
— К сожалению, ректор нашей академии… — начал профессор, остановила его взмахом руки и понятливо кивнула.
Останусь без лаборатории совсем. Жаль, но отчаиваться не имеет смысла. Что ж, обойдемся малой кровью, решила я и печальным голосом произнесла:
— Так и быть, я согласна только на голема и тот самый приз моей команде.
Земляник моим вздохам не внял, произнес менторским тоном:
— Вы выиграли нечестно, а правила нужно соблюдать.
— Вы правы. Но я уверена, огненная саламандра-кнутохвост, что сидит сейчас в моей сумке, кардинально изменит ваше решение.
И, будто бы не замечая его оцепенения, пошла дальше. Лишь через десять шагов восклицание Гову заставило меня обернуться.
— Она в академии? — Увидев мою улыбку, маг воскликнул: — Что же вы молчали до сих пор?!

* * *

Он уже не шел, хромая, а подлетел ко мне, схватил, как Клиф несколько минут назад, и понесся в кладовую.
После обмена маг-питомцами лекцию профессор провел превосходно, и мой учебный день прошел замечательно. Поэтому я, счастливая обладательница голема, собиралась хоть сейчас немного прогуляться, прежде чем вернуться домой к книгам. Но не успела ступить из академии и шага, как попала в крепкие объятия Дениэ Гову, получила поцелуй в лоб и счастливое:
— Спасибо, солнышко, Дейр даже не знает, как ему повезло. Счастливчик!
И стоило лишь вспомнить о стихийнике, он оказался тут как тут. Стоит в двадцати шагах, прожигает взглядом.
— Пожалуйста, — ответила я уходящему профессору, в смятении наблюдая за тем, с каким видом в мою сторону идет отнюдь не самый счастливый жених.
Подойдя ближе, девятый забрал сумку из моих рук и сухо спросил:
— Что это только что было?
— Заключение обоюдовыгодной сделки, — ответила без заминки. Оправила рукава мантии и в десятый или в двадцатый раз порадовалась тому, что форма студиоза укомплектована терморегулирующей подкладкой. В этот солнечный безветренный день мороз был знатный и пробирал до костей. Один лишь Дейр расстегнут и все равно румян, а может быть — возмущен из-за моего ответа.
Долго гадать не пришлось, он простонал протяжно:
— Ты все-таки ее отдала?..
Кто о чем, а девятый все о саламандре.
— Да, и получила камешек! — радостно заявила я.
— Камень… — Раздосадованный стихийник потер шею и, не выпуская моей сумки из рук, побрел прочь от академии с таким видом, будто бы я ему всю жизнь испортила. — Всенижний, и о какой выгоде может идти речь… Саламандру на… проклятье!
— Дейр, — стремительно нагнала его и дернула за рукав, — вначале посмотри, какой…
— Что какой? — спросил он раздраженно и обернулся.
— Какой подарок я для тебя приобрела. — С этими словами я выудила спящего голема из кармана и протянула ему. — Он с золотой руной спирали на боку и, если память мне не изменяет, является также весьма редким маг-созданием.
Мгновение стихийник смотрел на мой дар с изумлением, а затем чуть дрожащими пальцами притронулся к спирали каменного. Она отозвалась желтой искрой, и профессор громко сглотнул, голос снизил до пробирающего душу шепота:
— Ирэна, откуда он у тебя?
— Обменяла на саламандру, в противном случае Гову бы ее не взял.
— То есть… Дениэ сам вручил тебе в руки одно из древнейших созданий нашего мира? — И произнес стихийник это столь настороженно, что я сама начала шептать:
— Да.
— Всего лишь за огневую? — уточнил чуть громче и скептически.
Странное поведение: сам же утром заявлял, что саламандра бесценна. Но это его право. Пожав плечами, я положила голема обратно в карман и просияла счастливой улыбкой дельца.
— Не совсем. Несмотря на сопротивление Гову, мне удалось выбить у него пять мест внештатных помощников-лаборантов. И как ты только что видел, результатом сделки мы оба остались довольны. — Я махнула рукой в сторону удалившегося земляника. Улыбнулась.
— Ирэна… — Дейр взял меня за локоток и быстро повел вон из парка, прошептав едва слышно: — Ты фактически обокрала профессора. Завтра же придется голема вернуть.
— Не придется, каменный для него такой же неожиданно неприятный подарок, как и саламандра для меня.
— С трудом верится.
— А придется поверить.
— В любом случае это не умаляет ценности голема, — хмыкнул Лесски.
— Как раз-таки наоборот, — прошептала я, — особенно если он был «бре-екающим» подарком от любимого человека.
Девятый не ответил, продолжая вести меня через парк академии в неизвестном направлении и отнюдь не прогулочным шагом.
— Дейр, а куда мы идем?
— В беседку. — Он указал на заснеженное строение справа.
— Зачем?
— Чтобы найти артефакт, который тебе Дениэ Гову вчера вручил и не забрал. — Стихийник галантно открыл передо мною кованую дверь и пропустил вперед.
— Но у меня его тоже нет!
— А на тебе? — спросил маг, понизив голос до волнительных нот и посмотрел с прищуром. — Утром не было, я помню. А сейчас?
— Тоже, — отрубила с досадой.
— Ладно-ладно. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Верю, не злись.
Не злиться не получалось. Как я сегодня утром будила Дейра, хотелось забыть и не вспоминать и не краснеть от неприличных видений. Вот и сейчас, чтобы не показать предательского румянца, отвернулась и огляделась вокруг. Удивительно, но внутри беседки не было снега, не выл ветер, и обстановка напоминала западную башенку в доме профессора.
А может, это она и есть?
Плотно закрывшаяся сзади дверь и едва уловимый щелчок подтвердили досадную догадку — Лесски без спроса меня переместил.
Я посмотрела с обидой, а он беззаботно сообщил:
— У земляника Дит Мато твоего изделия нет, в твоей комнате нет, и на полигоне также нет. Единственное, что мне осталось проверить, так это… — Он положил мою сумку на стол, улыбнулся. — Сама ее освободишь или лучше если я?
— Наслаждайся, — ответила сухо и, вскинув голову, вышла.
Настроение медленно скатывалось к нулю. Несомненно, мне причина обыска понятна и в то же время оскорбительна. Артефакт мой, сделала его я, на полигоне проверила тоже я, и его вдруг у меня забирают. Несправедливо! И не радует даже то, что Кишмиш любителю обысков предварительно надает по рукам, а потом уж признает. Хотя даже это — малая плата за несостоявшуюся прогулку.
Расстроенно вздохнув, открыла дверь в свои апартаменты, бросила мантию на спинку стула и обрадовалась, что осталась одна. Но стоило подумать о стихийнике, он оказался тут как тут. Стоит в двери, улыбается одной из самых очаровательных своих улыбок.
— И что? — не выдержала я лукавого светло-голубого взгляда.
— Пусто. — Положив сумку на столик у двери, он шагнул ко мне: — Я рад, что ты все поняла и не обиделась.
— Обиделась, — прямо ответила на его замечание.
— Рад, что обиделась не сильно. — Еще один шаг, и наши лица слишком близко, но я не отвожу злого взгляда.
— На самом деле сильно, — вскинула подбородок. — И что ты на это ответишь?
— Ну, извини…
— И это все?
— Ах да, забыл…
Лесски ухмыльнулся, и я поняла — пора бежать. И в следующее мгновение оказалась бесстыдно прижатой к его груди и целуемой самым наглым образом. Так, что все тело пронизывает дрожь… омерзения, от которой совсем не хочется избавляться. И это притом, что он, едва касаясь маг-потоками, обыскивает меня!
Протестуя против произвола, дернулась в его руках, но лишь усугубила ситуацию: девятый усилил напор. Вследствие чего вначале связь со мной потеряло пространство, а затем и реальность, в которой Дейр с ехидцей повторил мои утренние слова:
— Спасибо, милая. Я рад, что ты приняла мое решение и не чинишь препятствий. Хорошего дня!
Дверь открылась и закрылась, затем открылась еще раз, и профессор, без совести и чести, сказал:
— И спасибо за камешек с золотой руной, он мне пригодится…
Ушел и голема забрал. А в моей голове еще долго звенела отборная матросская ругань, адресованная стихийнику-прохвосту.
Всевышний, меня только что обставили в моей же собственной манере: ввели в ступор поцелуем и щелкнули по носу. Обидно и, что таить, приятно. И от этого вдвойне досадно, а может быть, и втройне. Появилось безумное желание утереть аристократический нос Дейру и оставить его без голема, я даже успела прикинуть несколько вариантов мщения, пока мысли мои не вернулись к возможной расплате — поцелую. По телу пробежала мелкая дрожь, губы начало покалывать, и едва возникшее спокойствие исчезло, растворилось в шквале нахлынувших ощущений: легкости, беспомощности, обиды, злости и… нет, даже про себя говорить не буду!
Лучше держаться от девятого подальше, не приближаться к нему и не злить, потому что мне только что явно продемонстрировали суть его обещания: «Перестану сдерживаться». Нет уж, пусть продолжает держать себя в руках, иначе я на нем совершенно случайно испытаю воронку Кервея. В результате мир лишится стихийника, профессора-практика, изобретателя-гения, я останусь без псевдожениха и маг-опекуна, а барон Кервас получит брачную свободу.
Вспомнив о толстом франте Томасе Норвилле, словно бы с головой окунулась в запах его тяжелого парфюма и болото исходящей от него неприязни. Вздрогнула и поежилась, обхватив себя руками, а затем окончательно отмела планы возмездия Дейру.
Уж лучше пусть останется безнаказанным.

Глава 7

В тот вечер на прогулку я не пошла, но позволила себе сбежать к сестрам.
Переместилась не в дом, где можно было бы столкнуться со все еще обиженным на меня папенькой, а в магазин. В нем уже вставили новые витражи, убрали обломки сломанных перегородок из дерева и кирпича, сменили двери, оборудовали кабинет и привезли стеллажи, которые мы заказали по каталогу. Последнее я заметила, лишь когда шагнула за дверь кладовой в доме Лесски и попала в заполненную стойками комнату.
— Девочки?
Стук и пиление, раздающиеся в глубине будущего магазина, временно прекратились, и из коридора в комнату заглянул один из рабочих:
— Как вы попали сюда, мисс? — Вихрастый рыжий парень в потертых брюках и серой рубашке, перехваченной красным поясом, удивленно воззрился на меня.
— Случайно. — Портал за спиной вот-вот прекратит работать, и нужно скорее решить: я вхожу или выхожу. — А где я могу найти хозяек?
— В кафе напротив, — ответил он, с заинтересованным прищуром оглядывая меня с головы до ног. — Давайте, я сдвину стеллажи, и вы пройдете…
— Не стоит. — На мгновение представила, сколько сил он на это потратит, и отмахнулась: — Сама к ним дойду. Спасибо.
Дверь захлопнулась вовремя, я не застряла в сером подпространстве, а вернулась в дом профессора. Для кафе я была одета не совсем подобающе, поэтому сменила платье и взяла с собой не только плащ, но и сумочку, в которую переложила взбрыка. Затем, приложив кратковременный портальный переходник к двери, назвала адрес кафе и наконец-то увидела своих старших.
— А вот и наш мастер!
Ливи обняла, Эсмира поцеловала, и обе они устроили меня за столом. Быстрый заказ чашечки чая и пирожных — и сестрички с самым умильным выражением лиц сосредоточили все свое внимание на мне:
— Рассказывай!
— О чем?
— О Дейре, конечно! — поторопила с ответом самая старшая. — Как продвигается ваш роман?
— Какой роман? — Я удивленно перевела взгляд с одной на другую и уверенно заявила: — Мы с ним ничего совместно не пишем.
— А София Лесски говорила, что от вас искры так и летят, — протянула старшая.
— И этих фейерверков уже должно хватить на любовную историю с невероятной завязкой, — подмигнула средняя.
Я улыбнулась и покачала головой.
Кто и должен был стать героинями невероятных любовных сюжетов, так это они. Темноволосая Ливи, миниатюрная и нежная, как ее персиковый наряд, прекрасно подошла бы для мелодрамы с мастеровым из дворца. А шатенка Эсмира, облаченная в темно-синий бархат, легко вписалась бы в приключенческий детектив с вампиром-графом в главной роли. Как говорила тетя, ее аппетитная фигура, несомненно, привлекла бы изголодавшегося кровопийцу.
— У меня за последние два дня историй накопилось на внушительный трехтомник отнюдь не романтического содержания: с фейерверками, преследованием, опасностями и детективной линией.
— Ты нас уже заинтриговала, — откликнулись они, — рассказывай!
— С радостью, но для начала вам придется тайно зарегистрировать меня в реестре мастеров-артефакторов.
— Почему тайно? — Эсми вздернула бровь.
— Потому что я хочу использовать имя, под которым уже изготовила тридцать маг-предметов, а Дейр явно будет против этого.
Они заговорщически переглянулись между собой, выждали несколько долгих мгновений и наконец-то кивнули, заверив:
— Сделаем!
В ходе повествования я показала им взбрыка, рассказала о саламандре и перешла к повествованию о каменном големе, краем глаза отметив, что вечнозеленый из моей сумки перебрался на стол. И теперь радостно шелестит листиками и ластится к сестричкам, лишь бы они его погладили. И все это под прямым солнечным светом! Вспомнила, что он сегодня уже выбирался из сумки, чтобы выпроводить исполосованного Норго, и коварно прищурилась.
— Кишмиш! — Я поманила его пальчиком. — А ну-ка иди сюда…
А он не сдвинулся с места, руки Эсмиры обвил для надежности и сморщил лист над сердцевиной, чтобы в следующее мгновение отрицательно им помотать.
— Иди ко мне, — зловещая пауза и зловещее обещание, — иначе сдам девятому на эксперименты.
Нехотя он начал расплетаться и на прощание гладить пальчики сестер.
— Рэш, — удивилась самая старшая, — разве так можно? Он у тебя хороший.
— Нужно, Ливи, — ответила я и протянула к нему руку. — Мы уходим.
— Но ты еще не рассказала о големе… — воспротивилась она, пощекотав пятилапа. — Как ты вручила его Дейру?
— Лесски его сам забрал, оставив меня стоять истуканом посредине комнаты. — Голос досадно сел, когда я вспомнила о своей обиде.
— И как же у него это получилось? — Эсмира подмигнула мне: — Связал?
— Нет.
— Использовал заклинание? — предположила очаровательно улыбающаяся Ливи.
— Тоже нет.
Взбрык наконец-то изволил забраться в сумку и даже самостоятельно ее застегнул. И девочки в один голос возмутились:
— Рэш, не томи! Что у вас произошло?
— Дейр повел себя нагло, дерзко, губы до сих пор болят… — Сказала лишнее, смутилась от их загоревшихся взглядов и решительно пресекла дальнейшие расспросы на эту тему: — И я не хочу вспоминать об этом!
Признавшись в подобном, ожидать можно было сочувствия, поддержки, в крайнем случае мягкого подтрунивания, но никак не смеха, которым они разразились.
— А говорила, что в романе нет и пары строчек!
— Я рада, что повеселила вас.
Поцеловала обеих смеющихся и уверенно направилась к ближайшей двери, чтобы создать переход. А сзади все это время слышались их судорожные вздохи и едва сдерживаемые смешки.
Вернувшись домой, я первым делом переоделась, умылась и досчитала до пятидесяти, успокаивая сердца стук, и только после этого призвала вечнозеленого питомца к ответу. Выудила его из сумки и поставила на подоконник, еще раз убедившись, что солнечный свет ему не вредит:
— Итак, куда ты спрятал талисман?
Он ожидаемо развел в стороны лапки-побеги и покачал листом — знать не знает ни о каком артефакте.
— Кишмиш, не ври мне! — Он лапки сложил над сердцевиной, точь-в-точь как человек, но не ответил. — Сдам Дейру.
Угроза подействовала. Пятилап расстроенно пнул перо, лежащее на моем столе, и сердито зашелестел потом затрясся, сморщил главный лист и зашелестел явно что-то обидное, а затем и обвинительное, выговаривая мне.
С трудом удержала смех, когда он закончил двухминутную речь и встряхнулся, явно показывая, что разговор завершен и он ни слова более не скажет.
— И ты думаешь, что я хоть что-то поняла?
Кишмиш возмущенно подпрыгнул, дернул главным листом и, кажется, скуксился: а как еще назвать состояние, в котором он свернулся в плотный деревянный шар и спрятал все листики.
— Не обижайся, — взяла в руки шарообразного взбрыка и погладила его. — Вот такая непонятливая я, признаю, и хочу напомнить, что тебя об этом предупреждали.
Он подпрыгнул в моих руках и попытался сбежать. Но уже через минуту уговоров сдался и начал объяснять. Нет, не пером по бумаге, а собственными побегами изобразил на столе рисованную историю. И началась она с появления профессора Гову и моего исчезновения из аудитории, к слову, чтобы понятно было, кто здесь я: к тонкому человечку вечнозеленый листиком добавил «юбочку». Итак, человечек с юбочкой исчез, кроха пятилап мучился неизвестностью в моей сумке, и, если я правильно поняла, он несколько раз облез и даже листву сбросил. А когда подопечная наконец-то появилась, взбрык с ужасом понял, что она, то есть я, энергетически пуста. Изобразил это дрожью, в процессе один из крохотных листиков с него упал, и именно его Кишмиш использовал как артефакт, который скатился с человечка в юбочке и был незаметно подобран моим верным защитником.
Далее он побегами изобразил крупного человечка, Клифорда, который подобрал меня, сумку, вечнозеленого и передал нас более худому. Судя по дерганым движениям последнего, Дейр, а это был именно он, весьма за меня волновался и не успокоился, пока не раздел, не уложил на кровать и не…
Всевышний!
Судорожно сглотнула, твердо пообещав себе, что с этого дня я в его присутствии без сознания больше не останусь, чтобы девятый более не смел меня раздевать и целовать. Бесстыдник! За возмущением упустила в рассказе взбрыка момент появления саламандры в моей комнате и решение Кишмиша присвоить артефакт. Очнулась, когда вечнозеленый уже обрисовал, как выдворяет из аудитории человечка с множеством сучков — Норго.
— И куда ты спрятал артефакт? — спросила со вздохом.
Кишмиш отклонил главный лист и продемонстрировал свою сердцевину, где в голубоватой кристаллизовавшейся влаге застыл простой оберег с непростыми свойствами.
— А знаешь, — я улыбнулась, — будет лучше, если ты оставишь этот артефакт себе, но на солнечный свет выбираться станешь исключительно в моем присутствии. В противном случае девятый обо всем догадается и сам его заберет. Договорились?
Пятилап вскинул лист, оценил мой боевой настрой и тут же согласился.
— Вот и славно.
Я позволила себе радоваться такому стечению обстоятельств, а потому непрестанно улыбалась. Вернее сказать, давила лукавую улыбку и в прищуре прятала искрящийся радостью взгляд.
За ужином стихийник на меня не смотрел ровно до тех пор, пока в столовой не объявился довольный жизнью Ганс.
— А вот и голуби, — просиял он своей улыбкой-молнией и скинул промокший плащ. — Ирэн довольна жизнью, Дейр удручен… Сдается мне, она опять пробралась в твою лабораторию, устроила ловушку или заставила дать брачный обет, — шкодливо ухмыльнулся Его Величество Дворецкий и быстро просушил свою одежду маг-потоками.
— Еще нет, — пропела я, уводя взгляд от вскинувшегося девятого.
— Тогда в чем причина?
— Настроение хорошее.
— А взгляд говорит о другом, — сдал меня огневик и галантно поцеловал руку.
— Может, он говорит о том, что тебе пора навестить небезызвестную нам металлистку? — предположила я, рассчитывая как можно скорее перевести тему.
— Я только что от нее. — Заняв свое любимое место, маг стянул с шеи платок и повернулся так, чтобы от наших с Дейром взглядов не укрылись ни багряные пятна на могучей шее, ни отпечаток руки на щеке.
— Вижу, встретила она тебя страстно, — усмехнулся девятый. — А пощечину влепила за что?
— За встречу. В проявлении своей радости она не разменивалась по мелочам ни для Уорда, ни для ненавистного ей жениха.
— Да, повезло тебе с женщиной!
— Тебе тоже. — И Его Величество Дворецкий кивком указал на меня. — Твоя верная служка-невеста определенно в чем-то обставила тебя.
И два выжидающих взгляда сосредоточились на мне, заставив подавиться булочкой.
— Откуда такие выводы? — просипела я, откашлявшись.
— Твоя лукавая улыбка об этом прямо говорит, — усмехнулся Ганс, подав мне бокал с водой.
И в это мгновение я кожей ощутила прямой и слишком пристальный взгляд стихийника.
— Ирэн… — протянул он вопросительно, — ты ничего не хочешь нам сказать?
И как, спрашивается, извернуться и не выдать истины? Потупилась, просчитывая ходы отступления, и уже через мгновение вскинула невинный взгляд и призналась совсем в ином:
— Я с позором выставила Норго за двери аудитории. И теперь не знаю, чего ожидать от смертельно обиженного студиоза. — Мужчины перестали улыбаться и нахмурились, я же беззаботно спросила: — Ганс, а почему ты предстал перед Эвенией в образе ее жениха?
Тот несколько секунд смотрел оторопело и все же ответил:
— Потому что меня уполномочили доставить в Ридмейру группу металлистов, которые будут учиться у нее. Пришлось их друг другу представить, ну а затем и представиться.
— Понятно, — улыбнулась ему, краем глаза отмечая игру эмоций на лице девятого. Кажется, стихийник был не рад моему сообщению и, судя по его бледному виду, вот-вот к Всевышнему отправится. — Дейр, все хорошо?
— Превосходно… — процедил он сквозь зубы и встал. — Просто превосходно. В каком часу это произошло? Когда ты столкнулась с Норго?
— В конце второй лекции.
Маг скрипнул зубами:
— То есть этот выродок пренебрег моим предупреждением!
Я не поверила собственным ушам, ошеломленно выдохнула: «Что?» — и Лесски тут же извинился:
— Прости, не хотел ругаться, но… — замолчал на несколько мгновений, застыл, и от этого его следующая тирада прозвучала грозно: — Уму непостижимо! Я же ясно дал понять: служба НВН не получит новые разработки, если…
Произнося это, он оглянулся на наши с Гансом заинтересованные лица и смущенно замолк.
— Да-да-да? — протянул огневик — Мы внимательно слушаем, правда, Ирэна?
Кивнула. Правда.
— А-а-а… — девятый потер затылок и раздраженно дернул рукава рубашки, — впрочем, уже не важно, договор просто не будет подписан…
— И Норго-младший получит по голове, — понимающе хмыкнул наш дворецкий.
— Именно, — процедил стихийник.
Несомненно, друзья друг друга понимали с полуслова, а мне приходилось лишь догадываться о сути их переговоров, и результаты догадок меня не радовали.
— Дейр, не стоит бить наотмашь. Молодой человек свое уже получил.
— С чего ты взяла? — Раздражение так и лилось через край. — Как по мне, если он явился в академию разбираться, значит, ничего не уяснил.
— Во-первых, Норго получил более восьми горизонтальных шрамов, которые не являются болезненной иллюзией. Они настоящие. Во-вторых, он вломился в аудиторию, сопровождаемый вампирами. — Лица у моих собеседников все больше вытягивались, а брови поднимались, и я поспешила рассказать все до того, как меня прервут очередным ругательством. А в том, что это будет матросская брань, я уже не сомневалась. — В-третьих, мстить он явился в присутствии преподавателя, и в-четвертых, из аудитории его выдворил Кишмиш.
На вопрос Его Величества Дворецкого «А это кто такой?» я не ответила, стремясь обозначить и без того многочисленные бедствия, которые обрушатся на студиоза.
— Я хочу сказать, что у него отныне будут проблемы с девушками, королевской охраной, обучением в академии и группой, — мило улыбнулась, прежде чем сообщить: — И поздравьте меня. Мы с группой сегодня единодушно выбрали нового старосту!
Но Дейр не дослушал, ушел. Будь на его пути дверь, наверняка хлопнул бы ею, а так я лишь с удивлением слышала, как он стремительно поднимается по лестнице.
— Что это только что было?
— Просьба не оспаривать его решение, — улыбнулся Ганс. — И это же совет на будущее.
— Учту. — Я хотела встать и удалиться, но меня остановили.
— Что произошло между вами в мое отсутствие?
— Между нами — ничего.
— Ты уверена? — прищурился.
— Более чем. И я понять не могу, почему его задели мои слова.
— Потому что прозвучали как заступничество, — ответил Ганс, быстро соорудил себе бутерброд, прилично откусил от него и, смакуя, прикрыл глаза.
— Какая глупость! — Я раздраженно фыркнула. — Поверь, будь в аудитории на тот момент пусто, я бы попросила Кишмиша отшлепать Норго. — На этом огневик закашлялся, а я, протянув ему воды, завершила свою тираду: — Но это было тогда, а сейчас, после всего произошедшего… это глупо.
— Ясно. — Он с трудом отпил из бокала и, отдышавшись, предупредил: — Ирэн, впредь, говоря о молодых людях, не используй это слово, даже если ты не имела в виду его прямое значение.
— Какое?.. Отшлепать?
— Да. — Кашлянув, маг обернулся в сторону лестницы, а затем вновь сосредоточил внимание на мне. Пояснил: — Потому что его можно превратно истолковать. Кстати… — Он подмигнул и спросил второй раз за вечер: —…так ты познакомишь меня с твоим защитником-виноградом?
— Конечно, и чтобы не вышло недоразумений, скажу сразу: Кишмиш — это взбрык.
Зря я поспешила с объяснениями, огневик опять откусил кусок от своего внушительного бутерброда и опять подавился.
— Ка-ка-кой взбрык? — прохрипел он в перерывах между кашлем.
— Императорский, — сказала и поняла, что я окончательно огорошила Его Величество Дворецкого. Такими глазами он на меня еще не смотрел. А может быть, все дело в том, что ему опять кусок поперек горла стал.
Знакомство Ганса с вечнозеленым прошло быстро. Приятие их друг другом — еще быстрее, отчего я на радостях сообщила, что Кишмиш не только преобразил мою комнату, покрыв ее деревянными узорами, но и защитил меня уже много-много раз. А еще он силен и крайне сообразителен, быстро восстанавливается и абсолютно не ядовит.
— Уверена? — Высоко вздернутая бровь огневика меня весьма насторожила, а последовавшая за моими объяснениями улыбка ввела в смятение.
— Хочешь сказать, что я не права?
— Да.
— И он ядовит? — Дрожащей рукой указала на пятилапа.
— Очень, — улыбнулся маг, почесывая разомлевшего от ласки взбрыка, — сама посуди, ведь иначе бы никто от твоего охранника не шарахался.
— Но Дейр сказал…
— Знаешь, Ирэн, — огневик прищурился, глядя на меня, — если он видел то же выражение твоего лица, что я вижу сейчас, то смысл его молчания на эту тему становится понятен. Ты бледная.
А я вспомнила то свое пробуждение и поведение стихийника и поняла, что мне не стоило этого знать. Совсем.
— На-а-аврал?
— Утаил, — нашел Ганс более приятное определение. — Ирэн, что с тобой?
— Все хорошо, — ответила я. И чувствую, как по щекам катятся слезы, как мелкая дрожь пробивает тело, как холод скапливается в кончиках пальцев и повинующаяся призыву стихия начинает завывать и срывать с мест предметы.
— Ирэн, успокойся.
Попыталась, отчаянно попыталась взять себя в руки, но внутренний протест вылился в еще более стремительное движение стихии. И я в бессилии всхлипнула:
— Не могу…
— Вот черт! — Огневик пропал вместе с испугавшимся взбрыком, а в следующее мгновение появился без вечнозеленого, зато с всклокоченным девятым под руку. Последнего, судя по его виду, только что выдернули из ванной. — Ты тут разберись, — предложил ему Ганс, — а у меня стирка…
И исчез, а мокрый и без того злой Дейр нахмурился больше прежнего и, ругнувшись на матросский лад, молча пошел ко мне. Уверенно и неотвратимо. Его не остановили ни простынь, укутавшая голый торс стихийника, ни тумбочка, отдавившая босые ноги, ни даже статуэтка, звучно треснувшая по голове. Он повторно словами выразил всю силу своего негодования, раздраженно потер макушку, но не упустил моего взгляда и, пригнувшись, продолжил идти.
Шаг, еще шаг, очередная заковыристая словесная конструкция, потому что статуэтка облетела комнату по кругу и ударила девятого по плечу. Рык, рывок, и вот я в его плену. Тепло. Под ладонями мирно бьется мощное горячее сердце, я слышу успокаивающий шепот, чувствую, как сильные руки скользят по спине, и холод отступает, а вместе с ним и стихия. Ветер прекращает выть, его потоки все еще треплют волосы, но я уже знаю: затихает.
Минуту мы стояли молча, а затем…
— Ну, и по какому поводу истерика? — спросил вновь начинающий сердиться Дейр. — Устала, расстроилась, обиделась? Хочешь отстоять подлеца Норго?
— Всего лишь узнала, что была на волосок от смерти… — просипела я, уткнувшись носом в шею девятого.
И мой маг-опекун и псевдожених по совместительству вместо того, чтобы крепче меня обнять и заверить в обратном, неожиданно расхохотался! Будь я в другом состоянии, возможно, посмеялась бы вместе с ним, но сейчас…
— Девятый, — возопила возмущенно, — в этом нет ничего смешного!
— Ошибаешься! — Дейр протяжно выдохнул, стараясь прийти в себя, и опять рассмеялся. — Не знаю, как ты, а я давно сбился со счета. За время нашего знакомства ты не единожды была на волосок от смерти и один раз за гранью. Ты в неприятности влипаешь по самые свои ушки, а выбираешься из них как самый везучий в мире человек!
Он хотел еще что-то сказать, но я вопросом сбила его с мысли:
— Не поняла, поясни, пожалуйста.
— А что тут объяснять?! — криво усмехнулся стихийник. — Ты даже с взбрыком познакомилась поближе, когда пятилап к тебе присосался… — он увидел мое недоумение и поспешил исправиться: — Кхм, я хотел сказать, привык.
— Нет, не это. Поясни, что ты имел в виду, говоря: «И один раз за гранью»? Я что, умерла?
— Ну…
Прищурилась и насторожилась одновременно, а он молчит.
— Я умерла? Я умирала? Я отправилась к Всевышнему, и ты меня вернул?
— Ирэн, я… — А сам рукой тянется к затылку. Нервничает, не может придумать достойное объяснение оговорке.
— Что?! — шлепнула его по руке и возопила, догадавшись: — Ты что, во время опытов с резервом меня убил?!
— Ну…
— Дейр! — Я позволила себе поднять голос, чтобы не поднять руку, хотя и то, и то недостойно истинной леди, но совсем сдержать себя я не смогла. Да, вот теперь становится понятна причина его переживаний, нежелания оставить меня без присмотра и трепетная забота обо мне после пробуждения.
— Не совсем… убил. Успокойся. — И самым серьезным тоном сообщил: — Просто на одну минуту мы потеряли тебя в этом мире, но очень быстро нашли.
И вместе с правдой он обрушил на меня абсолютно невинный светло-голубой взгляд из-под ресниц. Не знаю, чего добивался стихийник, но из всех желаний во мне проснулось лишь кровожадное, а вслед за ним возник серьезный вопрос: «Где сейчас лежит идеальное орудие мести — статуэтка?»
— И вот теперь, узнав об этом, я должна радоваться? — отступила на шаг. — Или вспомнить твое: «Все, что ни происходит, происходит к лучшему»?!
— Не должна и не узнала бы, не проболтайся я.
— Вот именно, — вскинулась я и с укором вопросила: — И после этих… вынужденных признаний ты еще надеешься на доверие?
— А еще на искренность, — сообщил Дейр с обезоруживающей улыбкой и вновь приблизился ко мне. Так, словно мы говорим на совсем несерьезную тему, которая медленно, но верно переходит во флирт!
И загоняет он меня в угол не только словесно, но и физически и даже руки ко мне протянул.
— И что ты мне на это скажешь? — подмигнул он.
— А вот… — я отступила еще на шаг, стараясь сохранить самообладание и не улыбнуться. — А вот… фигушки! — воскликнула я и упала в неожиданно оказавшееся сзади кресло. Растерялась, но, обнаружив рядом статуэтку и схватив ее, быстро пришла в себя: — Не подходи ко мне и руки убери!
Девятый весело прищурился.
— Все руки, — мгновенно уточнила я, чтобы он не смел использовать свои маг-потоки.
— Что ж. — Он спрятал руки за спину и, наклонившись надо мной, ласково заметил: — Видимо, теперь у тебя есть причина не возвращать мне проверенный артефакт. Так?
— Так! — охотно согласилась я, не предчувствуя опасности. Держась за статуэтку, это было невозможно.
— И не рассказывать о нем…
— В точку!
— Даже когда он тебе навредит, — завершил Лесски и беззастенчиво подался вперед, заставив меня вжаться в спинку кресла.
Стихийник смотрел столь же пристально, как и я всего лишь минуту назад, и, казалось, подмечал все мельчайшие движения, глубину вздоха, дрожь ресниц. И мог соотнести оттенок кожи с чувствами, одолевающими меня. Зыбкость растянувшегося момента он же сам и разорвал хитрющим взглядом и улыбкой:
— Слава Всевышнему, артефакт не на тебе.
Я расслабленно выдохнула и перестала судорожно сжимать статуэтку, а он уверенно постановил:
— Значит, все-таки на взбрыке.
Нет, нет, нет! Только не это!
— Дейр, ты неправильно понял… — Я не смогла удержать позорного порыва его переубедить и сдала себя с потрохами.
Он все понял, улыбнулся, ерничая:
— Да неужели? А по-моему, такой вывод превосходно объясняет неожиданную светолюбивость Кишмиша и подтверждает вменяемость Ердана Кеслера. — И со смешком добавил: — А то, знаешь ли, я уже начал опасаться за друга, утверждающего, что твой взбрык светолюбив…
Он еще что-то говорил, а я не слушала, окончательно погрузившись в свои тяжелые раздумья. Выходит, что теперь нормальной защиты не будет ни у меня, ни у вечнозеленого. Обидно. И даже злорадная мысль о том, что вечнозеленый артефакт просто так не отдаст, не поднимает настроения.
— Ирэн, — девятый позвал меня тихо, — ты хорошо себя чувствуешь?
— Плохо. — Я погладила изящное изделие из металла, что все это время согревала в своих руках, и нахмурилась.
— Почему? — Он сел на подлокотник моего кресла, спросил шутя: — Пытаешься просчитать, сколько раз приближалась к смерти?
— Нет. Просчитываю, как скоро ты заберешь артефакт у Кишмиша. Вернее, что тебе придется сделать, чтобы он его отдал.
— Всего лишь попросить, — просиял мой маг-опекун и добавил серьезно: — Он доверяет мне, но я этого делать не буду.
— А как же заявление, что артефакт мне способен навредить? — прищурилась, глядя на него снизу вверх.
— Так ведь он не у тебя, а у взрослого вменяемого императорского взбрыка. — И вот с этим наглым заявлением Дейр щелкнул меня по носу и усмехнулся: — Вот так-то!
— Что?! — возмущенно вскочив из кресла, я грозно выставила вперед статуэтку, так словно бы в моей руке был клинок.
— А что такого? — Стихийник вальяжно растянулся на моем месте, и свет лампы теперь выгодно подчеркивал литые мышцы его торса. Отчего последующие слова заволокло в моем сознании туманом: —…Кишмиш, как давно окрепший и устоявшийся член ботанического общества, способен не только контролировать свой гнев, но и дозировать яд в стеблях. Единственная его слабость — это родные, которыми с недавних пор стали ты и я. Но… даже защищая, взбрык не выходит за пределы разумного и до сих пор никого не отравил.
Я смогла лишь кивнуть. А Дейр обвел взглядом разгромленную комнату и опять лучезарно ухмыльнулся:
— Думаю, пример с тобой приводить не стоит. — А затем забрал из моих пальцев тяжелую статуэтку и заявил: — А теперь спать. Нам обоим завтра на лекции.

Следующие два учебных дня, а затем и вся неделя прошли на удивление тихо: что в академии, что в доме Лесски. Быть может, для других эти дни спокойствия показались бы затишьем перед бурей, но я впервые наслаждалась своим существованием и с детской непосредственностью погружалась в пучину познавательного веселья. Часть сложностей была позади.
Приходящая ко мне маг-почта уже намного реже сгорала вместе с мотыльками, группа постепенно оттаивала и втягивалась в споры с преподавателями. Клифорд легко вел дела вместо вновь исчезнувшего старосты, а Риг усилил свои ухаживания за Таггри. Отчего последняя цвела, точь-в-точь как Гарива Нокбо. Но если моя одногруппница позволяла себе лишь пунцовость щек, то наша куратор могла замереть посредине лекции и со счастливой улыбкой взирать вдаль до тех пор, пока ее кто-нибудь не окликнет. И так как Эфка Нэфка Трумс вышла из образа язвительной злыдни и теперь вела себя рассеянно, но куда более спокойно, я пришла к выводу, что мои подарочные составы работают на благо всем. Или почти всем…

Глава 8

Данаю, профессора-огневичку и бывшую лю… Дейра, я не лицезрела две недели и уже порядком подзабыла, что своим довольным видом могу вызывать неприятные ассоциации у преподавателя. Когда мы всей группой вошли в аудиторию, выражение холодной учтивости на ее лице дополнилось едва скрываемым раздражением и в конечном счете перешло в ехидный скепсис:
— Ходят слухи, что триста первая группа с кафедры стихийных бедствий более не отказывается от практических занятий и с радостью принимает участие в соревнованиях. Так ли это?
— Слухам можно верить, профессор Нифь, — авторитетно заявил избранный нами староста и поклонился ей.
— Я рада это узнать. — Она грациозно поправила локоны и улыбнулась, чуть склонив голову набок.
Выводы: они с Клифордом Дит Мато знакомы, и она леди. Всевышний! Она меня за тот позор простит лишь посмертно после того, как самолично сожжет. К слову о сожжении, Даная словно бы прочитала мои мысли и, не дав нам рассесться по своим местам, произнесла:
— Раз так, то предлагаю вам поиграть… Разделитесь на пары. — Движением руки она потушила кристаллы освещения и зажгла на двенадцати столах по одному огненному фаерболу, а затем начала искать какие-то бумаги на своем столе.
Студиозы обрадовались, я же ощутила, как по спине ползет неприятный холодок.
— Простите, профессор. — Риг взял смущенную Таггри за руку и с улыбкой заметил: — Но нас сегодня двадцать три. Желаете поиграть вместе с нами?
— Вас двадцать четыре. И сказать по правде, это была идея вашего старосты, — ответила Нифь и указала в угол, где стоял не кто иной, как Норго с кривой усмешкой на полосатом лице.
— Бывшего старосты, — поправил ее Клиф. — С недавних пор его место занимаю я.
— Рада за вас, — бесстрастно ответила профессор, она продолжила искать заклинания в своем учебнике и не обратила никакого внимания на рык Норго.
— Мы это еще посмотрим!
Он готовился к нашей встрече. Это стало понятно, как только Нифь сообщила, что сумки мы обязаны оставить в кладовой и пользоваться лишь собственными силами, а скалящийся в предвкушении огневик раздал всем участникам защитные накидки. Надо ли удивляться, что моя оказалась повреждена, и магианя с раздражением дала мне свой собственный комплект. Я приняла его, боясь хоть словом разозлить огневичку. А полосатый и ухом не повел, словно бы смена моей защиты его не расстроила, даже, наоборот, обрадовала. И это свое ликование он с трудом сдерживал, лишь глаза горели плотоядно.
И мне это хорошо видно, потому что за мой стол сел именно он, предварительно растолкав идущих ко мне оборотней-воздушников и шикнув на Клифа, решившего заступить ему дорогу. Тот изогнул вопросительно бровь и с места не сдвинулся, так и не выпустив из руки спинку стула, на который уселся Норго.
— Все в порядке. — Я улыбнулась нашему новому старосте и уверенно посмотрела на свергнутого: — Справлюсь.
— Это вряд ли, — ухмыльнулся полосатый.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — откликнулся наш титан-земляник, продолжая нависать над столом, стулом и возбужденным огневиком, — но первоначально хотел бы сам с ним пого… поиграть. Ты позволишь?
Стул с напрягшимся мстителем медленно поднялся над уровнем пола, а на лице потомка Дит Мато ни один мускул не дрогнул. И ведь поднял одной рукой, легко.
— Оставь, — ответила я.
Стул грохнулся, но огневик не проявил испуга, ухмыльнулся и мне, и Клифу. Уверен в своей победе и в том, что, разобравшись со мной, он вновь сможет безнаказанно тиранить и мучить одногруппников. А не дождется!
Интуитивно поняла, что от защитного комплекта Данаи Нифь мне лучше всего отказаться или хотя бы на себе не застегивать, что я и сделала, к неудовольствию бывшего старосты группы. Осталось надеяться, что в Академии МагФорм, как и в Академии Воздушных Потоков, мне будет предоставлен маг-состав усиления: Тамис или Дош или что-то менее сильное. В противном случае меня просто спалят. Но профессор зачитала задание и более ничего не произнесла, устроилась за кафедрой, сказав лишь: «Приступайте».
Что ж, я не гордая, но и не глупая, чтобы смолчать, попросила сама.
Огневичка, услышав о просьбе, подняла к небу взгляд и простонала:
— Лесски, да сколько можно?! Все вам не так…
— Я Адаллиер, — произнесла уперто, — и в моем распоряжении лишь искры резерва, без усиления мне никак нельзя.
— В таком случае что же ты делаешь в академии? — хмыкнул полосатый Норго.
— Учусь.
— Пользоваться маг-составами? — с издевкой подсказала Даная.
Очередной колкий выпад, но я не отвожу взгляда и продолжаю уверенно на нее взирать:
— И ими тоже.
Послышался протяжный вздох с кафедры, и бывший тюремщик группы предложил:
— Простите, профессор Нифь, позвольте мне помочь многоуважаемой Адаллиер? У меня есть артефакт валлийского производства, могу я предложить его?
— Можете, — отмахнулась огневичка.
— Ирэна? — Взгляд полосатого сосредоточился на мне. И, судя по тому, как резко развернулись к нам Клифорд и Риггер, помощь от Норго — это еще одна подножка. Но я не пожелала спасовать и уйти, улыбнулась одногруппникам и посмотрела на самоуверенного противника.
— Благодарю, — протянула руку, чтобы взять артефакт.
Но студиоз мне его не дал, а лично решил застегнуть на запястье со словами:
— Поиграем, дрянь?
— Всевышний! Может, хватит себя так называть? — Всплеснула руками, не дав ему полностью замкнуть опасный артефакт, неистово начала заверять: — Ты — человек, к тому же хороший. — И тише добавила: — Ведь не зря же тебя украшают эти красивые полосы.
Но мое «тихо» было достаточно громким в замолкшей и выжидательно замершей аудитории, которая немедленно наполнилась веселым смехом группы.
Норго разозлился, оглянулся на остальных и не заметил, как я на скорую руку создала и растянула на поднятых вверх маг-потоках воздушную тряпицу, производную от щита. Чтобы удержать ее, моих искорок вполне хватит хоть на две лекции, а что до задания… я справлюсь с ним при помощи искаженного артефакта усиления. К счастью, как работают такие ловушки, мне известно со времен подстав в Академии Воздушных Потоков.
— Итак, приступайте, — повторила профессор, обратив все свое внимание на экран, фиксирующий нашу практическую работу.
Одногруппники слаженно приступили к занятию, одни лишь мы с полосатым негодяем замерли друг напротив друга: я — выжидая, он — предвкушая.
— Что ж, начнем… — Его губы растянулись в хищной улыбке, нос заострился, глаза сверкнули огнем. Он подпитал наш фаербол, многократно увеличив его мощь, и метнул в мою сторону.
Я его не остановила, а просто активировала дисфункцию артефакта, позволив валлийскому чуду забрать излишки. Так что к моим рукам прикатился небольшой огненный шарик, а отнюдь не «снежный» ком. Я раскрутила его на столе и с интересом подалась ближе к огневику, настороженно следящему за моими руками. Прищурилась, подмечая чуть-чуть иные черты, проступающие под лицом Норго. И сама себе удивилась, спросив:
— Ты из лисьих?
Его ноздри дрогнули, а уши заалели. Но взгляда на меня парень поднять не решился, побоялся, что я поведу себя так же гадко и без предупреждения отпущу фаербол.
— Честно, я поначалу думала, что ты барсук, потом решила, что шакал. Глупый шакал…
— Не мели ерунды и верни фаербол! — Он не вынес ожидания и нагло потянул шарик к себе.
Я улыбнулась, чуть-чуть сопротивляясь его маг-потоку, и продолжила милые сердцу рассуждения вслух.
— У вас повадки схожие. — Всего на мгновенье он вскинул ошеломленный взгляд на меня и, подметив улыбку, покраснел теперь уже шеей. — А вот теперь точно вижу, лис… вернее, лисенок.
— Ты что, чернь, городишь!
Кончики его ушей заострились и покрылись шерстью, а руки скрючило, но не столько от призыва фаербола, сколько от трансформации оборотня.
— Не стесняйтесь своей ипостаси. Не она вас предала, — заметила с грустью и подвела итог: — Да, действительно лис.
В следующее мгновение шар из моих рук огневик рванул с силой. И, несомненно, он поймал бы его, если бы не отвлекся на мое тихое замечание:
— И какой-то странный.
— Что?
Огненный и почти безобидный сгусток энергии, прежде чем упасть в лапы-руки, впечатался Норго в лоб, отчего его нос стал черным на кончике и немного более вытянутым, приобретая животные черты.
— Странный или недоразвитый, словно бы тебя в детстве за оборот били по морде и лапам и банки привязывали на хвост, — продолжила я невинную характеристику, в то время как его лицо обрастало рыжей шерстью.
— Меня били?! — Забыв об осторожности, Норго сжал шар в трансформирующихся лапах, и тот заискрил, в отместку многократно ускорив оборот. За спиной тут же вильнул пушистый и красивый хвост, привлекший не одну пару заинтересованных девичьих глаз. Кажется, в эти мгновения все внимание группы сосредоточилось на нас. Но бывший староста не желал замечать свидетелей, увеличил искрящийся фаербол и с немыслимой скоростью запустил его в мою сторону.
— Ложись! — одновременно крикнули вскочившие с мест одногруппники, прекрасно понимающие, что от меня сейчас не останется ничего. Однако мощный сгусток энергии был мягко перехвачен тряпичным щитом, а затем опустошен искаженным артефактом усиления.
И, глядя в ошеломленные глаза огневика, я вновь раскрутила маленький шарик на столе, резюмируя:
— Били и не добили.
— С-су-у-чка… — зарычал он, обозначив быстро растущие клыки: — Тва-а-а-ар-р-р-р-рь!
— Не путайте… вы, Норго, не сучка, да простит меня Всевышний, а кобель. К слову, очень даже рыжий. — Подмигнула игриво и произнесла: — Вам бы оборот вернуть, вдруг человеком станете.
— Ах ты!..
— Да-да-да, я внимательно слушаю.
Он был настолько зол, что не видел ни своей трансформации, ни студиозов, собравшихся сзади, для моей защиты, ни посетителей, явившихся в аудиторию по вызову профессора. У них, к слову, лица вытянулись при виде огромного огненного лиса, который завис надо мной, размышляя, куда бы вцепиться.
— Если кинется, — произнес ректор академии, — я его засужу.
— Только если я не убью его к чертовой матери, — перебил Радоса Лесски мужчина со знаком основателя и верховного главнокомандующего НВН на лацкане сюртука.
Новоявленный оборотень только сейчас оглянулся на них. Узнав, кто явился, он тут же сник и присел. А я, опустив тканый щит, отряхнула руки и с улыбкой потянулась к застывшему лису, погладить.
— Не кинется, — заглянула в злющие желтые глаза: — Он же должен помнить с первого курса, чем запечатанному оборотню грозит его первый откат. А там приятного мало: придется учиться не только ходить, говорить, но и…
Свою мысль я не завершила, умолчав о других сложностях младенца, и понятливый лис зарычал, открыв огромную клыкастую пасть.
— И не надо грубостей. — Быстро сняла с себя искаженный артефакт, повязала на шею заново родившемуся Норго. — Я не виновата в том, что от тебя вторую ипостась скрывали. Да и сам мог бы догадаться, когда саламандру поймал — их же ловят только двуликие.
— На самом деле саламандру поймал я, — раздалось снизу.
Кажется, это был старший брат огневика. И если он сейчас заявит, что соскучился по своей огненной кнутохвост, то я не знаю, что буду делать. А потому решила вести себя, как глупышка, и во всеуслышание заявила:
— Значит, вас также можно поздравить со второй ипостасью! — Широкая улыбка и наивное: — А хотите ее проявить?
Он удивленно вскинул брови, а главнокомандующий НВН нахмурился и отчеканил за него:
— Спасибо, не надо. — И приказным тоном позвал к себе Норго.
В это мгновение я почувствовала чужую потребность в поддержке, незаметно погладила новоявленного оборотня, одними губами сказав:
— Держись.
Огневик фыркнул и с огромной неохотой, явно проступающей на рыжей лисьей морде, начал спускаться вниз.
Вначале из аудитории исчезли новоявленный оборотень и его старший брат, а затем ректор и отец молодых людей. А я медленно осела на стул и только сейчас заметила, как устала. Мне не было дела до слов встревоженной Данаи и напряженного Клифорда, придерживающего меня за плечо, но очень хотелось домой. И почему-то не к девочкам, ведь они, услышав об опасности, привяжут меня к кровати и запрут в комнате. Хотелось к Дейру, который без лишних слов обнимет, а затем рассмешит или даже отругает, но не будет запрещать, навязывать, сковывать.
Стоило подумать о девятом, как он появился в дверях аудитории: холодный, сдержанный и злой… На бледную профессора Нифь он не смотрел, без лишних слов забрал мою сумку из кладовой и вывел меня в коридор, чтобы оставить у подоконника со словами: «Жди здесь». А затем вернулся в аудиторию, и совершенно зря.
Видимо, мне суждено было за один этот день несколько раз столкнуться с оборотнями: а как еще объяснить, что через несколько мгновений рядом со мной оказался парень-рысь со старших курсов. Тот самый, что ранее дорогу заступал с предложением ближе познакомиться. Увидев меня, двуликий якобы приветственно оскалился, подошел ближе и промурлыкал:
— Неужели мне посчастливилось встретить неуловимую птичку профессора?
— Кого?
— Птичку, — повторил он, и теплое дыхание коснулось моего ушка, — юркую птичку, что так легко порхает меж аудиториями и не застревает в стенах.
— Какая досада, ты тоже хочешь меня замуровать, — хмыкнула, как Дейр, не чувствуя ни смущения, ни раздражения, ни радости.
А в ответ мягкое прикосновение к щеке и вкрадчивое:
— Скорее, зацеловать.
— Заманчивое предложение, — насмешливо заметила я, — и оно разительно отличается от всего того, что мне было предложено ранее.
Но моей иронии он не услышал, продолжил шептать:
— …освободить твое тело от оков, покрыть всю тебя влажными поцелуями, — продолжил неизвестный старшекурсник, обдавая мое ушко теплым дыханием.
К сожалению, я так устала, что ни отстраниться, ни даже мысленно представить процесс не смогла, но заметила задумчиво:
— Да, таких водных процедур у меня еще не было.
— Конечно, не было. — Оборотень носом зарылся в мои волосы, продолжая нашептывать сущие непристойности: — Я проложу сотни горячих дорожек от самых пальчиков на твоих ножках до очаровательно краснеющих ушек.
Зевнула и прикрыла рот ладошкой:
— Что, правда?
— Да. — Одна его рука коснулась моего запястья. Вторая притронулась к шее и провела по ней когтем. — Я сожму твои холмики и оглажу взгорья, оцарапаю вершины гор.
— Жаль, я не землевладелица, с радостью посмотрела бы на твои потуги с холмами…
— Припаду губами к твоим истокам, — самозабвенно продолжил он, крепче обнимая несопротивляющуюся меня.
— Ради этого тебе придется уехать из Ридмейры, я родилась далеко за пределами столицы.
— Потревожу шелковые складочки языком. — И что-то горячее коснулось мочки моего уха.
— А вот это уже лишнее, — заметила строго и отмахнулась воздушным потоком. — Я свое платье облизывать не дам.
— Какое платье? — удивился настойчивый лобызатель, схватившись за быстро краснеющую щеку.
Несколько продолжительных мгновений мы стояли молча: я — вытирая ухо, он — потирая скулу. У меня возникло стойкое желание избавиться от внимания оборотня, а у двуликого, судя по взгляду, твердое решение его навязать. И трудно сказать, чем бы закончилось наше вялое противостояние: еще одной оплеухой, явлением Дейра или нападением взбрыка, не раздайся сзади нас веселый девичий смех.
Кишмиш, который уже из сумки выбрался на подоконник, неожиданно юркнул обратно, а оборотень подобрался весь.
— Всевышний! Это надо записать… — прошептала со всхлипом неизвестно как объявившаяся рядом мисс Генрос. — Я-то думала, девушку спасать надо, а она сама кому угодно нос утрет!
— Только тем, кто сует его куда не просят. — Я протянула ей руку, улыбнулась: — Нас в прошлый раз не представили друг другу. Ирэна Адаллиер.
— Изоли Генрос. — Оборотница пожала мою ладошку и представила парня, стоящего рядом: — Мой брат — Байро Генрос, лучший охотник нашего клана и не знающий поражений ловелас.
— А с победами у него также туго, да?
Ответом мне был новый приступ смеха, который тут же попытался пресечь очнувшийся от тяжелых дум рысь.
— Почему Адаллиер? — спросил он самым серьезным тоном и указал на все еще стоящую в его объятиях меня: — Разве она не Лесски?
— Еще нет. — Девушка, сощурив кошачьи глаза, ехидно заметила: — А даже если и станет, то наши сородичи за нее с тебя шкуру снимут.
— Не понял…
— И я тоже, — поддержала недоумевающего старшекурсника.
— Ирэна — это та самая воздушница, которую Тис и Гат пророчат в хранители клана.
— Она?!
— Я?! Хранительница? Что это значит?
Мы одновременно переспросили это у довольной Изоли, и та медленно кивнула, наслаждаясь произведенным эффектом. В следующее мгновение Байро Генрос оказался в метре от меня, а затем и вовсе растворился в темном коридоре, бросив напоследок: «Увидимся». Я же обратила недоумевающий взгляд на девушку.
— Пока ничего особенного, — мягко усмехнулась она, — ты лишь в числе претендентов.
— И чем мне это грозит?
— Стопроцентной свободой от оборотней. И соответственно нашему закону я тебя пометила. — Двуликая указала на ту мою руку, которую пожала. Белая татуировка расползалась по запястью, браслетом обвивая мою кисть.
— Спасибо.
— Не за что. — Рысь замолчала, выжидательно глядя на меня, а затем со вздохом попросила: — И прости за императорского взбрыка… Я тогда не думала.
Кивнула:
— Бывает.
Иного сказать не смогла, ведь Дейр и саму меня до воронки Кервея доводит за считаные секунды. А взбрык в сравнении с воронкой — пустячок незначительный, но очень полезный. Так что… нет, за Кишмиша я ругать Изоли не буду, скорее поблагодарю, но исключительно про себя.
Раздался звонок, коридор тут же заполнили спешащие по делам студиозы и преподаватели, и настороженную оборотницу-рысь сменил хмурый девятый.
— Домой? — спросил он.
Еще минуту назад я бы охотно приняла его предложение, но сейчас лишь покачала головой. Настроение вернулось, а вместе с ним и силы.
— Я бы осталась.
— Хорошо, пошли. — Стихийник закинул мою сумку на плечо и, взяв за руку, уверенно повел в потоке студиозов. Они расступались при виде него и на меня старались не смотреть.
Странное поведение. Обернувшись, я заметила и свою группу, медленно идущую за нами. Все как на подбор хмурые и серьезные, Даная, вышедшая из кабинета, чуть не плачет, а Клифорд сжимает зубы так, что даже сквозь гул коридора слышен их скрежет.
— Дейр, а что случилось? — Он нахмурился и крепче сжал мою ладошку.
— Ничего.
— Но ты так стремительно вывел меня из аудитории, а затем оставил одну… — начала я с последних событий.
— Ты была с Кишмишем, — напомнил девятый сухо.
— И все-таки объясни. Потому что я не понимаю, отчего ты злишься.
Хмыкнул и молчит, продолжая вести меня в сторону аудитории, где должна проходить следующая лекция для триста первой группы с кафедры стихийных бедствий. Что ж, глянув на его сосредоточенный профиль еще раз, я решилась зайти с другой стороны:
— Ну, если ничего не стряслось, тогда, может быть, ты меня отпустишь?
Хотела освободить руку, но он не позволил.
— Ирэна, — почти прорычал и завернул меня не в сторону нужной двери, а в пустую нишу коридора. Здесь не было амура, как в доме профессора, но скамеечка имелась, и, усадив меня на нее, Дейр навис сверху. — Дорогая моя, а тебя не удивило, что Норго не был одет подобающе?
По сути, на тот момент я не смотрела на его одежду, само присутствие полосатого мстителя нервировало. Но вот сейчас вспомнила. Точно, огневик был без мантии и отнюдь не в сером костюме студиоза.
— Запачкался и переоделся? — предположила я первое пришедшее в голову.
— Нет, — отрубил стихийник, продолжая допрос в ироничном тоне. — А не удивило ли тебя то, что вместе с ректором в аудиторию нагрянули его отец и брат?
— Оказались поблизости, когда профессор Нифь отослала сигнал тревоги?
— Она не отсылала сигнала.
— Почему? — невольно возмутилась я.
— Потому что дура набитая. — Девятый вновь начал рычать.
— Но она профессор и…
— Проклятый Всенижний! — выдохнул он и тихо рассмеялся: — Рэш, нельзя быть настолько наивной…
— Я не наивная, это ты изъясняешься не пойми как. Сложно сказать прямо, да?
— Сложно. — Маг со вздохом присел рядом со мной, улыбнулся уголками губ. — Вдруг опять начнешь выгораживать Норго, скажешь, что отчисление из академии парню навредит…
— Его отчисляют?
— Либо отчисление, либо мой договор с НВН. — Дейр небрежно тряхнул волосами, потер шею и откинулся на спинку. — Лорд Тэдор выбрал второе, но хотел красиво обставить первое. В то время как его сын решил мило с тобой попрощаться.
— Поэтому они были здесь… — догадалась я. — Договорились о веской причине его перевода в другую академию, а в аудиторию зашли, чтобы… Чтобы Норго забрать?
Девятый кивнул, и я отстраненно заметила:
— Однако… они подоспели очень даже вовремя. Еще бы чуть-чуть…
— Да. И знаешь, удивительно… — с усмешкой произнес стихийник, — несмотря на то что Даная нарушила все правила безопасности и клятву преподавателя, а мальчишка оборотом «сжег» свое место в правительстве, ты осталась в живых.
Я некоторое время молчала, прежде чем совсем тихо признаться:
— Ответ прост: это не первая моя травля. Я была частично к этому подготовлена.
— Шутишь? — Дейр сжал мою ладошку, подался вперед и заглянул в мои глаза.
— Нет. В Академии Воздушных Потоков меня также не воспринимали всерьез.
— Сложно приходилось? — Мягко улыбнувшись, он обнял меня и притянул к себе.
— Нет, — прошептала я, глядя на медленно приближающиеся губы, — к тому же всеобщая нелюбовь великолепно организует и…
— Да-да? — прошептал едва слышно.
И неожиданно по эхо-порту над нами громко раздалось: «Профессор Лесски, вас вызывают в ректорат». Я вздрогнула от громкого звука, а Дейр несколько раз моргнул, словно бы возвращаясь на землю, выдохнул в мои губы: «Проклятье» — и резко поднялся.
— Вызывают.
— Слышу.
— Чтобы засвидетельствовать исключение одного… лиса, — холодно сообщил мой маг-опекун. И, стараясь не смотреть в мою сторону, он оправил манжеты и шейный платок, который и так был идеально повязан и закреплен. Несомненно, ему хотелось оставить меня вот так, немного растерянной и удивленной. Но стихийник не ударился в бегство, а, подав мне руку, сопроводил к аудитории и только под ее дверьми отдал сумку.
— Что ж… — Он помолчал и весьма резко потребовал: — На переменах от Клифорда Дит Мато ни шагу.
— Хорошо.

Глава 9

Однако пообещать было проще, чем сделать, особенно когда тебя среди лекции вызывают по эхо-порту в кабинет огневика Норбита Нокбо. Дело было в субботу в середине дня.
— Разве у вас с ним есть лекции? — удивилась профессор Трумс. Прекратив зачитывать заклинание подчинения, она выжидательно посмотрела на меня через всю аудиторию.
— Нет.
Древянистка прищурилась и едко процедила:
— Понятно.
Вот опять у нее отвратительное настроение, которое заставляет магиану думать всякие гадости, невзирая на лица. Вернее, на прилежное поведение одного лица, точнее, персоны — меня. Собрав вещи в сумку, я уверенно спустилась к кафедре и тихо лишь для Эфки Нэфки произнесла:
— Несомненно, профессор Нокбо заслужил определенную репутацию в кругах академии, он над нею долго работал. — Стоит лишь вспомнить его флирт с отбывшей на юг демоницей Найшей, подумала я и улыбнулась, заявляя: — Однако я надеюсь, вы не станете забывать о наличии моей репутации — абсолютно противоположной.
Я хотела гордо пройти мимо и удалиться, но Трумс остановила меня жестом и, вскинув брови, желчно заметила:
— И это мне говорит вечная обладательница засосов?
— Простите…
— Вас опять кто-то зацеловал, — тихо усмехнулась она, — а вы даже не в курсе.
— Зацеловал… — Мое удивление росло в геометрической прогрессии. — Где?
— На шее, милочка. И не пытайтесь указать на взбрыка.
— Почему?
— Потому что это пометка оборотня, предположительно рыси.
— Что?! — Я потянулась к шее, развязать шарфик — знак факультета. Неужели Байро Генрос засос поставил? Я этому кошаку!..
— Если не верите, в кладовой зеркало, — подсказала Трумс, теряя ко мне всякий интерес. — Можете посмотреться.
Я не успела сделать и шага в указанном направлении, как рядом с нами оказался смущенный Тисьян. При виде пунцового оборотня-рыси магианя всплеснула руками, исполнив жест, — чего и следовало ожидать. Я удивленно перевела взгляд с древянистки на двуликого, а Тис активировал черную монетку глухого полога и кашлянул, прочищая горло.
— Прошу прощения, профессор, услышал… нечаянно ваш разговор со студиозом Ирэн Адаллиер и решил прояснить, что…
— …что это ваших рук, простите, губ дело, — обличительно заявила Эфка Нэфка.
— Что?.. — Кажется, наш воздушник покраснел вдвое больше прежнего. — Нет, не я, это… — Он попытался объяснить все преподавателю, но натолкнулся на ее скептический прищур и обратился ко мне: — Мы с братом предложили твою кандидатуру в хранители клана.
— Какая честь, — хмыкнула Трумс. Но на нее никто не обратил внимания.
— По нашим обычаям, дабы более ни один клан на чужого хранителя не позарился, жрица дает ему метку, видимую лишь двуликим. — Он указал на мое запястье и напомнил: — Белая вязь татуировки.
— Вообще-то на девушке меток куда больше одной, и я, простой человек, их вижу, — вновь заметила магиана.
— Вы не простой человек, — учтиво поправил ее Тис, — вы сильный маг. Но видите отнюдь не метку, а аллергическую реакцию на нее.
— Что?! — Я отмерла.
— Аллергическую реакцию, — повторил он медленнее. — Сойдет через день, но до тех пор, дабы не объяснять всем и каждому, — этим он явно намекал на стоящую здесь же Эфку Нэфку Трумс, — тебе не стоит ни перед кем… м-м…
— Что не стоит?
Оборотень опять покраснел, но быстро взял себя в руки и сообщил:
— Такие пятна у тебя по всему телу.
И совсем расстроенно попросил:
— Только не обижайся на Изоли. Это действительно всего лишь реакция твоего…
Из десятка вопросов я могла задать лишь один, собственно, его и озвучила:
— Повтори еще раз, когда пятна исчезнут.
— Завтра, — ответил двуликий. Он отключил полог и вернулся на свое место. И в аудитории вновь раздалось: «Ирэна Адаллиер, пройдите в кабинет профессора Нокбо. Вас ждут».
И я поспешила на выход, но древянистка решила повысить степень собственной язвительности:
— Ну, хранительницу клана рысей они могут и подождать…
На этом мое терпение кончилось, я решительно обернулась вокруг своей оси и вернулась к столу преподавателя. Движение пальцев, и мой маг-поток взял у догадливого Тиса монетку с пологом тишины, щелчок, жужжание, и я холодно спрашиваю в лоб:
— За что вы меня недолюбливаете?
Несколько мгновений она взирала на меня удивленно, затем попыталась улыбнуться и сказать, что дело отнюдь не во мне.
— Не врите. — Я использовала интонацию Дейра и прищурилась, точь-в-точь как он.
— Студиоз Адаллиер… — Магиана решила давить профессорским тоном и даже выпрямилась во весь свой рост, но я не отступила:
— Вы беспричинно нарушаете профессиональную этику в отношении меня. Что бы я ни сказала или ни сделала, вы все воспринимаете в штыки. Переворачиваете с ног на голову и ищете изъяны.
— А это не так? — сыронизировала она в надежде сбить меня с верного пути.
— Нет. И вы это знаете. А теперь соблаговолите признаться, в чем причина, дабы я ее устранила раз и навсегда. — И, не давая ей найти выхода из положения, начала выдвигать свои варианты: — Это Дейр в качестве моего жениха? Императорский взбрык в качестве охранника? Леди Эвения Ритшао среди моих друзей? Профессор Даная Нифь среди врагов?
Ее ответ последовал незамедлительно:
— Лесски можешь оставить себе, взбрыка я сама найду. — Кривая усмешка коснулась губ древянистки. — Эви и Дани лучше живется без меня…
— Тогда что?
— Саламандра, — ответила магиана и вперила в меня тяжелый взгляд.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ты отдала ее Дениэ Гову. — Что ни слово, то упрек, а взгляд полон обиды.
Я улыбнулась, предвкушая уже реакцию этой любительницы экзотов, и призналась:
— Не отдала, а обменяла.
И она, реакция, не заставила себя ждать, проявилась тут же. Глаза древянистки стали большими, лицо удлинилось, руки сжались в кулаки, и голос задрожал под стать удивлению, граничащему с ужасом.
— На что можно было поменять огненную саламандру-кнутохвост?!
— На каменного голема, — похвасталась я. — Как вы понимаете, обмен был более чем выгодный с моей стороны.
— Более чем… — В следующее мгновение профессор Трумс со вздохом шмякнулась на стул и схватилась за голову, причитая: — Он отдал древнего за малолетку-кнутохвост… Он отдал…
Ее отчаяние можно было понять, обмен между мною и земляником был неравноценный, но я не спешила ей сочувствовать:
— Да понимаете ли, голем был настроен весьма агрессивно, к тому же брекал непередаваемо громко и… Но вы не отчаивайтесь, сейчас каменный в надежных руках.
— В каких? — прошептала расстроенная профессор.
— В руках Дейра.
На этом я отключила полог, вернула его оборотню и направилась в кабинет Нокбо, чуть ли не напевая. Отомщена. А сверху опять гудел эхо-порт: «Адаллиер, вас все еще ждут. Поспешите».
Я и поспешила. Решившись сократить долгий путь по галереям, ступила на каменную плитку ближайшего коридора, который вел в деканат. Он назывался Пятым Скоротечным в силу того, что имел пять постоянно функционирующих переходов, которые, как черные дыры, глотали пространство и время на его преодоление и сокращали путь в десятки раз. Академия располагала, по крайней мере, десятью такими коридорами, и каждый из них отличался не только отделкой, формой, степенью освещенности, но и температурой. Этот был самым холодным, низким, темным, гулким и, к сожалению, самым коротким — в противном случае я бы воспользовалась другим.
Чтобы не оглохнуть от стука собственных каблуков, я активировала свои искры и, постелив под ноги один из маг-потоков, заскользила в деканат. Поворот, еще поворот… То, что за моей спиной гаснут маг-светильники, заметила с опозданием, лишь завернув за третий поворот, в котором уже было темно. Я с удивлением оглянулась назад и поняла, что стою на единственном островке света во всем коридоре.
Мелькнула паническая мысль: «Очередная засада», за ней появилась дрожащая вторая: «Страшно представить, кому я своим существованием на этот раз дорогу перешла», а третья была вовсе с горчинкой: «Дейр предупреждал».
И в подтверждение моих внутренних бичеваний последний маг-светильник тревожно мигнул и погас.
— Всевышний!
А вслед за этим я ощутила чьи-то когтистые пальцы на шее.
— Кишмиш, выручи! — взмолилась совсем уж сипло, как и подобает перепутанной жертве.
Издевательское шипение в ухо, и нежный голос произносит:
— Никакой изюм тебе не поможет…
Женщина, вздохнула я. Опять ко мне пристают по вине девятого. И, стараясь не икать от страха, потому что мои руки также кто-то взял когтистыми холодными пальцами, я уверенно произнесла:
— Изюм — нет, а взбрык — вполне!
И, как по команде, темень коридора озарил голубоватый свет, исходящий из сердцевины вечнозеленого, а затем по гулкому пространству пролетел пробирающий ужасом тройной вопль. Не знай я, что пятилап хороший, сама бы визжала от страха. Потому что передо мной оказались три вампирки, пришпиленные к стене огромным черным пауком. Императорский взбрык был злобным гением, к схватке с нападающими он подошел творчески — использовал страх всех серокожих, пауков.
— Кишмиш, отпусти их.
Вечнозеленый нехотя повиновался, но только лишь после того, как полностью скрутил побегами застывших от ужаса девушек. Поэтому Пятый Скоротечный вначале наполнился еще одним душераздирающим воплем, а уже потом шорохом трех упавших на пол вампирок. Растирая конечности и ушибленные места, девушки с оторопью смотрели на то, как мой личный охранник расплелся и уменьшился, чтобы уже небольшим пятилапом забраться ко мне на плечо.
— Молодец! — прошептала, легко погладив его побеги: — Прекрасное решение вопроса.
Он кивнул листом, и мы сосредоточили все свое внимание на незадачливых серокожих, поднявшихся с пола. Магические светильники вновь заработали в полную силу, а потому я отчетливо видела гримасы обиды и презрения, проявившиеся на их лицах, а также более темные пятна ссадин.
— Итак, в счет каких заслуг меня удостоили чести познакомиться с худшей из ваших сторон?
При других обстоятельствах я вряд ли добилась бы ответа, но сейчас, выбитые из колеи и все еще не избавившиеся от ужаса, они не успели взять себя в руки.
— Ты — Лесски! Невеста профессора… — возопила первая.
— Адаллиер, — поправила я мягко, — и являюсь его маг-опекаемой.
— Значит, у тебя большой резерв… — начала вторая.
И вот сейчас, наверное, впервые признание, которое не всегда давалось мне легко, было произнесено торжественно и с улыбкой:
— Я с искорками.
— Так, значит… — вскинулась третья, самая светленькая из них и миниатюрная, — он… это искренне?!
— Значит, — величественно кивнула головой. — Правда, не понимаю сути данного разговора. Вас трое, он один, при чем тут наши с ним отношения? У вас что, один кумир на троих или культ поклонения Дейру? Или вы через меня хотите что-то от него получить?
Не сдержала иронии в голосе, но попала в точку, чем несказанно обидела кровопийц и чуть не оглохла от рыка:
— Допуск в его лабораторию!
Я очень старалась не рассмеяться, кулаки сжала, прикусила губу и все равно хохотнула.
— Он меня саму туда не пускает! — всхлипнула сквозь смех. — Более того, запретил посещать лаборатории академии и отобрал место временного лаборанта, ассистирующего профессору Гову…
— Врешь! — Они единым смазанным движением ринулись ко мне, но, расслышав сердитый шелест Кишмиша, остановились.
— Можете спросить у Риггера, я ему свое место передала. — Говорила я это легко, хотя еще неделю назад сие решение меня крайне возмутило. Но ради сохранения мест остальной команды я стойко перенесла отказ в пользу водника. И клятвенно пообещала себе, что и остальных одногруппников устрою на достойную практику.
От осознания никчемности агрессии, обуревавшей их, лица у серокожих вытянулись, кровожадный огонек в красных глазах потух. Я и сама протяжно вздохнула и уже собиралась продолжить свой путь, как вдруг из подпространства рядом со мной вышел Ршайг.
— Ирэна, где вас Всенижний носит?! — возмутился беловолосый вампир. — Вас вызывали пять раз подряд.
— Не кричите. Два последних вызова здесь слышно не было. К тому же меня задержали.
— Кто? — Кровопийца с прищуром посмотрел туда, где уже никого не было, и заломил бровь, выговаривая: — В разговорах с пустотой хорошего мало. Пойдемте.
Переместил он меня как раз под самые двери личного кабинета огневика, поцеловал мои пальчики и, пожелав удачи, исчез. Я с тоской посмотрела на воздух, в котором он растворился, и в который раз подумала, что хочу такую же уникальную способность для себя. С ним мне бы стольких нежелательных встреч избежать удалось — не сосчитать.
Постучалась в дверь и после позволения прошла в личное пространство профессора-огневика. И удивленно застыла, меня дожидались не только Нокбо и Эви, а еще Кеслер, Гову и неизвестный молодой профессор-земляник, который при виде меня просиял ослепительной улыбкой:
— Это и есть та самая Ирэна?
В другое время я была бы польщена интересом статного черноглазого, смуглого и на удивление светловолосого мужчины в возрасте тридцати лет, на котором профессорская мантия смотрелась как королевская, а черный костюм подчеркивал мощь физически развитого тела. В другое, но не сейчас, когда мне несколько раз подряд напомнили, что в академии учатся и работают не сплошь хорошие маги.
Не ответив улыбкой на улыбку, я с учтивой холодностью произнесла:
— Если вам нужна Ирэна Адаллиер, невеста профессора Лесски и маг-опекаемая искорка, то да, это я.
Он несколько удивился подобному выпаду и попытался отшутиться:
— Позвольте, а разве есть другие?
— Все зависит от того, что вы уже услышали и как намерены это воспринять. — Попытка произнести это мягким тоном не увенчалась успехом.
Компания присутствующих здесь профессоров удивленно вскинула брови, а Эвения участливо спросила:
— Тяжелый день?
— И да, и нет, — ответила я, а про себя добавила: ничего определенного сказать невозможно, ведь день еще не закончился. Обведя взглядом собравшихся, удивилась: — А разве у всех вас нет сейчас лекций?
— Есть, — ответил Нокбо, — именно поэтому мы и попросили вас поторопиться.
— И в чем тогда причина скрытности? — Села за стол и повесила сумку на спинку стула.
— В заказе. — Со мной все так же продолжал говорить огневик: — Вы специализируетесь на сюрпризах.
Стоило ему заговорить о страсти всей моей жизни, и я забыла о невзгодах с лабораториями, агрессивных вспышках Трумс, засаде вампирок и даже о том, что неизвестного мага-земляника мне так и не представили.
— Кого и как будем радовать?!
Оказалось, что состав преподавателей нашего факультета желает поздравить замдекана Алтаю Турмалинскую с пятидесятипятилетием, ту самую древянистку, что была во вступительной комиссии и не склонна верить на слово. К счастью, мне не пришлось долго думать о том, чем даму впечатлить, я быстро набросала план маг-представления, обозначила стоимость и уже собиралась уйти, как вдруг выяснилось, что это не единственный заказ.
Ердан Кеслер попросил придумать для тещи что-то интересное, но с нюансом, так как она простой человек и в возрасте, сюрприз должен быть запоминающимся, но не импульсивным, взрывным. Покивав, я записала все необходимые сведения и взяла адрес заказчика. В это мгновение рыжая красавица тайком передала мне записку, сопроводив ее шепотом:
— Другу из Аркады, пожалуйста…
— Хорошо, — ответила одними губами и встала, но Норбит Нокбо не дал мне далеко уйти от стола.
— Ирэн, не спешите. — Он поравнялся со мной. — Мне бы хотелось повторить тот заказ. Супруга до сих пор под впечатлением.
— Возможно, потому, что тот вечер наконец-то помирил вас, — заметила я тихо и смущенно. — Поймите, сложно оправдать чужие ожидания, особенно если ключ к восторгам заключался отнюдь не в маг-представлении.
— И все же я хочу ее порадовать, — произнес Нокбо.
— Думаю, в таком случае вы согласитесь со мной, что повторяющиеся чудеса также могут набить оскомину.
— Соглашусь. — Он улыбнулся, вспомнив о чем-то хорошем.
— Прекрасно, в таком случае я обязательно найду что-то не менее впечатляющее и отправлю вам сегодня.
— Благодарю.
Огневик, как и Ердан с Эви, тут же направился на лекции, а я, взглянув на молчаливых земляников, с удивлением заметила, что смотрят они на меня и поговорить хотят со мной, но явно наедине. И если подобное желание я могла ожидать от хмурого Дениэ Гову, то от второго мага никак нет. Я даже имени его не знаю.
— Кажется, нас не представили друг другу…
— Я не успел, — просиял маг.
— Что же вас остановило? — Это было легкое дружеское подтрунивание, к которому он всеми фибрами души пытался меня расположить. И я ожидала ответного хода, но улыбка земляника неожиданно поблекла, и я почти сразу оказалась в кольце достаточно знакомых рук.
— Действительно, что могло остановить такого ловеласа, как наш Уиград Лесски? — Подошедший сзади Дейр не стеснялся в проявлении нежности на людях и позволил себе даже поцелуй в висок.
— Твой брат? — тихо прошептала я. А иначе объяснить его поведение было невозможно.
— Кузен по отцовской линии, — ответил девятый и отступил, обращаясь к родственнику: — Я ожидал увидеть тебя после лекций.
— Так сложилось. Прибыл ранее, узнал, где ты появишься в первую очередь… И вот я здесь…
— Что ж… — Стихийник виновато посмотрел в мои глаза и твердо сказал, обращаясь отнюдь не к Уиграду: — Не более получаса.
Я кивнула, земляник хмыкнул.
— Хватит. — Многозначительный взгляд на меня и очередная дразнящая улыбка. И с этого момента маг-опекун стал крайне напряженным, а вот его кузен, наоборот, расслабленным и вальяжным, как кот.
— Идем. — Дейр, развернувшись ко мне всем корпусом и загородив собой от кузена, наклонился, но вместо ожидаемого поцелуя, который следовало разыграть, девятый произнес у самых моих губ: — Жди здесь.
Под его пристальным взглядом смогла лишь кивнуть и посторониться. А через мгновение в кабинете остались только я и Гову, который продолжал хмуриться и молчать, не решаясь начать необходимый ему разговор.
— Профессор, я могу вам чем-нибудь помочь?
— Трудно сказать, — произнес он, не отрывая взгляда от книжных полок напротив, — ведь она хочет знак… — Тяжело выдохнул, спросил, ни к кому не обращаясь, констатируя факт: — И к чему знаки, если каждый из них может быть истолкован превратно? Неделя затишья и опять. Всевышний, разве мы через это уже не проходили? — И сам же ответил тихо: — Проходили…
Я вернулась к столу, присела напротив и, предположив, что речь идет об Эфке Нэфке, улыбнулась. Видимо, она своим желанием загнала мага в тупик, и он теперь не знает, в какую сторону вышибать проем. В том, что он его пробьет в любой из ее стен, можно было не сомневаться, главное, не ошибиться с выбором направления.
— Да, этот ход не менее безнадежен, чем издевка с бреканьем голема. — Вспомнила тот день и поежилась: — Определенно она умеет делать неожиданные подарки.
— Что? — Маг не сразу выплыл из своих тяжелых дум, но, увидев мой наивно-невинный взгляд и легкое пожимание плеч вкупе с улыбкой, спросил: — А вы, Ирэна, разве знаете, о ком я говорю?
— Скажем так, догадываюсь.
— Ах да… — Гову потер руки и кивнул своим мыслям: — Женщины хорошо разбираются в чувствах.
— Только если они в них не замешаны и судят со стороны.
С этим утверждением он спорить не стал. И мы задумались каждый о своем, но уже через минуту я прервала наступившее молчание:
— Кажется, у меня появилась неплохая идея относительно знаков. — Внутренне возликовала, отметив, как земляник воспрял духом и каким светом заискрились его глаза. — Правда, единственным условием для их появления станет ваше близкое нахождение рядом с дамой.
Едва зародившаяся на его лице улыбка медленно погасла.
— Она отказывается от встреч даже по самым незначительным предлогам.
— От романтических — да, но вы же можете привлечь ее к общей научной работе. Взять тайм-аут в наступлениях и окаменеть, пообещав более романтическими пустяками не тревожить.
— Надолго?
— Три недели, пока я создаю заготовки. — С удовлетворением заметила, как он опять преобразился, и мысли профессора стали более позитивными.
— Только научный интерес к общему делу, — улыбнулся маг, помолодев на десять лет. Встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину. Кажется, древянистку ждут грандиозные потрясения.
И, зная характер земляников, я поспешила предупредить:
— Только не предпринимайте ничего серьезного, вам необходимо лишь постоянно и косвенно напоминать ей об упущенных возможностях. — Он скептически взглянул на меня, так что пришлось здесь же, не сходя с места, придумать и этот нюанс. — По всем рабочим вопросам направляйте к ней саламандру. А через три недели, я обещаю, вы получите полный набор знаков.
— Ирэна, вы чудо!
В следующее мгновение двери в кабинет Норбита Нокбо открылись, и вошедшие Лесски лицезрели, как Дениэ Гову, крепко обняв, целует меня в лоб.
— Спасибо! — поблагодарил он и вылетел вон на крыльях воспарившей надежды.
Девятый, проводив земляника тяжелым взглядом, нахмурился, а вот его кузен радостно заявил:
— Да, дружище, повезло тебе с невестой. Вылитая София: так же умна, красива, задорна…
Кажется, сравнение меня с матерью Дейра менее всего понравилось стихийнику, поэтому свой прожигающий взор он перевел на ничего не замечающего Уиграда. А тот с улыбкой продолжил восхваление меня:
— Мила, добра, помогает окружающим, а главное, талантлива и в постоянном тонусе держит не только тебя…
— Завидуй молча, — жестко оборвал его мой псевдожених.
— Не могу молча, ведь она тебе еще не жена…
Глаза стихийника заледенели, а земляник, не отрывая восхищенного взгляда от меня, неожиданно с грустью произнес:
— Хотя о чем я говорю, по вам сразу видно, страсть так и пылает. — И это чудовище, а не человек с магическим даром, кивнув в мою сторону, многозначительно указал на собственную шею.
Взгляд Дейра сосредоточился на обозначенной области, я покраснела, а довольный собой и ситуацией Уиград Лесски хлопнул девятого по плечу:
— Что ж, мне пора. А вам удачи… голубки! — И, подмигнув мне, он наконец-то скрылся за дверью.
На тот момент я от маг-опекуна и псевдожениха ожидала чего угодно: от злых колкостей на тему засосов до пренебрежительных замечаний по поводу ветрености воздушниц. Но он повел себя совершенно невероятным образом: выждал минут, а затем счастливо рассмеялся и рухнул на ближайший стул.
— Ирэна, я тебя обожаю!
Приятное замечание, однако, учитывая его любовь к иносказаниям и иронии, я не спешила радоваться, спросила только, хорошо ли он себя чувствует.
— Замечательно! — отрапортовал стихийник. — И немало поражен твоей выдержкой.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что я премного удивлен отсутствием возмущений твоей обиженной добродетели.
— В смысле? — вздернула бровь и поправила сумку на плече.
— Ну как же… Где те вопли поруганной чести? Где воронка Кервея? Где прицельное метание мебели в отъявленного негодяя?
— С упоением ожидает твоих издевок, — отчеканила я и хмуро заметила: — К тому же кто, как не ты, первым делом должен был заступиться за мою добродетель.
— Туше, — прокомментировал стихийник. — Но, если честно, мне приятны его подозрения…
— Ты хотел сказать — заявления.
— Можно и так. — Его глаза сияли довольством. — В любом случае они мне чрезвычайно льстят и поднимают настроение. — С этими словами он приблизился вплотную ко мне и, указав на шею, спросил: — Можно?
Ответить что-либо я не успела, потому что Дейр с деловым видом и чуть ли не насвистывая откинул концы белого шарфика и начал расстегивать ворот моего платья.
— Девятый, что ты делаешь? — Голос прозвучал неожиданно сипло и тихо, а руки, которыми я попыталась стянуть ворот, вдруг ослабли.
— Удостоверяюсь в сказанном, — хмыкнул он и, оторвав взгляд от оголенного участка моей шеи и, что таить, груди, с самым серьезным видом заявил: — На оставшиеся лекции ты сегодня не идешь, и к моим родителям мы не поедем.
Хотелось заявить, что он не имеет права ограничивать мою свободу и требовать повиновения, но стихийник вдруг со смешком щелкнул меня по носу и объяснил:
— У тебя аллергия на метку оборотня, к вечеру должна появиться температура, а затем — озноб, который вполне может вылиться в бедствие районного масштаба и снести мой дом.
Вот так всего парой слов он заботу обо мне и моем здоровье превратил в опасения за жителей города и свое имущество. И возникшая во мне признательность растворилась в глухом раздражении.
— А скажи, пожалуйста, откуда подобные сведения?!
— Ну, моя дорогая, — девятый не менее деловито оторвал мои руки от платья и начал застегивать маленькие пуговички, — во-первых, я знаком с тобой не первый день, во-вторых, ты не единственный кандидат в хранители стаи оборотней, в-третьих, меня заблаговременно предупредил Тисьян.
— То есть… ты тоже получил метку?
— И метку тоже, — ответил Лесски.
— И у тебя также появилась аллергия, которая похожа на укусы оборотня?
— Скорее, засосы с отметками клыков, но да, я через это тоже прошел. — Дейр забрал мою сумку и, подтолкнув к ближайшей двери, построил портал домой. — Леди, вперед.
Оказавшись в холле, задала еще один вопрос:
— А твою кандидатуру кто предложил?
— Изоли Генрос.
И мне совсем не к месту вспомнилось его определение оборотницы: «маленькая кошечка», а затем и месть рыси, которая наградила меня взбрыком. И возник новый немаловажный вопрос:
— Она же ставила метку?
— Да.
— Прикосновением? — решилась я уточнить.
— Можно и так сказать… — Загадочно улыбнувшись, девятый закрыл за нами двери кладовой и потянулся, чтобы снять с меня мантию.
— А если честно? — Я в последний момент увернулась от его рук.
— Для совсем уж честного ответа могу показать, как… она… это сделала. — Шаг ко мне и тихий вопрос: — Хочешь?
Оценив его взгляд и паузы, нервно ответила:
— Как-нибудь сама догадаюсь.
— Тогда к чему допрос? — Маг прищурился, и я не нашла ничего другого, как произнести в свое оправдание:
— Простое женское любопытство.
— Интересная формулировка, — хмыкнул стихийник, — нужно будет запомнить.
— Запоминай, — милостиво разрешила я и, забрав сумку, направилась к себе.

Глава 10

Состав для Нокбо и инструкцию по использованию я отправила сразу же, с заказом Кеслера пришлось повозиться, слишком громкими получались хлопки воздушных пузырей, однако через два часа справилась и с этим. Отправив посылку воднику, я проверила те из моих составов, что хранились в кабинете Дейра, и, найдя нужные баночки, еще раз утвердилась в своем решении: сюрприз для замдекана нашего факультета будет сказочным и неповторимым!
Рассчитывая поэтапное развитие маг-представления, не сразу заметила вошедшего в кабинет огневика и на вопрос его отреагировала со значительным опозданием, когда Ганс уже закрыл за собой дверь.
— Ужинать? Нет, не хочу… спасибо.
Но не успела договорить уже никому не нужный ответ, как ко мне ворвалась матушка Агафья. Ее чепчик сбился набок, а белый передник был заляпан чем-то красным, но самым удивительным в облике оборотницы были ее глаза, огромные от удивления.
— Ирэна, деточка, что ж за изменения нас ждут!
— А что вас настораживает?
— Ганс наш, то есть Его Величество… Он на человека стал похож! Всю неделю нет-нет, да улыбается! — Она прижала руки к груди, прошептала доверительно: — Прямо не увидеть, только в отражениях окон, зеркал и тех же кастрюль, что на кухне. А сегодня так вообще мне подмигнул! И похвалил готовку.
Я с удивлением посмотрела на двуликую:
— И это плохо?
— Неожиданно! Двенадцать лет скала скалой, и на тебе, очнулся. Ой, что будет-то, что будет?.. — запричитала она, качая головой.
— Свадьба будет. Явно влюбилось Наше Величество, и, скажу вам, очень даже удачно.
— Да? — Она тут же подошла ближе. — А в кого? Красивая хоть? Молодая? Добрая, готовить умеет? Ганс — он же гурман большой… такому угодить сложно. Уж я сама чему только не научилась, чтобы он в доме ел и Дейра к столу из лаборатории выуживал…
Вот это забота! Я улыбнулась и ответила предельно честно:
— Не волнуйтесь, девушка ему под стать, очень красивая и добрая. Насчет готовки не знаю, но то, что умная и из хорошей семьи, это точно.
— Как так?! — Оборотница всплеснула руками, произнесла с иронией: — Неужто такая умная, что до сих пор ничем его не угощала? Это что ж за девицы пошли!
— Она из знатного рода, — сообщила я, и матушка Агафья застыла посредине кабинета с самой шальной улыбкой.
— Что, правда?
— Правда-правда. Помните, я несколько дней подряд от порога назойливых господ отправляла? — Она кивнула. — Так вот это из-за нее приходили… по его душу.
— Поздравить с выбором? — предположила она.
— Нет. Скорее уж, чтобы он от нее отрекся и «подарки» все вернул… — Иначе назвать сто пятьдесят резервов металлистки я не смогла. В принципе энергия такого объема — это вполне приличный «подарок» от любимой и очень щедрой женщины.
— Что?! — Двуликая с трудом угомонила рвущуюся наружу ипостась, но с голосом совладать не успела, рыкнула: — Вот же сволота! Ганс впервые счастлив, а они…
Я развела руками, произнесла примирительно:
— Что поделаешь, не повезло девушке с родственниками.
— Это завсегда можно исправить, — отмахнулась она, оскалив клыки и удлинив когти на руках. Вспомнив ее любовь к метанию ножей и топориков, я взяла ее за руки и прошептала:
— Так не убивать же их! Агафья, слышите?
— Слышу. — Взор ее стал осмысленнее, но клыки не исчезли — Убивать негодяев не буду, а потрепать имею полное право. Ганс только-только на человека стал похож, а они его обратно в камень. Не позволю! — вынесла она свой вердикт и ушла на кухню.
После ее ухода я бы благополучно пропустила ужин, не ворвись Дейр в свой кабинет с громогласным требованием.
— Ирэна, ужинать. — Крепкие руки обвились вокруг талии, и меня выдернули из-за стола и из раздумий.
— Но мне не хочется!..
— А придется. — Приобняв, потянул за собой к двери.
— Это еще почему? — тихо возмутилась я и попыталась вывернуться из его захвата. Но в борьбе за свободу добилась лишь его отдавленной ноги и соприкосновения моей головы с его подбородком.
Девятый, сжав меня крепче, шумно выдохнул:
— Ирэна, ты смерти моей хочешь?
— Нет! — замотала головой.
А он уже добавляет с язвительными нотками в голосе:
— Под завалами моего же дома.
Очередное напоминание бедственности моей натуры больно кольнуло в груди, а потому я охотно закивала: «Да!»
— Я против, — отрубил стихийник. — Идем, тебе нужно поесть, выпить состав и отбыть…
— В мир иной? — И на возмущенный взгляд голубых глаз я лишь пожала плечами, напомнив: — Ты сам сознался в том, что прошлый состав с этой задачей справился. Почти…
— И не напоминай, — горестно вздохнул девятый, — такой шанс был упущен…
Наши взгляды встретились: мой возмущенный, его насмешливый, который он очень быстро сделал просительным и в чем-то милым.
— Рэш, не упрямься и составь мне за ужином компанию.
— А как же Ганс? — воспротивилась я.
— Огневик со своей ролью не справляется.
Когда мы вошли, я поняла, о чем говорил девятый и что так напугало оборотницу. Вечно хмурый Его Величество Дворецкий беспрестанно кривил губы, стараясь не выдать своей радости, водил вилкой по скатерти и ничего не ел. Подняв взгляд на нас, он расплылся в шальной улыбке и вибрирующим голосом произнес:
— Вот теперь и ты, Дейр, поймешь, как тяжело оторвать от опытов азартного научного работника.
— Ешь молча, — ответил профессор, усаживая меня за стол.
— Я не голоден, — ничуть не обиделся Ганс.
— Может, чай? — предложила я.
— Нет, спасибо.
— Тогда сиди молча, — проворчал девятый, принимаясь за еду.
— С радостью, вот только спрошу у Ирэны, есть ли у нее для меня сообщение… — Огневик вопросительно улыбнулся, повторяя: — Есть?
— Трудно сказать. — Я позволила себе дружеское подтрунивание. — А ты сейчас в каком из обличий?
— Во всех, — заверил маг и выжидательно закусил губу.
Письмо я ему отдала тут же и на несколько долгих мгновений оторопела от того очарования, что испускал наш дворецкий. Дышать стало трудно, ладошки вспотели, а по телу прокатилась волна легкого возбуждения, которое со звоном разлетелось в опустевшей голове.
— Всевышний, когда же ты женишься? — прошептала я, приводя себя в сознание. Потерла руки, а затем и мочки ушей, но легкий озноб все еще скользил вдоль шеи.
— А что не так? — Он расплылся в совсем уж соблазнительной улыбке и подмигнул: — Проблемы?
— Да, — подмигнула я и со всей серьезностью заявила: — Теряю свою дефектность. Так что… сдерживай эмоции хоть чуть-чуть.
— Зачем?
— В противном случае у тебя появится отчаянная поклонница.
— Под кодовым именем «Стихийное бедствие», — ухмыльнулся огневик.
— Именно!
— Что?! — Следящий за нашим диалогом Дейр неожиданно закашлялся и захрипел.
— Воды? — Я схватилась за стакан и графин с водой, потянулась к девятому.
— Постучать? — Ганс подскочил к стихийнику с другой стороны.
Не добившись от него ответа, мы сделали все только что озвученное, а неблагодарный Лесски, откашлявшись, вдруг резко нам заявил:
— Ты проваливай, куда хотел, а ты — ешь! — Гневный взгляд пригвоздил меня к месту и отбил всякое желание ужинать.
— В такой компании? Нет, спасибо!
— Ир-р-рэна… — произнес стихийник, темнея в лице.
— Что? — не менее зло вопросила я, готовая дать любой отпор от словесного до магического. Ведь подобное обращение я терпеть не намерена, хватило папеньки.
И неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, не вмешайся Ганс.
— Не надо. — Он заставил меня сесть обратно и со словами: «Кажется, у меня газон не стрижен» — растворился в воздухе.
Минуту Дейр молчал, глядя на меня, а я не отрывала взгляда от скатерти. Красивая она, с ручной вышивкой желтых азалий и тигровых лилий, кружевная и идеально отутюженная. Посуда из тонкого белого фарфора также украшена нежным рисунком цветов азалии, столовые приборы из серебра тонкие, с гравировкой, бокалы хрустальные… Вид за окном сумрачный, отражение девятого в стекле мутное, а настроение у него…
Я отвела глаза, а когда он поймал мой взгляд, тяжело вздохнула.
— Ирэн, прости, мне не следовало кричать. Просто я… — Стихийник замялся, не зная, что ответить.
— Подавился, испугался, что вот-вот умрешь, да?
— Нет.
— Тогда что? — спросила, наблюдая за ним через отражение.
Нахмурился, поджал губы:
— Не скажу.
— В таком случае не прощу. — Я поднялась и развернулась, чтобы уйти, как неожиданно была схвачена им за руку. — Дейр, пусти.
— Не пущу. — Стоя рядом и заграждая мне путь, он менторским тоном заявил: — Тебе нужно поесть.
Ах, вот так, да? Ну, погоди! Я тоже могу быть непримиримо жесткой.
— Благодарю. Ваша забота мне чрезвычайно льстит. Но хочу заметить, что я прекрасно могу поесть и на кухне. А теперь отпустите меня.
Скорбный вздох и наигранно печальное:
— А как же я? Ты оставишь меня без совместного ужина?
— А вы моей компании не заслужили, — и ни ноты теплоты в звенящем голосе. Повисло молчание, а затем…
— Хорошо, что ты просишь взамен? — спросил безразлично, глядя в глаза, но выдал свое смятение неосознанным прикосновением руки к затылку.
Неужели одиночество столь ему претит? Так-так-так! Это нужно запомнить. Мысленно я коварно улыбнулась и ехидно заметила вслух:
— Когда выдвигают требования — не просят.
— Ладно, — невесело усмехнулся стихийник. — Твои условия?
— Откроете секрет привязки заклинания к прикосновению рук, и, может быть…
— Всенижний! — Он поднял голову вверх и вот в таком положении простоял с минуту.
Хотелось сообщить, что там никого нет, даже горничных-вампирш, но я стоически промолчала. Дейр вздохнул печально и голосом, полным скорби, произнес:
— Хорошо. Но учти, расскажу все завтра. — Я медленно и словно бы нехотя кивнула под его выжидательным взглядом, и он, едва удерживая вздох облегчения, отодвинул мой стул и помог сесть. А затем со словами «Эх, остыло!» быстро подогрел чай и блюда.

* * *

Проснувшись поутру, первым делом отыскала Кишмиша и устроила допрос с пристрастием. И все потому, что я не помнила окончание вечера, начиная с того момента, как девятый протянул мне стакан с прозрачной, чуть вязкой жидкостью и настоятельно «попросил» выпить. При этом он не забыл с улыбкой добавить: «Рэш, пожалей окружающих, пей до дна».
Я и выпила залпом, глядя в его удивленные глаза, а дальше…
Кажется, опять была матросская ругань, мое падение в его объятия, его тяжелые вздохи, пока он поднимал меня в спальню, и мой лепет относительно того, чтобы он не смел меня раздевать и целовать. С первым Дейр не спорил, а насчет второго хитро улыбнулся и произнес у самых моих губ:
— Что ж, подожду, пока сама попросишь.
А мне придется просить, потому что заказ Дениэ Гову предполагает опыты с близким человеком. И на ком еще мне их ставить, как не на псевдоженихе?
И, услышав отчет взбрыка, подтверждающий джентльменское поведение девятого, горестно вздохнула. Поймать его на невыполнении требований не получится.
— Всевышний, как не вовремя я вспомнила о скромности! — прошептала расстроенно, а взбрык лишь развел лапками, как бы говоря: «Бывает».
Однако долго сокрушаться смысла не было. Во-первых, еще не завершен заказ для замдекана, во-вторых, вопрос с девятым решаемый, в-третьих, у меня еще три недели впереди, и, в-четвертых, если хорошо все просчитать, то Дейра об опытах можно не информировать.
Заклинания Ирибитонаш и Карагуз с эффектом преломления, которые были мной подмечены еще на выступлении в театре, я по книгам стихийника соединила с формулой Людонии заклинанием древянистов. И теперь золотистый дождь, огненные капли которого зависают над зрителями, завершится не кругами на воде, а формированием невидимого пшеничного поля. То есть сотни капелек будут разбиваться над поверхностью площадки о несуществующие листья и, стекая, проявлять их форму. Потирая руки, я уже приступила к записи второго этапа для сюрприза Алтае Турмалинской, как вдруг в кабинет влетел девятый. Пышущий возмущением и праведным гневом, он в очередной раз менее чем за сутки без спроса выдернул меня из пучины идей и увлек за собой в столовую.
— Дейр, что происходит?
А он идет дальше и рычит что-то о глухости, крайней увлеченности работой и глупости. Последнее прозвучало обидно, а потому я дернула руку на себя и заставила его остановиться.
— Что ты сказал? — В голосе не то чтобы холод — металл.
— Я сказал, что поведение одной особы крайне глупо для ее возраста. Тебе двадцать, а ты ведешь себя… — Стихийник искал подходящее сравнение, но я перебила его, чтобы от темы увести:
— Мне двадцать один.
— Что?
— Мне двадцать один исполнится на этой неделе, — повторила медленно, разделяя каждый слог.
— Когда?
Он перестал хмуриться, и я, радуясь результату своей уловки, с улыбкой сообщила:
— В эту среду.
— Прекрасно, я запомню, — подвел черту девятый и продолжил тем же назидательным тоном: — Значит, ты в свои двадцать с лишним лет уже должна понимать, что голодание сказывается не только на тебе, но и на твоем окружении. Я же четко сказал, не пропускать прием пищи и за ужином выпить еще один состав.
— Да, говорил совсем недавно, когда мы столкнулись у кабинета, — вспомнила я и запальчиво заявила: — Но я еще ничего не пропустила!
— Да неужели? — Дейр развернул меня к окнам и с ехидцей спросил: — С каким временем суток у тебя ассоциируется звездное небо? А словосочетание «воскресный ужин» ни о чем не говорит? А выражение «Если нас не навестите вы, то к вам приедем мы» что-нибудь напоминает?
Отойдя от первого удивления, я сопоставила все вышесказанное и тихо произнесла:
— Ты хочешь сказать, что родители приехали к тебе…
— К нам, дорогая. К нам! И не только родители, но еще дядя, тетя, кузен! — И тоном, не терпящим возражения: — Ты должна присутствовать на вечере.
— Но я не одета и не причесана, — оглянулась на ближайшее зеркало и с ужасом отметила, в каком неприглядном виде он тянул меня в столовую. — Всевышний! Дейр… неужели тебе будет приятно, если я в таком виде предстану перед семьей?
— Более чем, — охотно заявил стихийник и прошипел: — И Уиград не позарится…
Услышав имя земляника, который встретился мне день назад, я решительно вырвала руку из цепких пальцев профессора, но он не дал мне уйти, схватил за плечи.
— На переодевание нет времени… — От него последовал тихий хмык и легкий поцелуй в висок, после чего, оторопевшей, мне заявили: — Но так и быть, я тебе помогу.
Дейр не обманул — помог, и в столовую я вошла с великолепно уложенной прической, в вычищенном и идеально отутюженном платье, румяная от смущения, с искусанными губами и подкашивающимися ногами, потому что он опять облапал меня маг-потоками! И, судя по довольству на его лице, процесс девятого порадовал не меньше, чем результат. Бесстыдник!
А навстречу нам из-за стола уже вставала причина ненормального поведения стихийника. Его кузен в темном костюме, украшенном серебристой вязью, просто, но со вкусом. На его губах играла улыбка, глаза радостно искрились.
— Ирэна, вы ли это?
Захотелось сказать «Нет, не я» и скрыться, но девятый держал меня крепко и одними губами прошептал:
— Веди себя хорошо.
Наверное, нам следовало обсудить сложившуюся ситуацию наедине, чтобы он мог пояснить свою тягу к приказам, а я — свое неприятие к поползновениям. Но так как времени у нас не было, а поведение Дейра пошатнуло мое спокойствие, я предпочла чуть-чуть повредничать.
Расцеловав родителей профессора, чем весьма порадовала их обоих, я познакомилась со второй парой Лесски и обернулась к землянику:
— Уиград! Как я рада, что вы посетили наш дом…
Рука девятого, только что обнявшего меня, сжалась сильнее, он глухо произнес:
— И поэтому ты заставила его ожидать себя целых полчаса?
— Я была уверена, что ты встретишь родных достойно, дорогой, — парировала с мягкой улыбкой.
— Голубки воркуют, — усмехнулся кузен и сел на место, произнося: — Я столько всего слышал об Ирэне… — театральная пауза и взгляд на меня, — но так и не узнал, как вы познакомились.
Старшее поколение его слов не слышало, обсуждали свое, а вот Дейр чуть ли не скрипел зубами.
— Для начала стоит узнать, кто вам обо мне рассказывал, — ответила я. И мой псевдожених с тихим торжествующим смешком отодвинул стул и помог мне сесть.
— Найша, — подсказал Уиград, — очаровательная демоница, которая осталась под неизгладимым впечатлением от встречи с вами.
Я вспомнила, что последним сказала этой любительнице красных платьев, и с улыбкой поинтересовалась, как она устроилась на новом месте.
— Прекрасно.
— Ему можно верить на слово, — тут же подключился к диалогу девятый, — и это значит, что благоустройством демоницы Уиград занимался лично.
Последующая за этим улыбка земляника заставила меня смущенно опустить глаза. Видимо, в роду Лесски с правилами приличия знакомы лишь старшие мужчины.
— Как заместитель начальника отдела кадров…
Земляник явно вознамерился реабилитироваться в моих глазах и тут же вспомнил о профессиональных обязанностях, но Дейр его не слушал и с ехидцей пояснил для меня:
— Всего лишь зам.
— А?.. — хотела спросить о профессорской мантии, что была на кузене Лесски в первую нашу встречу, и услышала невероятное объяснение:
— Дядя дал поносить. — Мой псевдожених посмотрел на главу второй семьи и спросил: — Правда?
Его дядя Адам, крупный мужчина средних лет, улыбнулся в ответ и кивнул, даже не представляя, как нечаянно подставил сына. И девятый продолжил с самым невинным видом вводить меня в шутливое заблуждение:
— Ирэн, дорогая, смотрите на этого щеголя не иначе, как… — театральная пауза и легкая издевка, — на недоразумение, коему не суждено вырасти из мальчика на побегушках.
Улыбка земляника, сидящего напротив, стала чрезвычайно опасной. И я поняла, что нахожусь меж двух огней, которые борются за каждую пядь сухого леса, уже ощутила вспыхивающие в глазах кузенов искры и даже жар, исходящий от тела стихийника, и не ждала, что они остановятся лишь на словесной пикировке.
В попытке вразумить хоть одного из них накрыла руку своего маг-опекуна и тихо позвала:
— Милый…
— Да, дорогая? — Он мгновенно переплел наши пальцы и, притянув мою руку к себе, поцеловал ладонь.
От взгляда, которым меня обожгли, стало неуютно и в то же время жарко, но я все же произнесла:
— Не стоит недооценивать…
Договорить мне не дали, кузен Лесски завершил за меня с усмешкой:
— …недооценивать реагенты, с которыми ты работаешь. Они ядовиты, неизбежно вызывают галлюцинации и ослабление памяти. — Пронзительный взгляд на меня и сокрушенное покачивание головой. — Да-да, подумать только: такой молодой, а уже забыл, как пил за мою профессуру.
— Если не помню, значит, праздновать было нечего, — заверил Дейр и легко подул на мои пальчики.
— Или выпито было слишком много, — тут же взял слово Уиград и обратился ко мне с улыбкой: — Ирэна, как ни прискорбно это говорить, но в будущем наш дорогой друг и ваш жених, вполне возможно, сопьется.
Девятый хмыкнул:
— Только после тебя, братец. Ибо я подожду достойного примера для подражания.
— Да? — Земляник прищурился: — Тогда, может быть, и женишься после меня.
Мою руку, которую до сих пор нежно целовали и время от времени поглаживали, неожиданно крепко сжали. И я, вызвав маг-поток, кольнула Дейра в поясницу. Хватка ослабла, но не интонация в его голосе:
— Боюсь, что Ирэна отсрочки в десять лет не переживет.
Я кожей ощутила пульсирующую вибрацию, исходящую от тела стихийника, и поняла, что дружеская пикировка перешла в нечто серьезное. Тревожно посмотрела на родителей двух оппонентов. К сожалению, старшие Лесски продолжали тепло общаться, не обращая на нас внимания и не ощущая витающее в воздухе раздражение. А маги продолжали распаляться. Посчитав ситуацию опасной, я маг-потоком кольнула и Радоса. Разговор в их компании мгновенно оборвался, и именно поэтому в столовой достаточно громко прозвучали слова земляника:
— Чтобы не тратить времени зря, она может выйти за меня.
— Нет, — отрезал девятый и раздраженно произнес: — Тебе еще долго возвращать свою криб-задолженность.
Тягостная тишина повисла над столом, родители с удивлением и осуждением смотрели на разозленных сыновей, а я не знала, куда спрятаться. Как наяву ощутила, что сейчас последует удар от кузена Лесски, который уж слишком жестко смотрит на нас. И предчувствие подсказывает: бить он намеревается по мне.
К слову, оно не подвело.
— А я думаю, что Ирэн к криб-срокам не привыкать… — наивно заметил Уиград.
Всевышний! Он сейчас расскажет обо мне, что я при стихийнике отбываю заключение… И тогда София, а затем еще и дядя с тетей Лесски… Какой ужас! Какой позор, а ведь я еще и невестой назвалась…
С неизвестно откуда взявшимися силами я выдернула руку из пальцев маг-опекуна и уже хотела встать, как вдруг меня воздухом придавило к стулу. И Радос Лесски буднично спросил у добросердечно усмехающегося племянника, о каком именно сроке он говорит. Тот раздраженно поморщился, и мой псевдосвекор миролюбиво продолжил:
— Вы говорите о криб-сроке нашего Дейра, который он отработал еще в свои девятнадцать лет? Или…
Кажется, в этой семье все любят брать театральные паузы, мелькнула у меня мысль, но от следующих слов Радоса она растаяла.
— Или о шуточном криб-сроке Ирэн, который благодаря чаяниям моей супруги смог сблизить молодых?
Вот так поворот!
Атмосфера раздражения лопнула, как мыльный пузырь, приглашенная пара тут же начала выспрашивать Софию о ее методах, а она чуть ли не в деталях принялась пояснять свой коварный план. План, которого у нее никогда не было!
Я удивленно посмотрела на напряженного девятого и его кузена, затем на Радоса. А он, поцеловав меня в лобик, обратился к обескураженному Уиграду и произнес совершенно спокойно:
— Ирэн в нашей семье давно и надолго. И чем быстрее ты признаешь это, тем лучше будет для тебя.
Сказав это, глава семьи Лесски потерял к нам всякий интерес и перенес все свое внимание на радостно щебечущую супругу. А София уже в красках рассказывала, как в первый раз встретила меня в доме сына. И с каким трудом сыграла собственную роль удивленной матери, которой свойственно проявлять жгучий интерес.
— Потоп! Настоящий потоп!
— Все залито водой… — подтвердил ее супруг.
— И они стоят посреди луж в холле такие… молодые и такие… — Мама Дейра стрельнула взглядом на меня и радостно возвестила: —…влюбленные!
А в это время девятый настоятельно советовал Уиграду повнимательнее подойти к выбору горячего:
— Тебе, кузен, стоит попробовать перепелов, они куда вкуснее так любимых тобою павлинов… и полезнее.
Земляник отбросил салфетку и поднялся из-за стола.
— Благодарю, — презрительный взгляд на Дейра и жесткое: — Я сыт.
— По горло, — подсказал ему стихийник и с улыбкой указал на дверь.
Кузен и не думал задерживаться, но его окликнул Радос:
— И да, дорогой племянник, забыл сообщить…
Очередная пауза, и земляник нехотя оборачивается:
— Слушаю…
— В ваше отделение Академии МагФорм на следующей неделе поступит новый преподаватель. Огневик четверного уровня из знатного рода леди Даная Нифь.
— Да? — удивился Адам Лесски и хлопнул руками по столу. — Вот так удача! Мы же из-за вашей демоницы как раз на днях лишились своего профессора. Ивен Кросби подал в отставку, — сокрушенно покачал он головой и улыбнулся. — Хотя ему давно следовало уйти на покой.
— Это точно, — согласился Радос, и оба они рассмеялись.
Глава второй семьи, весьма сильный маг-земляник, обнял супругу, которую нежно называл «мой человек», и махнул рукой сыну:
— Когда докуришь, возвращайся.
— Хорошо, отец.
Дверь за Уиградом захлопнулась, и за столом стало удивительно мирно. У старших Лесски появилась новая тема для разговора, горничные Лилид и Дивир продолжили обслуживать гостей, а Дейр, глядя исключительно на наши руки, опять принялся поглаживать мои пальчики.
Стало так… уютно.
— У тебя замечательные родители, — прошептала я, сдерживая подступившие слезы. — Такая забота — это совершенная неожиданность.
— Конечно, — кивнул девятый, — ты же все время забываешь, что они не просто мои, а наши.
Протяжно вздохнула, стараясь унять волнение.
— А еще у меня прекрасный псевдожених. — Голос прозвучал сдавленно. — Добрый, чуткий, понимающий…
— Я знаю, — брякнул он и изменил список тех качеств, которые я хотела озвучить. Подобную самоуверенность сложно не оценить, ощетинилась.
— Пока вредничать не начинает и проявлять в отношении меня либо забывчивость, либо жесткость.
— С тобой, дорогая, иначе нельзя, — заверил стихийник и, отпустив руку, щелкнул меня по носу. — К слову, попробуй картошку. Она тушеная, и Агафья гордится этим блюдом.
— Опять закрываешь мне рот?
— С радостью сделал бы это иначе, — просиял Дейр улыбкой и напомнил: — Как только о поцелуе попросишь.
В другое время — дабы сохранить дистанцию между нами — ни за что не согласилась бы на подобный флирт. Но сейчас я подумала о предстоящих опытах и улыбнулась:
— Попрошу, едва ты расскажешь о нюансе привязки заклинания к прикосновению. И ты обещал!..
— Помню, — стихийник качнул головой, — но сегодня уже не успею.
— А ночью?
— А ночью кое-кому нужно спать, — отрезал он и самостоятельно наложил на мою тарелку тушеную картошку Агафьи. А затем в стакан с водой бросил маленький синий кристаллик и, дождавшись полного его растворения, заявил: — Вот это съешь и вот этим запей.
— Еще скажи, чтобы я была хорошей девочкой, и поцелуй в лобик. В этом случае твоя роль заботливого вредины будет сыграна полностью. — Наколов на вилку небольшой кусочек, подула на него, остужая. Картошка была действительно бесподобной и таяла во рту, отчего захотелось зажмуриться и не слушать следующие слова Дейра.
— Зачем так?.. Во-первых, ты не послушаешься, а во-вторых, кое-кто… — он красноречивым взглядом указал на меня, — очень настаивает на том, чтобы я нарушил условие, которое ты сама же выдвинула.
От подобной проницательности я чуть было не подавилась.
— Интересно, с чего бы это? — продолжил девятый подтрунивать и подал мне стакан воды. Я с благодарностью его приняла, но глотнула зря и чуть не захлебнулась от следующего вопроса: — Рэш, не хочешь прямо сказать, что задумала?
Кашляя и утирая проступившие слезы, я бросила на мага, пожалуй, один из самых злых своих взглядов.
— Всевышний, ты невыносим!
— До сих пор выносила, — протянул профессор игриво, отчего я так и замерла с чуть приоткрытым ртом. А девятый невинно полюбопытствовал: — Хочешь сказать, я не прав?
— Н-да, — произнес Адам Лесски, — из вас получилась замечательная пара… спорщиков.
На это ни Дейр, ни я не обратили внимания, продолжая смотреть друг на друга.
— Прямо как мы поначалу, — с улыбкой сказала Агата Лесски, и они с мужем, слаженно вздохнув, не менее слаженно поднялись из-за стола.
— Спасибо за прекрасный вечер, Радос, София… — Слово взял земляник, он же тепло обратился ко мне: — Ирэна, мы были очень рады с вами познакомиться.
Я наконец-то оторвала взгляд от прозорливого маг-опекуна и посмотрела на гостей:
— Мне тоже очень приятно.
— Дейр?.. — Голос Адама стал тяжелее. И стихийник покаянно опустил голову.
— Понял, — произнес он, со вздохом неудовольствия поднялся: — Я вас проведу.
Радос ушел вместе с ними, и, как назло, горничные Лилид и Дивир скрылись на кухне, а я осталась наедине с мягко улыбающейся Софией. Она молчала, помешивая ложечкой чай, и смотрела исключительно в чашку, а не на меня. Словно бы ничего не произошло: ни упоминания о моем криб-сроке, ни пикировки за столом.
В такой ситуации тему можно было бы закрыть, но я не привыкла оставлять неясности и, сжав кулачки, чтобы не выдать волнения, несмело спросила:
— А как… давно?.. Вы…
— Что? — Леди Лесски подняла на меня взгляд: — Спрашивай, не бойся.
— Как давно вы знаете, что я криба?
— Как только твой поверенный мистер Донели сообщил о запросе, поступившем на твое имя.
— А?..
— Ровно один день, — ответила она на не заданный мною вопрос и улыбнулась. — Между мной и мужем почти нет секретов. Но… даже не зная истины, я бы все равно его поддержала.
Что же это получается, Уиград, едва встретив меня, решил навести справки?
— А вы?..
— Ничего не имею против тебя. — София пригубила чай и, наслаждаясь им, прикрыла глаза. — Видишь ли, я кардинально пересмотрела свой взгляд на криб-заключенных, как только таковым стал мой сын.
— А как это?..
Мама девятого опять не дала мне спросить, кивнула, поняв с полуслова:
— Из-за глупости, причем моей. — Помолчав немного, она горько улыбнулась: — Когда ему было пятнадцать, он влюбился в дочь моей подруги, и она ему отвечала тем же. На тот момент мы не знали, как далеко зашли их отношения, но через три месяца, прежде чем уехать в Девенсию на учебу, Дейр решился на помолвку. Объявил об этом самым категоричным тоном. И мы с Радосом согласились, вернее… мужа заставила согласиться я. Ведь Мириам хорошая девочка, из хорошей семьи, у молодых сильное чувство, и ему не помеха ни расстояние, ни время…
Она замолчала, ожиданием распаляя мой интерес.
— И вы заключили брачный договор?
— Да. А через полгода я поняла, какую допустила ошибку.
— Он влюбился в другую? — спросила, поспешно решив, что девятый с ранних лет был не в силах хранить верность.
— Если бы… — София со стуком отставила чашку. — Он застал ее с другим. В итоге оказалось, что девочка весьма расчетлива, чувство ее поверхностно, а беременность перевалила за первый триместр. А в довершение ко всему моя лучшая подруга отказалась аннулировать договор полюбовно, потому что отцом ребенка мог быть Дейр.
— А он?.. — и, не смея спросить, замолчала. Разве я имею право интересоваться?
— Утверждал, что нет. И тест это подтвердил, но Мириам оказалась девушкой мстительной, и перекупить сына нам удалось лишь через четыре месяца у ее двоюродного дяди, когда криб-срок превысил три года. Мой мальчик тогда очень изменился, стал замкнутым и попросился на другой конец страны к старшему брату Радоса. Ты с ним знакома, Давид Лесски.
— Да, знакома. — Я постаралась шуткой разрядить обстановку. — Он не был рад крибе и чуть дверью не прихлопнул мистера Донели. Будь его воля, испепелил бы взглядом обоих.
Мама девятого звонко рассмеялась.
— Еще бы радоваться! В его доме Дейр открыл свою стихийность. И масштаб разрушений многократно превзошел твой потоп!
Она мне подмигнула. В это мгновение дверь щелчком возвестила о возвращении мужчин, и мы затихли.
— Нам пора, — сообщил Радос Лесски. Подойдя к столу, он обнял поднявшуюся с места меня и помог встать супруге. — Все было великолепно.
— Да уж, — хмыкнул стихийник, потирая затылок, — просто потрясающе.
— И я думаю так же. — София поцеловала меня.
И его родители со словами: «В проводах необходимости нет» — скрылись в кратковременном портале за ближайшей дверью.
Медленно опустившись на свое место, я поняла, что ни голода, ни жажды не чувствую. И очень хочу скрыться из столовой, не поднимая взгляда на псевдожениха. Почему-то смотреть на него сейчас было крайне неловко. Оказывается, я его совсем не знаю, большинство моих представлений о Лесски — профессоре-практике, гении ЛесДе и покорителе женских сердец — были ложными. И хотя он каждый раз их опровергал, я все равно думала, что он…
Всего на мгновение подняла глаза и тут же смущенно потупилась.
Нет, для начала мне нужно обо всем тщательно подумать, взвесить. И уже потом, отшлифовав свое поведение, я смогу общаться с ним без смущения. А он, как назло, совершенно не представляя тягости моих мыслей, подошел и сел рядом.
— Ты не ела, — констатация факта и вздох, — да, компания до сих пор была не из лучших, но поесть тебе надо.
— Дейр, — позвала несмело и еще не придумав предлог. Но он не слышал. Взял мою руку в свою и голосом настоятеля монастыря продолжил давить на совесть:
— И доесть надо, и допить надо, и даже гневно не смотри.
— Лесски…
— Дочь моя, твоя аллергия на метку оборотня еще не прошла, так что… будь хорошей девочкой и слушайся.
— Девятый! — Мое возмущение и негодование росло с новой силой.
— И так и быть, может быть, поцелую твой нахмуренный лобик, — улыбнулся, спрашивая, как у душевнобольной все тем же голосом настоятеля: — К слову, дочь моя Ирэна, а почему вид твой смурной?
Всевышний! Да какое, к Всенижнему, «я его не знаю». Знаю! И улыбку эту наглую, и ехидный хмык, и взгляд из-под ресниц, от которого сердце екает, тоже знаю. И даже последующие его слова могу предугадать. Несомненно, скажет что-нибудь об Уиграде, которого от меня отвадили.
— Только не говори, что ты хотела принять его предложение, — незамедлительно откликнулся стихийник, и довольная улыбка шутника заиграла на его губах.
— Начинается… — Очень захотелось закатить глаза, в поисках спасения посмотреть на потолок, но я сдержала порыв. И продолжила бесстрастно смотреть на Дейра.
— Понимаю, за последние двадцать четыре часа вас многое сблизило, а сообщение о криб-сроке совсем породнило. — Он подмигнул, точь-в-точь как София всего лишь пару минут назад. — Но это еще не значит, что ты уйдешь без спроса маг-опекуна.
Удачное подтрунивание завершается шальной улыбкой, и одна из бровей приподнимается, как бы спрашивая: «Ну, как тебе?!»
Наблюдая за его мимикой, уверилась в том, что девятого я все-таки знаю. Что ж, пока он выжидательно смотрит на меня, самое время спросить об истории, из которой оба кузена вышли проигравшими.
— Чаю? — И пока он думал, я уже потянулась за чашкой и чайником, налила, добавила сахар.
Дейр был несколько озадачен моим поведением, но предложенный напиток взял, подогрел и даже сделал первый глоток до того, как я спросила:
— В криб-сроке Уиграда виноват ты?
Несколько коротких мгновений замешательства, и он дернулся, чуть не разлив чай.
— Откуда?! Мама сдала. Так? Проклятый Всенижний, я же просил не рассказывать!
Его реакция меня позабавила, а выражение лица заставило рассмеяться. Он был такой недовольный, возмущенный и смущенный одновременно, что я, позабыв об осторожности, весело произнесла:
— Почему ты так удивлен? В сравнении с маг-татуировкой на тазовой области это абсолютно невинная информация. К тому же я сама догадалась.
— Что ты сказала? — Чашка со звоном стукнула о блюдце.
— Ой…
— Ирэна? — Глаза девятого приобрели стальной оттенок, а голос — морозную глубину.
Нет, нет и нет! Ни за что не расскажу, как, совершая первые переходы в академию, я посетила не только туалет в деканате и кладовую при кабинете куратора, но и мужские душевые в спортзале. Где, наверное, тридцать секунд любовалась знакомым затылком, спиной и татуировкой пониже спины. Последней больше всего, потому что…
Потому что она изображала феникса, а такие накалывались лишь тем, кто спас монаршую особу! Мысленно я веско оправдала саму себя и попыталась сбежать. Но стихийник был начеку, схватил за талию.
— Так-так, рассказывай… — Он заставил меня сесть, рукой потянулся, чтобы взять за подбородок, но я увернулась. И, чувствуя смущение и подступившую к щекам красноту, мысленно прокляла свою несдержанность.
— Что рассказывать?
— Где, а главное когда, — вкрадчиво начал он, — ты видела маг-татуировку на моей… кхм, на моем теле?
— А она у тебя есть? — попыталась сыграть абсолютную глупышку, но просчиталась.
— Ир-р-рэна!
— Просто я… то есть я…
Как говорила моя тетя Рус: «Если уйти от ответа не удается, ищите альтернативное решение», и я его нашла. Сглотнула и покосилась в сторону стакана воды с растворенным в ней кристалликом, а благородный девятый мне его протянул.
— Благодарю, ты читаешь мои мысли, — прошептала торопливо и залпом осушила состав до того, как Дейр понял мою уловку.
— Ирэна, ты что творишь? Ты же не ела!
— Какой ты заботливый… — улыбнулась я и, уплывая в темноту, подумала о том, что звать его профессором уже не актуально, даже про себя.

Глава 11

Проснувшись в понедельник утром, я обнаружила себя в кровати Дейра одетой, его полураздетым, а спальню разгромленной. Стыдливо прикусив губу, отлипла от девятого и попыталась аккуратно с него слезть. Заворчал, руками сжав мою тазовую область, но быстро отпустил, буркнув напоследок: «После лекций домой».
— Угу, — выдохнула я и выскользнула из кровати, а затем и из комнаты.
Оказавшись в коридоре, удивленно застыла: здесь словно бы ураган прошел, обстановка перевернута, все присыпано землей. И мимо этого погрома по стенам медленно пробирались горничные, тщательно подсчитывая нанесенный дому ущерб. Лилид была зла, но молча записывала, а Дивир переворачивала мебель и оценивала повреждения и то и дело фыркала.
— Надо же, с виду такой скромный, воспитанный, а на деле сволочь!
— Наглая сволочь, — поддержала ее вторая.
— И жаль, что кузен. Я бы его еще вчера прихлопнула… — Произнося это, Дивир двумя пальчиками легко подняла двухместный массивный диванчик и, покрутив его перед собой, заявила: — Средняя подушка просела, спинка сломана, ножки восстановлению не подлежат.
— Мастеру, — подвела итог Лилид и, когда вторая горничная скрылась из глаз вместе с мебелью, прицыкнула языком: — Да уж, отомстил. — Озираясь, заметила меня, столбом застывшую среди завалов раскуроченной мебели и земли. — А вот и ты! Доброе утро.
— Доброе. — Переминаясь с ноги на ногу, посмотрела на дверь в спальню Дейра, но вернуться к нему не решилась.
— Куда собралась? — Вампирша оказалась прямо передо мной и, свисая с потолка, улыбнулась.
— К себе в комнату, но тут… не пройти. — С самым несчастным видом я взглянула на нее.
— Давай помогу. — Она взяла меня за руки и, скользя по потолку, как по льду, легко перенеслась к моей комнате. А дверь в нее полностью закрывала внушительная куча земли. Я невольно поежилась, спросила:
— Лилид, скажи честно, это я в бессознательном состоянии натворила или Кишмиш решил в доме устроить гнездо?
— Не совсем ты…
— В смысле? А кто тогда?
— Уиград бестолочь! — прошипела горничная и с разворота, ударом руки, мягко сместила преграду в сторону: — Он к Дейру по пьяни земляного голема отправил. Попугать хотел. А как отозвать, дрянь такая, забыл.
— Всевышний!
— Скорее уж, Всенижний, — усмехнулась вампирша, отряхнула руки и поправила белый чепчик: — Земляному что ни удар, то увеличение силы. Когда махина эта к твоим покоям добралась, мы Ганса со свидания вызвали, а когда земляной до Дейровой спальни дошел, додумались разбудить профессора Гову.
Едва дыша, спросила:
— И что они?
— Они ничего сделать не успели… — кривая усмешка. — Голем в комнату вломился, а ты, не просыпаясь, его в воздушный кокон завернула и из дома вымела!
Невероятно, чтобы я и вот так разобралась с древнейшим маг-созданием нашего мира. Немыслимо!
— Кто-нибудь пострадал? — спросила едва дыша.
— Только монстр. — Она расплылась в довольной улыбке. — Он потом попросился под защиту Дейра и долго жаловался на тебя.
На сообщение о жалости внимания не обратила, так как взбрык к девятому за лаской и поддержкой часто бегает, но чтобы под защиту…
— И почему вдруг древнейший попросился к нему?
— Ну, знаешь ли, после семичасового кручения в коконе я бы к твоему маг-опекуну тоже подалась, — усмехнулась Лилид и открыла передо мною дверь со словами: — Хорошо, что я у него и так служу.
Оказавшись в своей идеально чистой комнате, я вспомнила вчерашний день, затем момент откровений, упоминание о маг-татуировке девятого и свое стремительное бегство в забытье. В очередной раз смутилась, но, глянув на часы, вспомнила, что у меня есть более насущные проблемы, чем самобичевание.
Собралась и, спускаясь в кухню, чтобы позавтракать, увидела, как Дивир с Кишмишем вдвоем чинят испорченную мебель.
— Доброе утро. — Вампирша с улыбкой махнула мне рукой, а вот взбрык насторожился и даже дрогнул, когда я подошла ближе.
Странное поведение для пятилапа, ранее он не боялся меня.
— Сейчас позавтракаю, и пойдем на лекции. Я быстро, — произнесла тихо и протянула к Кишмишу руку. Вечнозеленый опасливо приподнял лист, прикоснулся к моим пальчикам лапкой, словно бы прислушиваясь к чему-то, затем кивнул каким-то своим размышлениям и, весело прошелестев, отпустил.
Спеша покинуть дом, я не увидела в расписании замену и, как следствие, вошла не в ту аудиторию. Поняв свою ошибку, незаметно выскользнула из пустого помещения и направилась дальше по коридору. И история с настороженными взглядами и всеобщим опасением повторилась. Пока я шла, с удивлением отметила, что передо мной расступаются оборотни, замирают вампиры. Заметила, как в мою сторону странно косятся остальные студиозы, а преподаватели вовсе спешат скрыться. И если поведение первых двух групп я объяснить могла, то остальных — нет. И возникает вопрос: «Что я опять сделала не так?» К счастью или к сожалению, долго гадать на этот счет мне не позволили, заступили дорогу буквально в паре метров от искомой аудитории.
— Адаллиер, не так ли?
Белокурая профессор-древянистка смотрела на меня злыми черными глазами, кривила пухлые губы и почему-то, согнув правую руку перед собой, с усилием сжимала кисть в кулаке.
Из-за скромной прически и черной мантии профессора я вспомнила ее не сразу, а узнав, помянула Дейра емким матросским словом. Передо мной стояла та самая Олли, подруга Данаи, с которой, к ее великому огорчению, у девятого ничего особо серьезного не произошло. Та самая оскорбленная магиана, чьи гадости все еще приходят на маг-почту Лесски и методично уничтожают деревянных мотыльков.
Вот мы и свиделись. Путаться, а тем более врать я была не намерена, подтвердила сразу:
— Да, это я.
— Слушай внимательно, — мягким голосом и с милой улыбкой на губах прошептала магиана, беззастенчиво перейдя на фамильярное обращение: — Мне плевать на твоего взбрыка, родственные связи с ректором, дружбу с Ритшао и ее вампиром.
Об Эвении она упомянула, гадливо сморщив нос и почти выплюнув имя металлистки. Затем взяла паузу, как это делают в семье моего маг-опекуна, но весьма ее растянула.
Чтобы перебить повисшее молчание, мне пришлось ее поторопить:
— Ясно. Что дальше?
В это мгновение саламандра кнутохвост, что несла послание от Гову к Трумс, быстро передвигаясь по потолку, остановилась над нами и махнула мне хвостиком. Я с улыбкой подмигнула ей и вновь обратила внимание на профессора. Магиана неприязненно скривилась и дернула уголком губ.
— Ты можешь чистить ряды студиозов и профессоров столько, сколько вздумается, но если прикоснешься ко мне… — Вот тут в ее голосе, несмотря на мягкость, проскользнуло явное обещание смерти: —…я тебя уничтожу.
Как тихой скромнице, мне бы следовало испугаться и промолчать, но я лишь вскинула бровь и внимательнее посмотрела на руку этой… не леди. И вдруг поняла, что она так удерживает моего Кишмиша. А зря, он взбрык отчаянный и очень не любит быть в долгу.
— Олли, простите, что по имени — фамилии я не знаю, — мягкая улыбка и абсолютно невинный вопрос: — Но неужели вы думаете, что я так называемую «чистку» провожу исключительно по собственному желанию? Если так, то вы ошибаетесь. Они сами хотели уйти, о чем неоднократно сообщали в своих угрозах, противоправных действиях и попытках навредить.
Глаза ее сощурились, а я спокойным тоном продолжила:
— В данный момент первую ступень вы уже преодолели, будете и далее сжимать моего питомца, преодолеете вторую, а если не прекратите засыпать Дейра Лесски письмами, я обнародую в королевской газете ваши фотографии в обнаженном виде.
Мгновение на меня смотрели с искренним удивлением, а потом зло выплюнули:
— Врешь!
Несомненно, это был блеф, кристаллов записи в доме стихийника нет и не было, но разве не могу я использовать сведения из другого источника?
— А вы хотите, чтобы все увидели родинку в форме месяца на пояснице, татуировку клевера на правой груди или вашу принадлежность к обладательницам рыжих волос?
— Что ты сказала? — возмутилась белокурая магиана.
— Лишь то, что вам надлежит и маленький треугольник выкрашивать в белый цвет.
Произнеся это, я увидела то же растерянное лицо, когда девятый заявил ей: «Прости, я женат» — и выставил обнаженную древянистку из мужских душевых в спортзале. Именно эта сцена заставила меня остаться в кладовой и еще тридцать секунд любоваться крепким мужским… затылком и искусной маг-татуировкой.
— На этом нашу милую беседу считаю завершенной. Всего хоро… — Я договорить не успела, как дверь в аудиторию резко распахнулась и стукнула профессора по голове.
— Ирэна, вот ты где… — Вышедший в коридор Клифорд с упреком посмотрел на меня, а затем с удивлением проследил за тем, как древянистка начала оседать на пол. — Всенижний! Простите, профессор Шамин…
Наш улыбчивый титан Дит Мато успел поймать ее у самого пола, но, поднимая и разворачиваясь с ношей в руках, вновь стукнул Олли головой о дверь.
— Проклятье… — почти прошептал.
— Не волнуйся, — порекомендовала я с самым серьезным видом, — иначе ты ее до лечебного отделения не донесешь.
— Адаллиер… — укоризненно начал земляник, возвращая своему голосу прежний уверенный бас.
— Да-да, помню, я ничего не видела, — хотела скрыться в аудитории, но он меня успел перехватить.
— Ирэн, ты же меня с ней не бросишь. Лесски предупреждал, у тебя есть кратковременный переходник…
— Эх, никакой конфиденциальности.
Вздохнув, я решилась помочь не столько гадкой древянистке, сколько одногруппнику. Выудила из-за пазухи нужный артефакт, приложила его к двери, а дальше: адрес, тихий щелчок, и через мгновение мы оказались у лекарей. А еще через пару минут вернулись назад к аудитории. И вот тут Клиф заметил, что у меня расстегнута сумка.
Взбрык!
Я представила себе масштаб его мести за силовые методы и, заикаясь, трижды назвала неправильный адрес. Именно поэтому мы ворвались в палаты, когда по коридору уже пронесся душераздирающий крик ужаса.
— Кишмиш! — прошипела я, влетая в палату профессора, и удивленно застыла.
Там не было моего питомца, зато присутствовала всклокоченная и бессознательная Олли и земляной голем, страстно сжимающий ее в объятиях и оглушительно рычащий на ухо магианы всего одно слово: «Гру-у-ум!»
— Всевышний… — прошептала я.
— Твою мать! — ругнулся земляник.
— Гру-у-ум! — повторило древнейшее создание нашего мира, и профессор Шамин, которая только-только пришла в себя, вновь потеряла сознание.
В этой ситуации я ее прекрасно понимала, оказаться в объятиях четырехметрового гиганта, состоящего из золотых жил магии, валунов земли и болотной жижи, дело не из приятных, особенно когда он, самозабвенно рыча, повторяет одно и то же слово.
— Что делать?! — выдохнула я, не зная, как повлиять на голема в сознательном состоянии.
— Вязать его, пока преподавателя не удушил, — решительно заявил Клиф и вскинул руки, выплетая заклинание захвата.
Мерцающая ловчая спираль вырвалась из-под его пальцев, лихо сворачиваясь вокруг ног гиганта. А он на удивление аккуратно вернул бесчувственную добычу на койку и в танцевальном па ушел от захвата, послав нам воздушный поцелуй.
— Что за дьявольщина! — закашлялся Дит Мато в пыльном дуновении и завернул вторую спираль.
Земляной с улыбкой ушел и от нее: сделал сальто назад, затем свернулся в шар и наскоком разбил третью и четвертую ловчую. И все это в абсолютной тишине, словно бы по стенам и потолку палаты не многотонное маг-создание скачет, а пушинка. Земляник сыплет заклятиями и проклятиями, я пытаюсь поймать шар в маг-потоки, но он плавно даже игриво ускользает. Минуту, а может быть, всего лишь тридцать секунд я отчаянно старалась вспомнить слова призыва, в итоге от волнения непростительно громко для леди рявкнула:
— Ко мне!
В следующее мгновение земляной шар рухнул перед нами на пол, развернулся в скалящегося голема, вдвое превосходящего свой первоначальный размер. Иными словами, монстр оказался на четвереньках перед нами, а его голова у самых наших лиц.
— Всенижний… — пробасил парень и, задвинув меня за спину, приказал: — Ирэна, беги!
— Куда? — Я только сейчас увидела, что всю комнату накрывает полог тишины и защитный купол, который, впустив нас, закрылся. — Мы в ловушке… переходник не сработает.
Древнейшее маг-создание нашего мира утробно зарычало, скривив перед нами пасть в жуткой улыбке. Словно бы намекая, вот и пришел вашим жизням конец. И мысленно я уже молилась Всевышнему о том, что, выжив, подамся в монастырь, но в этот эпический момент окно в палате открылось, и на подоконник прыгнул мой королевский взбрык. Взъерошенный и громко шелестящий, он лапками указал голему на свободный «выход», оглянулся на сад и раздраженно попрыгал, торопя его. Земляной приказ понял, рыкнул, обдав меня и Клифа новой порцией песка, начал уменьшаться, и отчаянно жестикулирующий вечнозеленый застыл, удивленно вытянув на черешке свой лист.
— Кишмиш! — Моему возмущению не было предела, но высказать я его не смогла, попросту подавилась словами, когда вечнозеленый пятилап приветственно помахал мне лапкой, указал на бесчувственную древянистку Олли Шамин и гордо выпятил грудь-сердцевину.
Иными словами, он ни в коем случае не считает свои действия опасными и приносящими вред, даже достаточно жесткую месть и воровство во имя нее.
— Ты с ума сошел? — воскликнула испуганно. — Вы же могли профессора убить!
— Ве-е-е, — откликнулся все еще трансформирующийся голем, и Кишмиш зашелестел, поддерживая его.
— За такое хвалить не буду…
Вот тут древнейшее маг-создание нашего мира, став размером с самого пятилапа, стремглав ринулось к окну и забралось на подоконник. Уже стоя там, на белых досках, оно махнуло нам рукой и указало вниз в зимний сад, или, как его еще называют — зону зеленого отдыха.
— Через окно? Ни за что… — заявила я. — Там тридцать метров до земли и территория, закрытая для магии. Не воспользуемся силами — разобьемся, воспользуемся — не разобьемся, но и в первом, и во втором случае нас все равно обвинят в…
Земляной, недолго думая, решил меня вынудить к бегству: хлопком ладоней снял с палаты полог тишины. И пространство заполнилось гомоном заклинаний, при помощи которых доктора и маги пытались вскрыть дверь, расшибить стены и даже через пол проникнуть в комнату.
Я замешкалась, а Клиф, не желая оказаться на месте чужого преступления, неожиданно скомандовал:
— Бежим!
— Но…
— Быстро! — Забрав мою сумку, он схватил меня поперек туловища, пересек палату и ласточкой выпрыгнул в окно.
Полет, кувырок через голову и мягкое приземление в объятия вмиг выросшего голема были неожиданностью, но еще больше меня удивил взбрык. Он нарастил вокруг нас зеленую массу и скрыл от подбежавших к окну спасателей. Надо отметить, к закрытому окну.
Маги с трудом распахнули створки и, не обнаружив следов проникновения извне, а тем более бегства, закрыли их обратно.
— Хорошо сработано, — похвалил земляник.
— Что значит хорошо сработано? Мало того что они… — Я хотела их тут же на месте отчитать за неправильное поведение. Но, подумав о том, что сейчас не время и не место, протяжно выдохнула и сконцентрировала внимание всех на более насущной проблеме: — Нам из внутреннего двора лекарского корпуса не уйти, тут все под маг-защитой! Земля, деревья, стены зданий, даже железо на крыше…
Последнее произнесла с отчаяньем в голосе, которое никто из мужской троицы не поддержал. Взбрык, голем и земляник переглянулись и, поняв друг друга по глазам, одновременно загадочно улыбнулись мне, вернее, один улыбался, второй оскалился, раззявив пасть, а третий растянул лист.
— Парни, — панибратски начал мой одногруппник, который совсем забыл, что только что сражался с големом, — не хотите рассказать о путях отступления?
Они не рассказали, а показали, и пример был весьма наглядным. Взбрык без спроса и предупреждения обвил побегом Клифа и закинул его за кусты. Стремительный полет, безмолвный удар и тишина… Я в ужасе посмотрела на вечнозеленого, а он, уверенно держа лист, не краснея и не бледнея, потянулся побегом ко мне, чтобы так же закинуть.
Всевышний! Он только что убил Дит Мато, а теперь желает расправиться также и со мной! Что там Дейр говорил: «Мы в близком кругу взбрыка»? О да, я вижу, как он дорожит почти родными.
— Только попробуй! — пригрозила громким шепотом: — Мне за сегодня полетов более чем достаточно. Лучше проверь, остался ли Клиф в живых.
И вот тут из-за кустов донеслось глухое басовитое:
— Ирэна, не спорь…
Как не спорить, если земляник только что на моих глазах преодолел не менее двадцати метров, явно упал, каким-то чудом не расшибся и теперь говорит: «Не спорь»?!
— А вдруг… а вы… а я…
— Кишмиш, я поймаю ее, — заверил староста триста первой группы откуда-то из глубины, — кидай.
— Еще чего! — возмутилась я и уже вечнозеленому в приказном тоне: — Не смей.
— Взбрык, сюда идут… — продолжил настаивать неугомонный земляник. — Я поймаю ее, клянусь!
— Ты, может быть, и поймаешь, — съязвила я и погладила пятилапа, — а мой питомец хозяйкой не рискнет. Он хороший в отличие от некоторых. Правда?
И Кишмиш закивал листом, совершенно со мной соглашаясь. А Клиф Дит Мато, услышав мое заявление, наконец-то замолчал. Правда, не успела я облегченно выдохнуть, как из глубины донеслось глухое:
— Голем, кидай!
Сориентироваться, отдать иной приказ, да хотя бы возмутиться из-за состояния крайнего удивления я попросту не смогла и в следующее мгновение полетела через кусты головой вперед. Едва успела задавить истошный вопль от неожиданности и чуть не перешла на визг, когда прямо по курсу передо мной поднялась крышка люка, до сих пор скрытого землей и ветками, и из него мне навстречу высунулись клифордовские руки.
Я влетела в его объятия с приглушенным: «Всенижний…»
А он, принимая подачу, крепко стукнулся о стену за спиной и выдохнул:
— Твою мать! Тяжело…
— Что?! — Могла бы не возмущаться, но негодование на его уловку, сговор с земляным и полет были настолько велики, что теплый прием под матросскую ругань стал последней каплей на пути к раздражению.
— Ничего, — вздохнул он и отодвинул меня в сторону, чтобы поймать летящих следом голема и взбрыка.
Поймал, похвалил, сказал: «Показывайте выход», — и мой пятилап, чуть ли не пританцовывая, помчался вперед, освещая сердцевиной круглый коридор и странные светящиеся значки в местах ответвления малых тоннелей от основного. Что-то знакомое мелькнуло в них. Я прищурилась в попытке разобрать эмблему с парой стилизованных капель, а стоило ее прочесть, остановилась.
— Но это… это…
— Канализация, — подтвердил мои опасения одногруппник и похлопал по плечу, — старая канализация академии. Твои питомцы молодцы.
На это заявление взбрык радостно прошелестел какой-то марш, а голем издал гордое: «Уау», одна лишь я не знала, как унять отвращение и дрожь, приправленную обидой после полета.
— С чего вдруг?! Мы же идем по трубам коллектора. — Едва сдержала не приличествующий леди рык.
— Именно поэтому они и молодцы, — пробасил довольный потомок Дит Мато, — ни один преподаватель академии не пожелает сюда спуститься…
— Как и студиоз.
— Вот именно, — подтвердил парень и спросил у бегущих впереди: — Сколько нам еще? — Услышав шипение земляного, он подвел итог: — Нет, столько плутать мы не будем. Найдите ближайший люк…
И не успел договорить, а голем и взбрык уже скрылись за поворотом, свечение сердцевины вечнозеленого погасло, и мы со старостой остались в темноте.
— Зачем люк? — Я вцепилась в руку Клифа, не столько требуя ответа, сколько ища опоры и поддержки в пугающей пустоте.
— Чтобы использовать на нем твой переходник. — Он похлопал меня по руке. — Не переживай ты так, мы вернем тебя профессору Лесски в целости и сохранности.
— Об этом я не переживаю, меня сейчас куда больше волнует слово, которое повторял голем, — прошептала я и попросила: — Клиф, будь другом, скажи, что оно значит.
А в ответ протяжное мычание. В исполнении явно смущенного земляника оно прозвучало весьма устрашающе, и пустые тоннели коллектора сделали его «ответ» еще и чуточку утробным.
Я поежилась:
— Дит Мато, ты почему молчишь?
— Потому что… — начал он нерешительно и вдруг несказанно обрадовался голубому свечению, скользящему по трубе. — О, а вот и взбрык!
— Клиф, ты не ответил. — В свете приближающегося вечнозеленого мне хорошо было видно, как титан нашей группы отводит глаза.
— Потому что… — Он кашлянул, затем еще раз и настоятельно порекомендовал: — Ирэн, это спрашивать нужно не у меня, а у заказчика.
— Что ж, спрошу.
— Не стоит. Он не ответит… это было не слишком деликатное послание.
Загадочные слова земляника родили на моем лице улыбку. Кажется, я знаю, как это обстоятельство можно использовать в своих целях.

Глава 12

Прибежавший Кишмиш провел нас к внушительному люку, голем очистил его от грязи и камней, а я, построив переход, забыла поблагодарить расторопных питомцев. А все потому, что портал открылся не в аудиторию с триста первой группой, а в кабинет Дейра. Светлое помещение с мебелью из солнечной ольхи с неожиданно темной обивкой я узнала не сразу. Во-первых, после погрома, который в начале года устроила Эвения, он значительно изменился, а во-вторых, находящаяся в кабинете троица Лесски слаженно поднялась нам навстречу. При виде Дейра, Радоса и Уиграда я постаралась скрыть свое удивление и уверенно поздороваться. Настолько уверенно, чтобы никто не догадался, откуда мы с земляником пришли и почему профессор Олли Шамин еще долго будет без сознания.
— Доброе утро!
— Доброе, — ответили мужчины, а Дейр радостно улыбнулся.
— А вот и наша пропажа! — произнес девятый и сказал сущую нелепицу: — Староста Дит Мато, благодарю за то, что вы ее привели.
Мы удивленно переглянулись, а стихийник для непонятливых указал взглядом на кузена. Теперь очевидным стало, что сказано это было только для него, остальные в курсе места нашего пребывания. Однако лишь этим объяснением нашего неожиданного явления Уиград не удовольствовался.
Прищурив черные глаза, спросил:
— И откуда же вас привели, Ирэна?
— Из темноты. — Обернувшись, я закрыла дверь кабинета до того, как захлопнулся портал. Клиф крепче перехватил мою сумку, и я с удивлением заметила, как Кишмиш и голем оперативно прячутся в ней. Почему прячутся? Выговора за содеянное, вечнозеленый знает, им не избежать, может быть, назначу небольшое наказание за самоуправство, но не более. И взбрыку это также известно. Вот и спрашивается, чего они боятся?
Вновь обернувшись к собравшимся, столкнулась с изучающим взглядом земляника. А по его виду не скажешь, что этот маг вчера, будучи в отнюдь не трезвом состоянии, наслал на меня неуправляемого голема и забыл слова отзыва. И, судя по хмурым взглядам почти родных мне Лесски, подобное поведение, с их точки зрения, также недопустимо.
Но это ничуть не заботит кузена, наоборот, он чувствует себя королем, который легко позволяет себе спросить:
— Ирэн, дорогая, вас что-то смущает?
— Причина вашего присутствия здесь, — произнесла я холодно, не отреагировав на его открытую улыбку. К сожалению, я уже знаю ее дешевую цену. — Вы пришли извиниться?
Подобной прямоты он не ожидал, замешкался с ответом. А вот девятый удовлетворенно хмыкнул и, еще раз поблагодарив Клифа, предложил ему удалиться.
— Да, профессор, — одногруппник отдал мне сумку, шепнул: «Держись!» — и ушел в противоположную дверь.
— Милая, присаживайся. — Дейр указал мне на кресло рядом с псевдосвекром и сел обратно за свой стол.
Занимая место, я не забыла поцеловать Радоса, тепло улыбнуться стихийнику, а после вскинуть ироничный взгляд на кузена Лесски. Он продолжал за мной следить, только в этот раз не оценивая, а скорее выжидая.
— Итак?
Ходить вокруг да около земляник не желал и растрачивать улыбки впустую более не собирался, а потому, подавшись вперед, он заявил:
— Я бы хотел вернуть моего голема…
— А я ему ответил, — неучтиво оборвал его мой маг-опекун, — что решение примешь только ты и только после того… — здесь он сделал паузу, — как придешь в себя.
Так, теперь понятно, почему земляника интересовало место моей отправки сюда, он был уверен, что я страдаю от ужаса дома. А Дейр, прикрываясь моим плохим самочувствием, не знал, как еще отказать. Что ж разыграем партию так, как это надо мне.
Я мягко улыбнулась, отвечая:
— Ожидание моего выздоровления определенно затянется…
— Сколько? День, месяц, два? — предположил кузен.
— Годы. — Говорила уверенно и спокойно, перед глазами проплывали детали этого утра и поведение самого голема, а в сердце росла уверенность — не отдам. — Поэтому считаю необходимым поставить вас в известность сейчас. Голем остается у меня.
— Но почему?! — Уиград вскочил, и я кожей ощутила, как Радос напрягся. — Признаюсь, я был дураком и сделал глупость! — продолжил кузен в запале. — Но… я искренне желаю ее загладить!
— Чем?
— Как пожелает леди. — Тяжелый вздох и взгляд почти черных глаз.
— Да? — Взмах ресниц и абсолютно наивное: — Как это здорово! Я как раз хотела бы узнать…
— Что именно? — спросил все еще настороженный маг, он не спешил надеяться на лучшее и правильно делал.
Будучи уверенной в том, что страстное големовское «Гру-у-ум!» ранее предназначалось мне, я решила использовать козырь.
— Значение слова, которое вы приказали ему повторять?
Уиград растерялся, более того, смутился и, чуть скривившись, посмотрел в сторону. Радос, сидящий рядом со мной, значительно успокоился, а вот Дейр наоборот.
— Что-что? — Взгляд девятого стал колючим. — Ирэна, что произносил голем?
— Сущую глупость, — улыбка и шутливое, — о которой Уиград расскажет сам. Ведь так?
— Я не могу, — с заминкой признался кузен Лесски и со смущением посмотрел в мои глаза. — Простите.
— Итак, голем остается у меня. — Я поднялась, чтобы медленно пройти по комнате и остановиться за креслом нахмурившегося стихийника. — Но если вы желаете загладить свою вину и впредь быть желанным гостем в нашем доме… — погладила плечо напряженного Дейра и подмигнула ему.
— Хочу, — хмуро ответил земляник.
— В таком случае, — я мягко перешла к нему, прошептала: — От своего имени принесите извинения профессору-древяниске, которая нечаянно попалась в руки к некогда вашему голему. Сделайте это как можно более тактично, учтиво и сообщите, что земляной отныне в надежных руках. В моих.
— Ирэна… — Уиград поднялся из кресла, жестко глядя на меня. Но, к его досаде, на молчаливые угрозы я давно уже не реагирую.
Улыбнулась.
— Это мое условие мира, — последнее слово подчеркнула, — и вам решать, исполнять его или не исполнять. К слову, профессор Шамин в лечебном корпусе.
— Кузина, — процедил он сквозь зубы.
— Кузен. — Милая улыбка и взмах ресниц.
— Что ж, я подумаю…
Он опять хотел уйти, не прощаясь, но я его остановила:
— Уиград? — Земляник резко обернулся с надеждой во взгляде, но услышал не то, что хотел: — Учтите, чем раньше справитесь, тем быстрее я подпишу пригласительную карточку на ваше имя.
— Благодарю, — криво усмехнулся он и, кивнув родичам, ушел.
И я хотела бы скрыться вслед за ним, но взгляды Радоса и Дейра, чуть прищуренный и заинтригованный, требовали внимания. Впрочем, как и вопрос «Почему меня перекинуло сюда, а не в аудиторию?» — но я не спешила его задавать.
— Итак, почему вы здесь собрались?
— Обсуждали кандидатуру на место профессора-огневика, — просто ответил мой псевдосвекор.
— С некоторых пор, знаешь ли, у нас на одного стало меньше, — съязвил Дейр.
— И с чего бы это?
На мое подтрунивание с самым серьезным видом ответил отец стихийника:
— Неисполнение техники безопасности при опытной работе, допуск на лекцию отчисленного студиоза, пренебрежительное отношение к используемой защите и артефактам. А также бездействие и стороннее наблюдение за развивающейся катастрофой. Подобное не прощается, — отчеканил он и решительно заявил: — И я бы с радостью ее уволил и лишил лицензии…
— Но кое-кто заступился? — Я по возможности мягко улыбнулась Дейру, а он от неожиданно резко мотнул головой, произнеся одними губами: «Это был не я».
— София, — разрешил мои сомнения глава семьи, — она заступилась за девушку, желая дать ей шанс, но, к сожалению, никого на ее место не предложила.
— Нет ничего проще, возьмите Ганса, — посоветовала я, — он с радостью согласится даже на полставки. Главное, чтобы он не ошибся с выбранным образом.
Мужчины рассмеялись, и на этом Радос Лесски посчитал необходимым оставить меня и Дейра наедине. Кабинет тут же погрузился в тягостное молчание, стихийник в раздумья, а я в созерцательность книжных стеллажей.
— Рэш, — через минуту позвал меня девятый, — а могу я узнать, зачем ты спустила голема на профессора Академии МагФорм?
— Отку… — Я договорить не успела, а он уже продемонстрировал мне письмо от древянистки, пожалуй, первое без опасных вложений, написанное дрожащей от ярости рукой, размашистым почерком со множеством неприличных эпитетов.
Я вздернула подбородок и максимально честно ответила:
— Она попросила об этом сама. Угрозой. Леди не вняла моим примирительным словам и весьма грубо повела себя.
— И ты пригрозила ей раскрытием трех маленьких и очень личных тайн?
Улыбка моего маг-опекуна стала дразнящей, но я не поддалась и задала куда более насущный вопрос:
— К слову, о личных тайнах… Я строила портал в аудиторию, а попала сюда. Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Сработал режим родительского надзора, новая разработка для сверхактивных и импульсивных детей. — Это сравнение не было завуалировано, он фактически назвал меня ребенком. Обидно, но еще обиднее оказались его непростительная проницательность и последующая за ней улыбка. — Рэш, скажи, а когда ты успела узнать ее природную масть? Случаем не в тот же день, когда ознакомилась и с моей маг-татуировкой?
Несомненно, смутись я сейчас, он бы продолжил свой допрос с пристрастием и пришел к не самым приличным выводам. Поэтому я повела себя иначе:
— А что тебя удивляет? Как будущая жена, я вправе знать тело мужа.
Это был не столько намек на слова, с которыми девятый отправил Олли из душевой, сколько легкое подтрунивание, дабы увести его от скользкой темы. И, судя по прищуру стихийника и кривой усмешке, мне это удалось, рыбка заглотила наживку.
— Жена? — переспросил Лесски со свойственным ему хмыком и поднялся из-за стола. — Рэш, в роли псевдоневесты ты меня более чем устраиваешь, но взять женой… Увольте.
— Увольняю, — легко согласилась я, чем вызвала его недовольство. Надеялся услышать иное, надеялся, что я обижусь? Какая глупость! Я уже знаю, чего от него ожидать, и совсем не удивилась следующему выпаду:
— К тому же ты криба с четырехлетним сроком, и пусть я его тебе сократил на взаимовыгодных условиях, но моя мама…
Нашел чем меня приструнить… мысленно фыркнула. Заяви Дейр это еще день назад, я была бы глубоко уязвлена, но сейчас лишь подмигнула:
— А твоя мама сказала, что ничего не имеет против, и благословила меня.
Он сделал шаг навстречу.
— Ты не хозяйственная.
— Отнюдь, — парировала я. — Чердак мной давно убран, в своей комнате я самостоятельно, а главное, бесплатно расписала стены, пол и потолок. И именно благодаря мне твою коллекцию экзотов дополнили три бесценных экземпляра.
— Дочь обанкротившегося барона, имя есть, денег нет… — улыбнулся светловолосая ехидина, склоняясь ко мне.
Несомненно, для вида следовало бы обидеться, но я себе цену тоже знаю давно:
— Талантливая и одаренная леди, которая владеет собственным ИП «Чудо Рэши» и в скором времени обзаведется приличным капиталом.
— Всего лишь искорка…
— Мы оба знаем, что это не так, — мягко напомнила я.
— Страшненькая!
— И это говорит мужчина, который сегодня утром никуда не хотел отпускать меня?
— Да, — прошептал Дейр в самые мои губы и руками перекрыл путь к отступлению.
В данный момент во мне боролись два сильных чувства: желание поддаться неожиданно возникшему искушению его поцеловать и желание отомстить за все только что произнесенное. Пожалуй, я бы долго думала над дилеммой, если бы не решилась совместить оба порыва души. И отклонившись чуть назад, игриво посмотрела на девятого:
— Уж лучше прямо скажи: ты меня на свою свадьбу хотя бы пригласишь?
— Приглашу… — пообещал он, склоняясь вслед за мной.
— И кем?
— Будешь дружкой, — заявил с улыбкой.
— Прекрасно!
— Тебя это радует? — Недовольство в голосе стихийник скрыть не успел и теперь хмуро смотрел льдисто-голубыми глазами.
— Конечно, радует! Такой размах для моей экспериментаторской души, — искренне заверила я, с удовлетворением наблюдая за тем, как вытягивается его лицо. — Представление будет просто грандиозным! Ты не пожалеешь. — С этими словами проскользнула под его рукой, подхватила сумку со стула.
— Ирэн… — позвал он напряженно.
— Ах да, забыла сказать. Самое главное, со мной ты сможешь сэкономить… — обернувшись к нему, заявила я и припала губами к плотно сжатым мужским устам.
Поцелуй получился не впечатляющим, но вполне дружеским. Лесски застыл, как громом пораженный, а я выскочила из кабинета, с трудом сдерживая смех.
Получилось!

Глава 13

Мой день рождения наступил неожиданно быстро и очень радостно. Первый день весны, и первый день нового природного года. Именно сегодня на озерах сходят льды и деревья наполняют веточки живительной влагой. Удивительное время, насыщенное шепотом сказки. И с каждым днем голос ее будет становиться все сильней, пока звон капели не сменится шелестом первых трав, листьев и цветов.
И началось все с моего пробуждения под тихий спор сестер, Ливи и Эсмира решили не портить заведенной мамой традиции и пришли поздравить меня с утра.
— Лучше поставить сюда… — прошептала старшая.
— Нет, лучше там повесить, — ответила ей вторая, и что-то объемное глухо стукнуло о стену.
— И что это будет? — возмутилась Ливи.
— Красота!
— Ужас…
— Это для тебя ужас, а мне нравится. — Эсмира не желала сдавать своих позиций в вопросе оформления и уже чем-то шелестела.
— Мне — нет, так что снимай.
— А давай призовем третьего для решения данной проблемы, — нашлась наша средняя.
— Да-да, разбудим Дейра, — усмехнулась Ливи в ответ. — Он нас за ранний визит простит не скоро, а за побудку так совсем…
— Девочки, не ссорьтесь, — прошептала я в подушку и перевернулась на спину, — ведь сегодня такой хороший день.
— Проснулась! — Под дружное восклицание меня стянули с кровати и крепко обняли. — С днем рождения!
— Какие вы шумные… — выдохнула я, едва меня отпустили.
— Имеем право, — заявила Ливи, — а теперь умывайся, одевайся и открывай подарки!
— Лив, не командуй, день рождения сегодня у нее. Так что… Рэш, — Эсмира погладила меня по волосам и спросила: — Что сделаешь первым делом?
— Конечно, подарки! — Мне только сейчас было позволено оглянуться и заметить, что вся комната покрыта мишурой, которую взбрык и земляной голем продолжают развешивать сообща.
— Спасибо, — просипела я, тронутая до слез. — Это так мило, так приятно… очень!
— Не плакать, — пригрозила старшая, вручая мне небольшую коробочку, — иначе не получишь подарка…
— Но ты мне его уже дала, — ответила все еще сипло.
— Это от тети Элеоноры. — Ливи мне подмигнула.
— Она приедет? — Я несказанно обрадовалась. Наконец-то можно будет увидеть тетю, расспросить ее о жизни на островах, о ее здоровье, муже, детях, увлечениях и соседях. А еще можно будет полноценно пожаловаться на девятого и своего бывшего жениха, на долгие путешествия по стране и первые дни в Ридмейре. Уж она, я точно знаю, выслушает меня от начала и до конца без попыток отругать, как это делают старшие.
— Нет, но зато она прислала нам приглашения на конец лета! — воскликнула Эсмира. — Правда это замечательно?!
— Да… Я, конечно, рада, — вздохнула протяжно, — но… почему не сейчас? Она же так хотела с нами увидеться при первой же возможности. А вот сейчас?..
Сестры переглянулись и, прикусив губы, посмотрели на меня. Что-то не нравятся мне эти их улыбки, как сказал Ганс: «Именно за этим чуть шкодливым выражением лица сестры Адаллиер прячут самые страшные признания». Я схватила их за руки.
— Что? Что-то случилось? Говорите! Она больна, опять вернулась лихорадка?
— Она больна, но не в этом смысле, — улыбнулась Ливи, — у нее сейчас страшный токсикоз. Эль не хочет нас обидеть, но очень боится напугать.
— Как?! Опять… — я удивленно села, — четвертый раз, в ее-то возрасте?
— С ее-то мужем можно, — заявила Эсмира и вздохнула, — мне бы такого…
Что ж, вдоволь пожаловаться тете Элеоноре не получится, в ее положении думать о плохом и говорить о неприятностях не стоит. Буду считать, что все мои обиды в прошлом и не стоят даже упоминания. Я вновь осмотрела празднично украшенную комнату, искренне поблагодарила голема и взбрыка и перевела почти счастливый взгляд на сестер:
— Итак, что же вы мне подарили?
В следующие несколько минут я стала счастливой обладательницей сундучка для драгоценностей, синей полупрозрачной ночной рубашки и набора по уходу за кожей рук. Последнее Ливи прокомментировала, чуть сморщив носик:
— Твои руки, гений-изобретатель, отныне твоя визитная карточка!
— Да, но я еще не зарегистрированный мастер, и это совсем не скоро произойдет… Уж мне-то известно, что подобные вопросы в нашей стране рассматриваются месяцами.
— Кто сказал, что нет? — возмутилась Эсмира и всучила мне бланк из отдела регистрации. — Только подпиши, и имя твое!
— Девочки! — Я с визгом кинулась их обнимать. — Какое счастье, какая удача! Я стану хозяйкой собственных работ.
— Станешь-станешь, — пробурчали они, поправляя чуть поврежденные мной прически и примятые кружева. — Только для начала подпиши.
И я подписала внизу полным именем: леди Ирэна Ле… Ой! Воровато оглянувшись на сестер, быстро исправляю ошибку на Адаллиер и ставлю фамильный росчерк. Первые несколько мгновений я, затаив дыхание, ждала подтверждения и боялась отказа. И когда бумага покрылась магическими узорами заклинаний, узаконивая мои права на все изделия мастера ИрАд, наконец-то выдохнула и отложила перо. Однако рано я позволила себе расслабиться, заминка с подписью не прошла незамеченной, и я попала под пристальные взгляды сестер.
— Это твое подсознание чудит или мы чего-то не знаем? — прищурилась старшая.
— Несомненно, мы за подобного зятя, но против жизни во грехе, — сообщила средняя.
— Что? — не сразу поняла, к чему они клонят, а осознав, моментально вспыхнула. — Это не то, о чем вы подумали. Простая ошибка!
— Правда? — И глаза обеих заискрились в предвкушении раскрыть тайну века.
— Конечно, правда. У меня же все документы в Академии МагФорм оформлены на Лесски. И документы студиоза, и внутренний пропуск, да я даже диплом получу на эту фамилию… и все из-за мстительной демоницы Найши, — вздохнула расстроенно, но сестер мое отчаяние даже не покоробило.
— Как по мне, так это прекрасная мотивация для достижения цели, — резюмировала Ливи и, поправив манжеты платья, улыбнулась.
— Да, — кивнула Эсмира, — и чтобы не было проблем в дальнейшем, тебе следует породниться с этой семьей до выпускного бала.
— Девочки, — начала я укоризненно, — это была простая ошибка. И Дейр уже сказал, что я на его свадьбу буду приглашена только лишь как дружка.
— От служки до дружки…
— А там и до подружки.
— Девочки!
— Ладно-ладно, выйдешь замуж за другого… — замолчали они на мгновение и заявили, — за другого Лесски!
И рассмеялись своей шутке, а я ошеломленно смотрела на них и не знала, что и сказать. Неужели они знакомы с Уиградом? Что еще успел сделать или узнать этот надменный земляник? Когда он вышел на сестер?
— И давно вы знаете о кузене Дейра? — спросила я, как только они отдышались от смеха.
А старшие лишь весело улыбнулись.
— Мы его не знаем, но если он есть и ты с ним знакома… — Ливи загадочно замолчала, прикусив губу, и за нее фразу завершила Эсмира:
— Значит, законное получение фамилии упрощается раза так… в два!
В следующее мгновение я обеих стукнула подушкой, не сильно, как в детстве, когда они подшучивали надо мной, и я, еще не умея отвечать колкостью на колкость, хваталась за перьевое изделие. Раньше мы бы обязательно устроили бой, но сейчас Ливи скатилась с кровати с восклицанием: «Не порть прическу, у меня свидание», — а Эсми, схватив две подушки сразу, провозгласила: «А у меня встреча с декораторами через два часа, если не их, так хоть тебя на лопатки уложу!»
Глядя на ее воинственный вид, я повременила с боем:
— Нет, спасибо, мне еще на лекции надо.
Сестренки улыбнулись:
— И с каких пор тебя тянет в учебные заведения в твой личный день?
— С тех пор как там наладилось все. Вы даже не представляете, какая у меня теперь группа и преподаватели!
За завтраком я объелась, но успела в самых ярких красках рассказать о буднях студиоза, остальные позавтракать не смогли, зато насмеялись на полгода вперед. Начало моего дня рождения прошло в веселой девичьей компании вместе с Лилид и Амид, и матушкой Агафьей, которая к чаю подала трехслойный торт. Как выяснилось, мужчины этого дома были чрезвычайно заняты: девятый отсыпался, а Ганс пошел на лекции.
— На какие лекции, — поинтересовалась Эсмира. — Он учится? Или преподает?
— Наверняка второе. — Оборотница улыбнулась, объясняя: — Надел черную мантию, точь-в-точь какую носит Дейр, и выпорхнул из дома раньше шести.
И только услышав ее слова о времени, я посмотрела на часы.
— Всевышний! Я опаздываю! — поблагодарив всех за прекрасный праздничный завтрак, побежала наверх.
Вдогонку мне полетел вопрос Ливи:
— Рэш, а разве ты не хочешь остаться сегодня дома?
Я не успела ничего сказать, как за меня ответила Эсми:
— После всех ее рассказов я бы и сама дома не усидела… — и задумчиво произнесла: — Как думаешь, если и я подамся в студиозы, ты в магазине справишься сама?
Решения старшей из сестер я не услышала. Залетела в комнату, схватила сумку, в которую по команде запрыгнули голем и взбрык, и полетела вниз. Крепкие объятия, заверения в сестринской любви, пожелания хорошего дня от вампирш и оборотницы, и я шагнула из дома прочь.
Весь день поздравления и подарки сыпались на меня как из рога изобилия. Поздравляли одногруппники, профессора и даже доверенный вампир Эви. Прекрасный день, самый замечательный! А Дейр так до конца лекций и не появился. И, думая о нем, я начинала понимать Марию Хэмпт, которая, вспоминая бывшего поклонника, горестно вздыхала: «И после всего, что между нами было, он даже на день рождения мне ничего не подарил!»
А впрочем, подумала я, нынешнее отсутствие девятого значительно облегчит мое раскаяние за серию проведенных над ним экспериментов. Я даже оправдание сочинила: «Ты меня не поздравил, вот и я об опытах не предупредила». Думая так, направилась в библиотеку, чтобы завербовать в помощники василиска.
Ксил нашелся в дальнем зале нижнего книгохранилища, где он раскладывал книги по местам без лестниц и выдвижных балконов, легко, а главное, быстро перемещаясь по полкам и шкафам.
— Ух, ты! — не сдержала я восторженного вздоха, и библиотекарь, отвлекшийся на меня в полете, чуть не угодил в проем между шкафов.
— Ирэна?.. — Кажется, он крепко стукнулся, а потому с едва слышимым кряхтением спустился вниз. — Вы почему здесь?
— Я тут учусь… — заметила с наигранным укором.
— Не в этом смысле, — улыбнулся он, от чего цепочки золотистых чешуек на его носу и щеках полыхнули рыжим отблеском, — почему вы здесь в свой день рождения?
И я не нашла ничего лучше, чем взять быка за рога или, если быть точной, ящера за хвост:
— Пришла за вашим подарком.
— Простите? — Его взгляд стал более пристальным, а в уголках губ затаилась улыбка.
— За подарком, — повторила решительно, — вы же не бросите именинницу в одном очень сложном и очень важном деле. Правда?
Я надеялась, Ксил рассмеется моей непосредственности, но ящер поступил иначе. Интуитивно почувствовал подвох и улыбку подавил.
— Ирэна, что вам подарить, я давно решил. И уверен, мой выбор лучше, чем… ваша задумка.
— Но вы даже не спросили, чего хочу я.
— Чтобы не попасться в очередную словесную ловушку.
— Но почему? — Мое негодование было искренним. Почти.
— Потому что однажды, — прищурил он глаза, — спросив вас о планах, я стал свидетелем потопа внутри здания.
— И молчаливым сообщником, — охотно напомнила я, но, поймав осуждающий взгляд василиска, прямолинейно заявила: — Именно это и делает вас лучшим в деле соединения двух влюбленных сердец!
— Влюбленных? — Ящер дрогнул и забормотал: — Нет уж, спасибо. Во время прошлой помощи двум влюбленным я чуть не отморозил свой… хвост. Так что благодарю покорно! — С этими словами он взял новую порцию книг с тележки и направился к стеллажам, чтобы их расставить.
— Ксил! — Я поравнялась с василиском и начала обвинительно: — Если вы говорите о поляне для пикника Ганса и Эви, то хочу напомнить, что вы там были исключительно в образе человека.
Он покраснел и чуть не уронил книги. И я только сейчас поняла, что имел в виду библиотекарь, и стыдливо потупилась под его возмущенным взглядом.
— Мне жаль, что вы тогда замерзли… Честно. Но сейчас дело другое, и оно не выйдет за пределы лаборатории. Зато результат нашей совместной работы станет шедевром подарочных маг-изделий, соединит сердца многих и в скором будущем принесет немалый доход.
Василиск упорно молчал, я же продолжила объяснение:
— Испытуемой буду я, косвенно подопытным — Дейр, материалы есть, составы и набор заклинаний тоже, — всех сложностей объяснять не стала, решив, что и этого для начала довольно. Пусть только согласится, и тогда я раскрою всю масштабность задумки и посвящу его в каждый нюанс.
— И чего же вам не хватает? — недоверчиво прищурился осторожный Ксил.
— Пары рук для фиксации результатов.
Ответила с самым несчастным видом, на который была способна, но, к сожалению, природная интуиция василиска опять дала о себе знать. Уловив волнение в моих словах, он отложил книги и, глядя на меня, пустился в рассуждения:
— Если все так, как вы говорите, Ирэн, то для этого пустякового эксперимента подойдут и те вампиры, что развешивали воздушные тряпицы в заснеженном лесу, и горничные профессора, и даже матушка Агафья, не говоря уже о Гансе, который может вас укрывать даже от гневного стихийника.
Вот тут я решилась на маленькое признание и пылко заявила:
— Но молчать об экспериментах сможете только вы!
И догадливый Ксил тут же просчитал мою уловку:
— Дейр ничего не должен знать.
— Да. — Я смиренно сложила руки перед собой и стыдливо потупилась, надеясь, что вот сейчас, поняв собственную ценность, он согласится. Однако я забыла о преданности камердинера Лесски и добилась абсолютно противоположного эффекта.
— Это будет ошибкой, — резко ответил василиск и вознамерился уйти.
— А каждая ошибка своего рода открытие? — припомнила я его слова и попросила: — Ну, пожалуйста, в счет моего дня рождения…
Ксил не ответил, но медленно кивнул, соглашаясь: то ли со своими собственными словами, то ли с моей просьбой. Впрочем, с чем именно ящер согласился, я решила не уточнять и, нарочно приняв его молчание за знак согласия, спешно поцеловала в чешуйчатую щеку и сбежала со словами: «Жду сегодня в кабинете!»

* * *

Камердинер Дейра явился в дом Лесски в начале пятого вечера, и надо отметить, что пришел он, снедаемый угрызениями совести, а уходил окрыленный идеей. Да, как только я его хорошенько накормила, напоила чаем и объяснила суть заказа от Дениэ Гову, он тут же сменил гнев на милость и с охотой взялся помогать.
Вначале мы закончили работу над чудом для Алтай Турмалинской, а затем приступили к чуду для земляника и его дамы сердца. Начали с проверки расчетов и в ходе бурной дискуссии трижды перекроили два основных звена заклинаний для соприкосновения рук. К слову, с формулировкой справились самостоятельно без раскрытия хитрости девятого, которую он использовал на Гансе и Эви. Затем мы провели небольшой опыт, сведя собственные руки, и возгордились, пока не заметили, что на мини-приборе Гауро ту же реакцию дают мои прикосновения к столу, книге, этажерке и даже к самой себе. Везде был один и тот же мягкий всплеск розовой волны.
— Всевышний, — я упала в кресло и сцепила руки перед собой, вызвав новый всплеск на поверхности экрана, — мы сделали что-то не так.
— Ирэн, не расстраивайтесь, — поспешил успокоить меня ящер. — И давайте все же передохнем.
— Нет! Мы только начали…
— Прошло три часа, — улыбнулся Ксил, и чешуйки на его щеках полыхнули белым.
— Три часа работы, и никакого результата, — вздохнула, — нет, так нельзя!
— Можно, особенно если у вас сегодня день рождения.
— Именно поэтому нельзя, — поднялась, заявляя. — Я занимаюсь любимым делом, так что день не важен. Обновите данные прибора, и продолжим.
Ксил кивнул, но с места не сдвинулся, глядя поверх меня, а я, вновь занятая составлением заклинания, не сразу увидела гостей.
— Дорогой, тебе это ничего не напоминает? — раздался у двери веселый женский голос.
— Напоминает первый курс Дейра в Академии МагФорм, — ответил второй знакомый голос и тише добавил: — Придется предупредить матушку Агафью о появлении еще одного вечно голодного гения в стенах этого дома.
— Радос! София! — Удивленная, я обернулась к ним: — Какими судьбами? Мы думали навестить вас лишь на выходных…
— У нас была веская причина для визита. — Глава семьи улыбнулся.
— И какая?
— День рождения будущей невестки. — Родители Дейра поцеловали и обняли меня поочередно, отчего краска смущения залила мои щеки. Папенька со мной так не нежничал, а в дни рождения дочерей обязательно находил куда уехать и с кем из «друзей» повидаться.
— Поздравляем! — одновременно провозгласила чета Лесски. И в мои руки попал увесистый прямоугольный сверток, а к горлу подкатил слезливый ком.
— А Дейра нет… — просипела я, борясь со слезами.
— И этого следовало ожидать, — в один голос согласились его родители, ничуть не раздосадованные новостью.
— Но я надеюсь, вы отужинаете со мной.
— Всенепременно, дорогая. — София подхватила меня под руку и вывела в холл. — Мужчины, прошу следовать за нами.
— Подождите, но мне нужно дать распоряжение об ужине и накрыть стол, — обеспокоенно обратилась к маме стихийника.
— Не волнуйся, мы уже все сделали, — отмахнулась она. — Видишь ли, благодаря Дейру мы уже знаем, что делать в моменты его азартной увлеченности экспериментами, и на условности не смотрим. Сами приходим, распоряжаемся о том, чтобы накрыли стол, и приглашаем именинника…
— Но как? — Я удивленно посмотрела на нее, а затем оглянулась на отца Лесски: — Почему?
— Потому что все свои и наши праздники он проводил отнюдь не в кругу семьи и не за праздничным столом, — пояснил Радос.
— Поначалу мы весьма расстраивались, но быстро привыкли. — София провела меня в гостиную и усадила за стол, возле которого уже суетились Лилид и Дивир.
— А теперь, — мой псевдосвекор вновь взял слово и улыбнулся жене, — мы поняли, что будем отомщены.
И, сказав это, они многозначительно посмотрели на меня, горничные весело переглянулись, матушка Агафья, только что вкатившая тележку с вкусностями, смахнула блеснувшие в глазах слезы. Один лишь Ксил неопределенно покачал головой и озвучил мои сомнения:
— Разве из пары увлеченных экспериментаторов может получиться что-то достойное?
— Получится, — уверенно заявила София, — стоит лишь посмотреть на Адама и Агату Лесски.
Вспомнив родителей кузена Уиграда, я улыбнулась и постаралась перевести тему:
— Они действительно уникальная пара. Созвучные, как и вы, но очень спокойные, я бы даже сказала, тихие.
Родители Дейра переглянулись и неожиданно весело рассмеялись.
— Тихие, — подмигнула мне мама девятого, — потому что у Адама уровень резерва шестой и он глава горной области Огри!
— А разве в этом есть взаимосвязь? — Я посмотрела на поданную Лилид запеченную утку с яблоком и поняла, что не смогу съесть и кусочка, интерес к теме сильнее голода.
— Все очень просто. — Глава семьи отрезал кусок утки для супруги, а потом так же поухаживал и за мной. — Адам и Агата поженились, когда обоим исполнилось по восемнадцать лет. Они тогда переехали на север и два с лишним года жили в абсолютной тиши и спокойствии. Мой брат учился в местной академии, Агата заправляла небольшим магазином. И все было хорошо, пока там не начались землетрясения. — Радос положил на мою тарелку и немного грибов. — Весьма странные землетрясения, они слишком быстро появлялись и слишком быстро угасали, но главной их особенностью был высокий балл.
— До семи, — уточнила леди Лесски.
— Несомненно, первые три тряски городок выдержал, но остальные — нет. — Глава семьи смущенно кашлянул. — Многие уехали, в том числе и Адам с супругой. Как ни удивительно, землетрясения тут же затихли. А брат неожиданно стал писать о том, что и на юге страны близ города Дагрос трясет неимоверно, даже возле реки, в низине.
— Вот это сила! — восхищенно прошептала я.
— Да, сила. — Он согласно кивнул. — И когда я навестил их через два года, река исчезла в трещине, которая зовется великой пропастью Амад. В настоящее время к ней возят экскурсии.
— Там красиво, — вздохнул Ксил, — тепло, постоянно что-нибудь цветет, финики растут.
Я вспомнила слайды из географического справочника и задохнулась от восхищения:
— Пропасть создал ваш брат?!
— Да. — Теперь София, забрав у мужа нож и ложку, быстро, аккуратно и легко порезала мясо на его тарелке, не забыв шепнуть нечто ласковое. Он улыбнулся, а она продолжила рассказ: — И Адам с супругой еще бы долго переезжали с места на место, кляня природу и создавая грандиозные достопримечательности, пока они с Агатой не повздорили на людях. Это произошло в главном городе области Огри.
— К слову, ныне его украшает небольшой вулкан, за три минуты выросший на центральной площади.
— Как повздорили? — Я удивленно прижала ладошку к груди, если земля поддалась такой деформации, значит, повод был основателен. — А причина ссоры известна?
— Шторы в цветочек, — улыбнулась София, — они подбирали обивку в новый дом, и Адаму не нравилась расцветка.
— Какой ужас, они поссорились из-за рисунка, и в центре города появился вулкан!
— Не вижу в этом ничего плохого, — отозвалась София игривым тоном, — было бы хуже, если бы вулканы появлялись, когда они мирились. — Радос улыбнулся, я смущенно прикусила губу, а она продолжила говорить как ни в чем не бывало: — К тому же это обстоятельство позволило Адаму стать вначале мэром города, а затем и главой области.
— В поощрение? — не поняла я.
— Скорее в наказание, — пояснил псевдосвекор. — Бюджет города отныне формировал он, и изыскание средств на строительство разрушенных зданий тоже легло на него. Временами они с супругой еще ссорились, состояние брата позволяло поддерживать бюджет.
— Но, взглянув на результаты его работы мэром, король повысил Адама до главы области Огри. Вот с тех пор они стараются не спорить, — подвела итог София и взяла маленький бутерброд с печеночным паштетом. Вздохнула: — Конечно, вам еще долго до их взаимоотношений, но мы не теряем надежды.
— Софи, — глава семьи Лесски укоризненно посмотрел на нее, прошептав одними губами, — не смущай девочку.
А я не знаю, что ввергло меня в краску больше: слова мамы стихийника или его отца. Кашлянула и спросила об их подарке.
— Это твой тайник для записей. А птицу следует все-таки попробовать. — К утке и грибам, которые уже сиротливо обитали на моей тарелке, Радос добавил гарнир и с самым спокойным видом вложил в мою руку вилку. — Начинай.
Кажется, я знаю, на кого из родителей Дейр похож больше всего.

Глава 14

Они задержались всего лишь на час, рассказали о планах на ближайшие выходные и пригласили меня и девятого на общесемейный ужин в день Весеннего Солнцестояния.
На вопрос «Зачем? Ведь я всего лишь криба, и им это доподлинно известно» чета Лесски лукаво переглянулась и заверила: «Надо». Уходя, они крепко обняли меня, сказали, что дочерью, подобной мне, будут гордиться всю жизнь. И я опять растрогалась до слез, а затем еще раз, когда развернула преподнесенный мне артефакт. Это была магически зачарованная книга, в кругах ученых коротко именуемая — магсет. Удивительное изобретение прошлого века, которое до сих пор не было раскрыто даже самыми отчаянными умельцами. Книга, чьи страницы мгновенно копируют поверхности, к которым их приложили, и могут хранить до тридцати изображений каждая. Это своего рода тайник знаний, нескончаемая записная книжка или дневник, легко маскируемый под любое печатное издание: толстый фолиант, тонкую брошюру, журнал, газету, свиток, тетрадь и даже альбом рисунков.
Расписывая возможности моего бесценного подарка, София шепнула между делом, что у Дейра подобный экземпляр в библиотеке есть. И прячется он под видом книги, которую ни одна приличная девушка в руки не возьмет. Ее слова натолкнули меня на воспоминание о продукте печати под названием «Мгновенная страсть ветреной леди», которую Дейр хранил на полках близ балкона и, с его собственных слов, знал наизусть. И удивило меня то, что ему совсем ни к чему знание запрещенных заклинаний приворота: чтобы подчинить, стихийнику стоит лишь улыбнуться.
А на мой день рождения он так и не пришел. Видимо, кому-то сейчас улыбается… И зря я вспомнила о девятом, когда ложилась спать, потому что он все-таки явился средь ночи, чтобы улыбнуться мне.
Прикосновение лапок к моим оголившимся во сне плечу и шее было холодным, мокрым и скользящим, мгновенно вырвало из сна и заставило застонать в подушку.
— Взбрык, прежде чем ластиться в поисках тепла, ты бы хоть вытерся…
Кишмиш зашелестел что-то обиженно-возмущенное из другого угла комнаты, а холод лап переместился на вторую мою руку и начал скользить вверх к самой шее. Передернула плечами, попыталась отмахнуться:
— Голем, кыш из моей кровати!
— Ве-е-е, — отозвался земляной из того же угла, где шелестел вечнозеленый.
И я с опозданием поняла, что в комнате есть кто-то другой. Тот, кто преодолел защиту усадьбы, проник в дом, связал маг-путами моих питомцев и теперь намерен убить меня! Иных мыслей не было, да и быть не могло после всех моих приключений. Это может быть смертельный «подарочек» от Олли, Уиграда, Норго! Той же Найши или Данаи… А может, это кто-то из людей экс-короля Гадарта Великого, которые до сих пор ждут встречи с Его Величеством Дворецким! Или вампиры, братья трех серокожих, которые испугались взбрыка в образе паука. Или…
Сердце зашлось поверхностным стуком от одной лишь мысли, что это очередной друг барона Керваса, правообладатель, не дождавшийся крибы в моем лице и пришедший за нею лично.
— Всевышний, — прошептала я, в испуге призывая маг-потоки, как вдруг холод лапок на моей шее превратился в холод от нормальной человеческой ладони, и у самого уха раздалось: — Рэш, не пугайся, это я.
— Де-де-вятый! — резко развернулась и села на кровати лицом к лицу незваного гостя: — С ума сошел?!
— Еще нет. — Двойным хлопком он включил в комнате нижний мягкий свет и прищурился, явно выжидая моей реакции на его поздний визит.
Реакция последовала незамедлительно:
— Но я же испугалась до… до… Ийк!
— До икоты, — постановил он и улыбнулся. — Жаль, а я как вырвался от короля, так сразу сюда, чтобы поздравить…
— Ийк! — вот и все, что я смогла ответить, глядя на уставшего, холодного, мокрого, но почему-то довольного Дейра.
Он сидел на моей кровати в насквозь пропитавшемся водой плаще, надетом поверх пижамных штанов и банного халата, который распахнулся на груди, почти полностью раскрывая голый торс стихийника.
— Ты почему в пла-йик-ще?
— Гулял. — Маг блеснул довольным взглядом и прищурился.
Удивленно посмотрела вниз и заметила, что он еще и в домашних тапочках, на которых помимо комьев мокрого снега расположились и кусочки грязи.
— К-ку-да?
— Недалеко.
— После купания? Ийк… — правильно оценила я его мокрые волосы и запах бальзама для бритья.
— Пришлось. — Стихийник потер затылок и виновато улыбнулся.
Значит, забыл и раскаивается или расстроен, что лишь во время купания вспомнил. А может, все совсем не так? И я спросила его о причине столь острой необходимости.
— Лучше спроси, что я тебе подарю, — подсказал он и улыбнулся.
— Снеговика из грязи? — Я взбила подушку сзади, подтянула одеяло к груди, отметив между делом, что икота уже не мучает меня.
— Об этом не подумал, — повинился девятый, с трудом сдерживая смех, — прости, я не такой романтичный. Но в следующем году… — начал он запальчиво.
— Ясно! — оборвала на полуслове и протянула ладошку: — В следующем году буду ждать от тебя двухметрового снеговика, а сейчас просто дай его сюда.
— Что дать? — начал разыгрывать непонимание.
— Мой подарок, — произнесла спокойно и добавила с усмешкой: — Надеюсь, он очень дорогой и трудно добываемый.
— Какая ты меркантильная. И как я с тобой справляюсь?
— Никак, — резюмировала я и в следующее мгновение получила на ладошку стаканчик мороженого.
— Вишневое с шоколадом и орешками, — прошептал Дейр у самых моих полуоткрытых от удивления губ и поцеловал в висок, — с днем рождения, Рэш!
Вроде бы ну что такого, простое мороженое в праздничном стаканчике с надписью: «Поздравляю с двадцатиоднолетием дорогую дружку!», но как приятно, что он запомнил, как я к ванильному мороженому добавляла вишневый джем матушки Агафьи, молотые грецкие орешки и ароматную шоколадную смесь.
— Спасибо…
— Не реви, — он протянул мне ложку, — и наслаждайся.
Посмотрела на предложенный предмет, потом на стихийника и нахмурилась:
— А ты?
— А я себе взял фисташковое. — Мне продемонстрировали такой же набор для наслаждения: стаканчик и ложка, выуженные из другого кармана.
Ну, раз так, решила я, значит, наслаждение королевским десертом будет полным и безотлагательным. Открыла крышечку и приступила к дегустации, а Дейр стянул с себя плащ и халат, разулся, маг-потоками высушил собственные волосы, а так же мокрые пятна на моей простыне и полез под одеяло со словами: — Знал бы, что кондитеры очень крепко спят, придумал бы что-то другое.
— Так это все?.. — На самом деле мне было достаточно и очень приятно, но не поддеть девятого за его поздний визит было бы неразумно. Все же кое-кто отсутствовал весь день и явился только ночью.
— Не все, — ответил он и, открыв собственный стаканчик, посмотрел вначале на свое мороженое, потом на меня и спросил: — Хочешь?
— Разве что ложечку… — Не успела договорить, как названный предмет с лакомством был уже у моего рта.
— Пробуй, — улыбнулся стихийник.
Попробовала, признала, что привкус необычный, а потом дала попробовать свое мороженое ему. Мой вкус тут же похвалили, а за порцию поблагодарили, отметив, что кусочек был мал, и он нормально сладость не распробовал. С улыбкой скормила ему еще три ложечки и потребовала дополнение к подарку.
— Это не совсем презент, скорее… — Дейр тряхнул головой, отчего несколько светлых локонов упали на лоб, он со вздохом их убрал и признался: — Скорее это принадлежащие тебе предметы. Но… — таинственная пауза и откровение века, — в новом оформлении!
И передо мной в воздухе завис ключ, маленький металлический квадратик с маг-печатью на ребре.
— Это твой допуск в мой сейф к ячейке с твоими артефактами.
— Я могу их забрать? — Надежда в моей душе не спешила расправлять крылья, кто знает, на каких условиях он вручил мне подобный подарок.
— Можешь. Но как твой маг-опекун, я запрещаю ими пользоваться до твоего двадцатипятилетия. — Посмотрел на меня проницательными голубыми глазами и попросил: — Пожалуйста, не подвергай опасности ни себя, ни свое окружение. — Затем ухмыльнулся и, щелкнув меня по носу, заявил: — Я еще жить хочу!
На подшучивание, как и на щелчок, я внимания не обратила, сняла подарок с воздушного крючка и восторженно посмотрела на него. Артефакты! Мои артефакты, обереги и поделки теперь только мои.
— Довольна? — настороженно спросил стихийник и отложил свой стаканчик. — Ау, Рэш, ты меня слышишь?
— Да! — В следующее мгновение, растроганная до слез, я потянулась его обнять, а получилось, что повалила на кровать и в порыве радости поцеловала в щеку, нос, лоб и глаз: — Спасибо! Спасибо тебе огромное, а я… Всевышний! Я даже не знала, как тебе сказать!
— Пожалуйста, — сдавленно и как-то хрипло ответил девятый и отлепил меня от себя. Подержал, смеющуюся, на вытянутых руках, а затем усадил на кровать и сам поднялся.
— Что сказать? — кашлянул, прочищая голос. — Говори…
Но я не сказала, а со вздохом облегчения продемонстрировала бланк, закрепляющий за мной имя мастера-артефактора ИрАд. Думала, он возмутится или проявит свое неудовольствие еще как-нибудь, но он лишь вздохнул:
— Я только что проиграл Гансу пятьдесят золотых.
— Что? Что ты сказал?! — С удивлением поняла, что стала предметом спора.
— Да просто все, — ответил Дейр, потирая затылок, — я был уверен, что ты не сознаешься в этом, а огневик настаивал на твоем доверии.
— Ты знал!
— Ирэн, не стоит смотреть с обидой. Я узнал, что опоздал, когда решился сам тебя зарегистрировать. — Укоризненный взгляд и вопрос: — Не хочешь сказать, что за адрес был указан в анкете?
— Наш магазин, — ответила и улыбнулась, — как замечательно, что ты не обиделся.
— И даже не расстроился и был готов к совсем другой твоей реакции. — Я вопросительно вздернула бровь, и он продолжил: — И где же желание петь и прыгать? Дергаться под потолком, — возмущенно засопела, и девятый тут же исправился: — То есть танцевать? Где та Ирэна, что хотела полетать над Ридмейрой, оглашая округу счастливыми криками, и салют устроить, хрустальный дождь и радугу? Огромную, как мост, чтобы перешагнуть через всю столицу!
— А… — вспомнила, что говорила ему об этом в день освобождения от бывшего жениха, и смущенно произнесла: — Так ты же запретил давать волю моей стихийной натуре.
— Бедственной натуре, — поправил он и потянулся пригладить мои локоны: — Ну, раз так, тогда я исполняю одно твое желание здесь и сейчас! — Взял за подбородок и заглянул в глаза со смешком: — Есть что-нибудь маленькое, быстро исполнимое, что очень нужно тебе?
— Розы, — сказала, как на духу, и испуганно прикрыла рот ладошкой, потому что глаза девятого стали в два раза больше. Невольно спросила: — А что, цветы попросить нельзя?
— Ну… — Он развел руками и признался с усмешкой: — Я был уверен, что ты опять попросишься в лабораторию.
— В нее я в любом случае попаду, а вот розы…
Мой маг-опекун удивленно вскинул брови, а я вздохнула и не стала говорить, что мне цветов не дарили никогда. Одногруппники из Академии Воздушных Потоков воспринимали меня целеустремленной и пробивной, папенька не считал нужным баловать, а бывший жених так и вовсе на моих подарках экономил.
— Ясно, — оборвал повисшее молчание стихийник, — вставай.
Он просушил и очистил свои тапочки, протянул мне халат и, дождавшись, когда я его надену, взял за руку. Надо отметить, левой за правую, и в следующее мгновение рядом с нами раздалось:
«Уорд, я так рада, что ты решил преподавать в академии!..» — Голос принадлежал Эвении, и она была счастлива. А вот Ганс был хмур:
«Да, это очень хорошо».
— Дейр! — От удивления я остановилась.
Он обернулся:
— Что случилось?
— Ты до сих пор не снял маячок прослушки с Эви!
— Не было времени, — ответил с досадой и, став с другой стороны, взял мою левую руку. — Там код простой и в то же время сложный… слишком. Чуть позже сниму.
— И не забудь, ты обещал мне его показать.
— Так тебе код сейчас нужен или цветы? — спросил он, прижав переходник к двери.
— Розы.
— Что ж, прошу… — Стихийник открыл предо мной портал и пропустил вперед.
А за дверью оказалась оранжерея, огромная и темная настолько, что ее стеклянный полог растворился в ночной синеве, и растения, что тянулись к нам листьями, казались чудовищами из древних сказок. Звук наших шагов по гальке отдавался зловещим шорохом и скрипом, само дыхание казалось громким, а шепот превращался в неразборчивый гул.
— Что это? — спросила я, когда особенно громкий звук скрипнувшего под ногой камешка превратился в завывание, которое налетело на меня и чуть ли не сбило с ног.
— Не пугайся, это сторож охранной системы Ганса, коротко СОГ.
— Нашего Ганса?
— Нашего, — подтвердил маг, — сейчас дойдем до главного фонтана, и я ее отключу.
— А свет включить нельзя? — спросила я, крепче сжимая его руку.
— Пока нет. Идем.
Мы подошли к фонтану, который мог поспорить своим великолепием с работами скульпторов в королевском дворце. Изящный, мраморный, с жилами переливающихся в темноте сапфиров, он казался нереальным творением природы — раскидистым, окаменевшим деревом, с ветвей которого срываются капли и создают весьма тревожную мелодию бури. Я поежилась, не желая приближаться, а стихийник подошел к этому чуду, опустил руку в воду и весело заявил: «Привет, это я».
В следующую минуту по стеклянному пологу оранжереи заскользили узоры светящихся рун, настороженно шелестящая флора затихла, кусты отпрянули от дорожки, покрывшейся мраморной плиткой, вода в фонтане заискрилась, капли заиграли нежную симфонию, а воздух наполнился дурманящим запахом цветов.
Девятый зажег голубые пульсары-огоньки и протянул мне правую руку, чтобы не разрушить нашу идиллию голосами огневика и металлистки. Кольнула крамольная мысль, что, узнав о маячке, Ганс не обрадуется, хотя… с учетом всех покушений, совершенных на него и Эви, это не лишний источник связи с ними. Думая об этом, я позволила Дейру увести себя в правый проход от фонтана, где он остановился, выжидательно глядя на меня.
— Что случилось?
— Выбирай, — шепнул стихийник, и огоньки, созданные им, засветились ярче, выхватывая из темноты огромные кусты цветущих роз самых разных цветов и оттенков.
— Всевышний! — Я ошеломленно оглянулась, не зная, что сказать, вернее, как потребовать сюда бесплатный пропуск. Здесь были и одиночные розы, и цветочные соцветия с бархатными и почти прозрачными лепестками от бледно-голубых до абсолютно черных красок.
Девятый позволил мне восторженно походить между кустов, а затем потребовал решить вопрос цвета, потому что с количеством у него вопросов нет. В букете роз будет двадцать одна.
— Все! — заявила я.
— Что? — удивился стихийник и рассмеялся: — Рэш, меня собственная мать казнит за вандализм.
— Дейр, по одной розе с каждого куста… — выдохнула я восторженно.
— Их количество превысит твои года, — заметил он с улыбкой.
— Я стойко перенесу это обстоятельство.
Думала, стихийник для срезки цветов использует свои маг-потоки, но девятый, вздохнув что-то о груздях, взял секатор из ближайшей тумбы с инструментами и самостоятельно направился в глубь оранжереи. Полуобнаженный, в одних штанах и тапочках, он смотрелся среди цветов весьма органично, и так же органично его шипение на матросский лад вливалось в музыку фонтана.
А я с самой счастливой улыбкой кружилась, ожидая, когда же он принесет мне букет!
Но букетом оказалась огромная охапка, выглянув из-за которой мой маг-опекун весело заметил:
— Опять дергаешься?
— Снова, — парировала я и, забрав часть роз из его рук, мягко поцеловала стихийника в висок, щеку и… — Спасибо, милый, ты самый лучший псевдожених!
Зря я поспешила с честной благодарностью, потому что он застыл, а застыв, крепко сжал мои розы. И вот так неподвижно простоял тридцать секунд, за которые я успела значительно уйти вперед и задать, по крайней мере, три вопроса об увлечении Софии.
— Дейр? — Я вдыхала аромат самых чудесных цветов в мире и счастливо улыбалась сбывшейся мечте.
— Все в порядке, — откликнулся он со вздохом и опять ругнулся. А затем медленно, с кривоватой улыбкой направился ко мне: — Просто задумался.
— О чем?
— О том, как сделать так, чтобы у тебя всегда под рукой были розы. — Стихийник поравнялся со мной и подмигнул.
— И что надумал?
— Тут два варианта: зачаровать от высыхания эти, — он указал на охапки цветов в наших руках, — или заставить взбрыка цвести…
— А может, разобьем сад на заднем дворе? — спросила я с робкой надеждой.
— Нет, слишком муторно, долго, занимает много места… — начал девятый перечислять.
— А матушка Агафья была бы рада.
Но мое замечание его заставило лишь усмехнуться:
— В этом случае она потеряет место либо под грядки, либо под кладбище для врагов. — И устрашающим тоном заверил: — Оборотница их на заднем дворе закапывает. В шахматном порядке. И последовательность там приблизительно такая: враг Дейра, враг Ганса, враг Дейра, враг Ганса, враг Дейра, враг профессорской дружки, враг Ганса, сама профессорская дружка… — протянул он, забавляясь.
— И ты над этим еще смеешься?
— Почему бы и нет, место для тебя еще пустует, но рядом я обязательно один кустик розы посажу…
— Дейр! — оборвала его на полуслове.
— Ладно-ладно, на этот счет шучу, а вот насчет взбрыка вполне серьезен. — Он удобнее перехватил мои розы. — Ты только представь себе — цветущий вечнозеленый пятилап и бегающая рядом вечная подпитка! По-моему, эта идея достойна премии.
— Подпитка? — ошеломленно переспросила я. — Это ты обо мне с такой нежностью?
— На самом деле о големе, — усмехнулся. — Если ты не заметила, Кишмиш к тебе в объятия уже не рвется.
И он, чуть ли не пританцовывая, направился к фонтану, чтобы прикоснуться к нему рукой и произнести: «Я уже ухожу». Мелодия падающих капель постепенно начала меняться, а полог оранжереи темнеть.
— Взбрык меня променял? — вздохнула с тоской.
— Пожалел, — поправил Дейр и добавил, подмигнув: — Себя пожалел, ты же храпишь неимоверно!
Странно, в прошлый раз я подтрунивание стихийника перенесла спокойно и в начале прогулки также воспринимала легко, а вот сейчас меня его слова задели. Видимо, день такой, или же это я растрогалась из-за огромного букета роз.
Но посмотрела на цветы и поняла, что не намерена грустить по такому ничтожному поводу в этот прекрасный день. Упрекнула лишь:
— Девятый, неужели так тяжело воздержаться от колкостей хотя бы сутки?
— Вообще-то я весь день только это и делал, — нашел он достойное оправдание для своего отсутствия и заявил: — К тому же сейчас второй час ночи следующего дня, так что…
— Что ж, спасибо за розы, — оборвала его на полуслове и уверенно пошла вперед, — а теперь покажи мне, где здесь выход.
— Ирэн, ты что, обиделась? — спросил он недоверчиво и быстро нагнал меня.
— Нет! Я просто поняла, что по тебе скучать не буду никогда! Ни когда закончу учебу, ни когда перееду домой, ни когда обзаведусь семьей. В принципе никогда.
— Почему? — не понял Дейр.
— Потому что все хорошие воспоминания будут перечеркнуты твоими насмешками, подтруниванием и иронией.
— Рэш, я же по-дружески.
Он попытался заступить дорогу, но я уверенно обошла его и направилась в ближайший освещенный проход.
— То есть я еще радоваться должна, что это не по-вражески? Спасибо. Учту!
За проходом скрывался внушительных размеров коридор, в котором я и десяти шагов не прошла, изумленно остановилась. Потому что вдоль его правой стены шли ряды маг-капсул с растениями, вдоль левой — с животными, под стеклянным полом лежали древние окаменелости, посередине стояли витрины с древним маг-оружием, а в конце коридора высился огромный стеллаж, на котором сетью лежали три охранных заклинания высшего порядка.
Оглянулась и поняла, что, несмотря на всю свою обиду, не могу не задать стихийнику вопрос:
— Дейр, это что?
— Коллекция моей семьи, оружие собирают братья, окаменелости — отец и дед по материнской линии, растения — мама и сестра, а все остальное — я. Показать?
Охотно кивнула, и он сгрузил розы на ближайший стеклянный стол с кинжалами, туда же переложил букет из моих рук и повел меня вперед, коротко рассказывая о том, где и что хранится.
— Потрясающе! — Я смотрела на огромные коллекции и не могла поверить собственным глазам. Здесь были самые редкие и уникальные экземпляры флоры и фауны нашего мира, осколки прошлых цивилизаций и лучшие творения магов-оружейников — гениев, унесших свои секреты с собой.
— Да, это еще что… — Девятый довел меня к самому охраняемому стеллажу в конце коридора и спросил, не скрывая гордости: — Ну, как?
Это были его изобретения, от самых ранних до самых новых, в том числе и запечатлитель, вспышкой которого я когда-то давно… испортила Дейров портрет.
— Превосходно! — охватив взглядом три сотни изобретений с пометкой ЛесДе, невольно посмотрела налево и изменившимся голосом произнесла: — Просто великолепно…
— Знал, что тебе понравится, — заявил стихийник.
— Я не об этом.
— А о чем? — спросил, не предчувствуя подвоха.
— Об этом. — И я пальчиком ткнула в ближайшую капсулу, где в разных позах замерли целых три, не одна, не две, а три… огненные саламандры-кнутохвост! Белая, красная и голубая. — Ты… ты… — Слов не было, но, дав себе отдышаться, я их нашла: — Ты два часа третировал меня из-за ящерицы, в то время как у самого их целых три…
Он не дал мне договорить, потянул на себя и сжал в крепких объятиях:
— Рэш, ну неужели ты думаешь, что я просто так бы тебя уговаривал?
Будучи расплющенной на его груди и упирающейся носом в его шею, смогла лишь фыркнуть, а он со смешком пояснил:
— Это саламандры моих братьев и отца, подарок, который в моем роду вручается в шестнадцать лет.
— В таком случае где твоя? — спросила глухо, губами коснувшись его ключицы.
— Выкупила меня…
Произнес он это столь странным тоном, что я невольно вспомнила о его первой любви, криб-заключении, выпавшем как раз в год его шестнадцатилетия, и, бессознательно жалея, ладошками провела по его плечам и груди.
— Ой… Прости! Тебе плохо пришлось?
— Проклятый Всенижний! Мама и это рассказала… — И столько разочарования в голосе, что я невольно вновь погладила плечи девятого и подняла к нему лицо.
— Да, чтобы я чувствовала себя уютно в вашей семье.
— И только? — Стихийник иронично изогнул бровь, а по глазам видно — готовит новую колкость и рад!
— Дейр, ну, какой же ты…
— Какой? — Он склонился ниже, заглянул в глаза.
— Вредина! — ткнула кулачком в бок и вырвалась из объятий. — Розы несешь ты…

Глава 15

Второй день весны хоть и был пасмурнее первого, но начался так же великолепно, как и мой день рождения. Во-первых, я проснулась среди роз, которые взбрык собрал в нежные букеты и разместил в вазах по всей комнате. Во-вторых, вспомнила обо всех своих подарках и ключе, который подарил мне Дейр. В-третьих, с упоением восстановила в памяти сцену его извинения за грубость.
Как оказалось, мое решение не воспринимать его шутки всерьез он принял близко к сердцу и поспешил исправиться. В дальнейшем на его сознательность я могла не рассчитывать, а потому тут же запросила еще один стаканчик мороженого с вишней, шоколадом и орешками. Отсюда вытекало в-четвертых — завтрак я начала с королевского десерта! И я была столь счастлива сегодня, что меня ничуть не расстроила надпись на подарочном стаканчике: «С добрым утром, вымогательница!»
Главное, с добрым!
Позавтракав, поднялась наверх, забрала сумку и свою маг-охрану и уже хотела создать портал в Академию, как вдруг меня окликнули.
— Ирэна? — на удивление мрачный Ганс, постучав в приоткрытую дверь, заглянул в мою комнату. — У меня для тебя сюрприз. Поздравляю… — В мои руки перекочевала маленькая коробочка, макушка удостоилась поцелуя, а утро тяжелого вздоха. — Извини, вчера… не успел.
— Все в порядке. Не извиняйся. — Я улыбнулась и задала вопрос, который мог его расстроить: — Как тебе академия и студиозы?
— Как и везде…
— Эви рада?
— Очень, — сказал он и еще больше нахмурился.
Поняла, что прямые вопросы огневику лучше не задавать, и предложила то, что, по словам моей тети Элеоноры Рус, способно развеять грустные мысли:
— Пойдем погуляем?
— Куда? — не понял он.
— В Академию МагФорм! — Я взяла его под локоть и безапелляционно заявила: — Ты же не оставишь меня без охраны в пути.
— Ирэн, — улыбнулся криво, — у тебя и без меня охранников двое. Если взвесить все способности твоих питомцев и оценить их возможности, то я бы сказал, что ты охраняешься на уровне королевы.
— В таком случае я настаиваю на увеселительной прогулке.
— И с каких пор я шут? — ничуть не обиделся Ганс.
— На шута ты сейчас менее всего похож, а вот на рассказчика… — Я подмигнула. — В любом случае ты не имеешь права отказать персоне с королевской охраной.
— Опять шантажировать будешь разоблачением и прочим? — припомнил он прошлые мои уловки и болезненно скривился. Так-так-так, кажется, я знаю, в каком направлении вести разговор, и теперь точно докопаюсь до истины.
— Нет, всего лишь припугну, — улыбнулась и с самым уверенным видом, на который была способна, вручила ему свою сумку. — Даже не сопротивляйся, нам все равно по пути.
— У меня лекции не скоро, — попытался возразить огневик, но я отмахнулась, продолжая тянуть его за собой.
— В любом случае тебе перед ними нужно пройтись. Подышать свежим воздухом, посмотреть на чудесное утро и весь мир!
Но вопреки моему воодушевлению утро встретило нас пасмурным небом, легким туманом и мелкой холодной моросью, которая превратила обочину дороги в непроходимую топь.
И Ганс со смешком заметил:
— Вижу, мир нам рад.
— Очень! — постаралась не растерять своего энтузиазма. Накинула на голову капюшон, активировала утепление мантии и с жалостью посмотрела на сапожки — запачкаются. Но затем взглянула на своего сопровождающего и поняла, что расстраиваюсь зря.
— Не знаю, как мир, а я рада, что иду с огневиком! — Его Величество Дворецкий скептически поднял брови, и я с невинным взглядом вопросила: — Ты ведь подсушишь дорожку, пока мы не дойдем до тротуара?
Взмах ресниц и самая наивная улыбка в расчете на согласие, а он в ответ усмехнулся:
— А может, все же воспользуешься портальным переходником или, на худой конец, каретой?
— Зачем, если рядом со мной такой сильный маг, как ты? — прошептала изумленно и добавила тихим голосом: — Ведь у тебя до сих пор хранятся сто пятьдесят резервов…
Огневик напрягся, головой покачал, но подсушивать землю под нашими ногами все-таки начал. А стоило нам выйти на мощенный булыжником тротуар, он тяжело вздохнул и в раздумьях заметил:
— Не скажи ты о резервах, я бы о них и не вспомнил.
— Почему?
— Потому что Эви продолжает считать меня простым дворецким с сильным артефактом поглощения. А еще она отчаянно старается сохранить наш роман в тайне. И до сих пор не назвала своего настоящего имени.
Я улыбнулась:
— Это прямо говорит о ее чувствах, ради своего избранника она готова отдать все…
— И даже предложила заплатить сбежавшему жениху.
Я удивленно вскинула брови:
— Чтобы он отказался от нее?
— Чтобы исчез. Она понимает, что Гансуорд эль Гаерд связан с родом крепко, и отказаться ему попросту не позволят… — с горечью усмехнулся наш дворецкий. — И поэтому предлагает ему сто пятьдесят резервов. Сумму, которая поможет выйти из-под гнета родовых законов, откупиться от криб-срока, если он… то есть я в нем нахожусь, и выбрать жену по своему собственному усмотрению.
И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, именно это письмо я передала от металлистки Гансу под кодовым званием «другу Дейра из Аркады». И озвученное ею предложение было более чем заманчивым, не будь Его Величество Дворецкий тем самым женихом…
— И что ты решил?
— Поговорил с родными… — болезненно скривился он. Маска на его лице стала каменной и угрюмой, а голос глухим, почти сердитым. Маг замолчал, и несколько минут мы шли в тишине, пока я не спросила:
— Ты предложил им поискать другую подходящую невесту?..
— Нет, — отрезал он жестко. — Сказал, что другую я уже нашел. Отказываться от нее не намерен и пойду против решения рода и семьи.
— Но ты же генерал аркадской флотилии, — изумилась я, — ты потеряешь звание, маску, доступ в верха, доверие и…
Всевышний! В туманной дымке второго дня весны передо мной предстали не самые радужные картины из будущего огневика. Разжалование, отречение от рода, быть может, ссылка и… опустошение. Я громко сглотнула, не веря, посмотрела на него.
— Ты решился на все?
— Рэш, — Его Величество Дворецкий накрыл мои пальчики на сгибе своего локтя и мягко их погладил, — двенадцать лет эта мишура довлела надо мной, отравляя жизнь. И если я и не выглядел отчаявшимся все это время, то лишь потому, что другого счастья не знал.
— А теперь знаешь?
— Знаю. — Улыбка-молния сверкнула на его лице, и пасмурный день стал многократно светлее. — И не откажусь от него ни за что и никогда.
— Я рада!
— Я тоже. Одна беда… наши семьи против так называемых «безродных избранников». И ее не отпускают так же, как и меня. Поэтому и я, и Эви отчаянно скрываем свои настоящие имена друг от друга и нашу связь от остальных.
— Но вы же должны теперь постоянно сталкиваться в академии…
— Сталкиваемся и делаем вид, что не знакомы.
— Как? Но…
И вновь он понял с полуслова, объяснил:
— Она попросила об этом меня. Боится, что Гадарт задумает нападение на простолюдина, выгоревшего мага, в котором даже маг-отпечатка нет… И пока маска скрывает мой истинный уровень, для остальных я именно таким и являюсь.
Протяжно вздохнула. Памятуя о том, что рыжая красавица встретила бывшего жениха пощечиной, когда он привез из Аркады студиозов — металлистов. И о том, что возлюбленного Уорда, которого она не видела пару недель, зацеловала, я была уверена, эта история завершится всенепременно положительно и обязательно свадьбой. Однако тревожил вопрос: как это произойдет и когда?
— Знаешь, — произнес Ганс совсем тихо, — будь я сторонним наблюдателем, посмеялся бы над незадачливой парочкой, погрязшей в собственных тайнах и во лжи, но…
— Эви ждет решения сбежавшего жениха, — догадалась я, и он кивнул, — а ты?.. — хотела спросить: «Что теперь он намерен сделать?» — но ничего вслух сказать не успела, огневик протяжно вздохнул.
— А я не знаю, как ей все рассказать до того, как вмешаются мои.
— Ганс, неужели твои родные хуже, чем ее?
— Нет, — он мягко улыбнулся, — родные у меня просто замечательные. Крепкая, дружная семья, которая не желает мне зла.
Несомненно, далее шло извечное «но», камень преткновения и самое настоящее зло.
— Узнав имя моей «безродной» невесты, они обязательно свяжутся с главой ее рода…
«Для заключения новых условий!» — мысленно ужаснулась я, но наш дворецкий опроверг мои опасения:
— Предложат выкупить. В общем, попытаются сделать как лучше… — Следующее «но» маг не обозначил, оборвал себя на полуслове и остановился, тревожно вглядываясь в туман. Туда, где уже виднелись шпили академии и горящие фонари подъездных аллей.
— Что случилось? — спросила обеспокоенно, потому что таким я его еще не видела. Черты лица заострились, глаза стали глубже и темнее, губы пропали в кривой линии рта, а скулы выступили неестественными углами.
— Тш-ш-ш! — Огневик отцепил мою руку от своего локтя и, на пальцах показав: «Жди здесь», растворился в воздухе.
Я лишь улыбнулась, уверенно полагая, что мне с недавних пор бояться больше нечего и некого. Сегодня, сделав первую запись в магсете, подаренном родителями Дейра, я с удивлением отметила, что мотыльки, проверяющие мою почту, уже не сгорают, никто более не пытается навредить мне или обсмеять, и даже ярые почитательницы стихийника дорогу более не заступают. Опасаются, и правильно делают. В целом жизнь налаживается не только у меня, но и у окружающих, и это замечательно!
Его Величество Дворецкий появился через несколько минут, хмурый и немного всклокоченный.
— И кого ты в тумане выловил?
— Выловить не получилось, но я спугнул наблюдателя, — ответил Ганс, беря меня за руку.
— Думаешь, люди Гадарта?
— Трудно сказать… Либо он перестал экономить на наемниках, либо это уже мои.
Кто мои — не пояснил, довел до ворот академии и, пожелав хорошего дня, отпустил со словами: «Будь осторожна и внимательна».
— Всенепременно, — указала на сумку и повторила его слова, — со мной лучшая королевская охрана.

Этот день прошел замечательно, а за ним и следующие два пролетели незаметно. Наверное, потому что на лекциях все было тихо и гладко, а после них мы с Ксилом закрывались в кабинете Дейра и проводили расчеты сложной формулы. Долго и упорно пересчитывая и вычищая ошибку первого опыта, мы добились того, что прибор фиксировал теперь лишь прикосновения к теплым поверхностям и отражал его звуком. Несомненно, это был хороший результат, правда, недостаточный. Заклинание не видело разницы между рукой василиска и плитами камина, а потому я направилась к девятому за помощью.
Где искать стихийника в субботу в начале одиннадцатого ночи, мне было известно — в лаборатории. Однако он нашелся отнюдь не там, а в спальне, быстро собирающимся на какое-то явно закрытое мероприятие. Я вспомнила о его желании поехать к родным и приуныла, они все уже знают, что я криба, и пусть все еще хорошо относятся ко мне, но уж точно не принимают за свою…
— Ты к родителям? — спросила тихо, совсем позабыв о цели своего визита.
— Нет, но я нашел веский повод, чтобы в эти выходные их не навещать, — ответил Дейр, оправляя на себе темно-зеленый пиджак вместо привычного сюртука, и подтянул сложный узел шейного платка.
В белой рубашке, черном жилете и таких же брюках стихийник смотрелся строго и в то же время броско. Его голубые глаза отливали сталью, светлые волосы — платиной, а улыбка разила наповал. Дерзкая, нахальная, приправленная капелькой иронии и самодовольства. Сейчас я бы призналась не только себе, но и ему, что готова любоваться девятым открыто, однако меня задели его слова о родителях.
— Но ты сам хотел!.. — удивленно возмутилась я.
— Не хотел, был обязан, но вовремя нашел предлог, — поправил он и улыбнулся.
— Какой?
— Ты и твое нездоровье! — хмыкнул мой маг-опекун и просительно прошептал: — Рэш, поболей сегодня ради меня.
— Как? Но, Дейр, я здорова, — уверенно прошла в глубь комнаты и заставила его посмотреть на себя, — а даже если бы таковой не была… они… Они, — слова давались с трудом, и все же я их произнесла: — Твои родители уже знают, на каком я здесь положении.
— Но это еще не значит, что они изменят свое отношение к тебе. К тому же моя мама может воспринять нашу уловку как знак свыше и продолжить играть. — Стихийник взял меня за плечи, мягко их сжал. — Поэтому я ответственно заявляю, что тебе сегодня плохо.
И проказливо подмигнул, так, словно бы подобное хулиганство ему не впервой. Невольно задалась вопросом:
— Девятый, а сколько мероприятий ты по моей «вине» уже пропустил?
— Ну, на мое счастье… — и к неудовольствию остальных, подумала я, — мне досталась весьма слабая и крайне капризная невеста. — Его руки скользят с моих плеч вниз и, огладив локотки, спускаются к запястьям. — Чуть кашлянет, и я боюсь от нее отойти.
— А вот это гнусная ложь, — заявила надменно и хотела руки свои из его пальцев вырвать.
— Отнюдь, — парировал стихийник, прижав мои ладони к своей груди, и заверил вдохновенно: — Кашель — предвестник температуры, температура — первая ступень к лихорадке, лихорадка — начальная стадия бессознательного состояния, которое в твоем случае выливается либо в метель, либо в семичасовой кокон, либо в воронку Кервея, — сверкнул он недобрым взглядом: — Так что да, я действительно боюсь…
Аккуратно освободила руки и отошла, думая о том, что его родители уже пригласили на день Весеннего Солнцестояния, так что отказаться не удастся. Поэтому сейчас я улыбнулась, соглашаясь ему подыграть:
— Хорошо, сегодня, так и быть, я поболею, но…
— Без но! Никаких условий, Рэш, — заявил Дейр, однако это не остановило меня и мое требование.
— Но поддержу я игру лишь тогда, когда получу формулу маячка, срабатывающего на прикосновение. К тому же ты обещал… — С этими словами я выудила из кармана блокнот и перо и вручила их псевдожениху.
— Моя дружка — шантажистка! — патетично воскликнул он, забирая у меня канцелярские принадлежности.
— Ты сам меня вынудил.
— Что ж. — Присев за ближайший столик, стихийник на мгновение прикусил кончик пера, а затем на чистом листе вывел формулу, вернее всего, лишь ее часть. Именно ту часть, над которой мы с василиском бились три дня подряд, почти разобрали загвоздку и уже не нуждались в разъяснениях. А потому, когда Дейр с умным видом заявил: «Вот она», — я компетентным тоном сообщила, что это не все.
Улыбнулся шире.
— Просто я решил взять пример с моей дружки, чтобы узнать, каким заданием она озадачила Уиграда Лесски.
— Ничего сложного, — заверила я.
— И все-таки, — настойчиво произнес мой маг-опекун и поднялся.
— Он должен попросить прощения у профессора Олли Шамин. Так как голему указ ставил он, то пусть он и извиняется.
Я кивнула на блокнот, и Дейр без слов наклонился над столом и продолжил запись формулы. Правда, написав еще треть, остановился.
— И что за слово повторял земляной?
Если он надеялся, что я вот так прямо скажу и подставлю незадачливого кузена, то он ошибся. У любой информации есть своя цена, а возможность допекать Уиграда была бесценна. О чем я и сообщила в иносказательном плане.
— Свободный доступ в лабораторию. — Как по мне, подобная бесценность равна слову голема.
— У кузена на фразу силенок бы не хватило. — Девятый намек не понял, хмыкнул, продолжая выписывать заклинание и рассуждать вслух: — Чтобы достучаться до сознания древнейшего маг-существа, ополовинивается резерв тройки, а потом столько же уходит на заучивание…
Я улыбнулась осведомленности стихийника, а он весело хмыкнул, не поднимая головы и не отрываясь от записи:
— Нет. Слово должно быть одно, в крайнем случае, два…
— Оно и было одно, — заверила искренне, как только он прописал нужный мне узел заклинания, — но узнать ты его сможешь, когда я получу свободный доступ…
Не договорила, он резко выпрямился и развернулся ко мне:
— Ну, Ирэна!
Перо в его руках лопнуло, и я испуганно пролепетала:
— Только блокнот не рви… мне его данные еще в магсет переписывать.
Не порвал, отшвырнул в сторону и, сделав шаг ко мне замер, тяжело дыша. Я боялась посмотреть в его глаза, и так кожей чувствую, они прожигают меня насквозь. И, прикусив губу, мысленно вознесла молитву Всевышнему, потому что девятый таким напряженным ранее не был никогда.
Секунда первая, вторая, третья, мгновения текут медленно и в то же время неумолимо. И когда счет перевалил за минуту, стихийник выдохнул, приходя в себя и в свое веселое расположение духа. Костяшками согнутых пальцев провел по моему подбородку, скуле, к самому ушку, а затем, едва касаясь, опустился по шее к основанию горла, мягко погладил и, будоража душу не только прикосновением, но и голосом, произнес:
— Забудь о лаборатории лет так до двадцати пяти.
Артефактами собственного изготовления не пользоваться, о лаборатории и не помышлять, перечислила я мысленно и возмутилась подобной несправедливости.
— Но почему? — подняла взгляд выше его галстука и невольно сглотнула под темнеющим взором девятого.
— Потому что, — его рука скользнула вниз по моему плечу, — ты даже представить не можешь, — пальцы обошли по кругу локоток и спустились к самой кисти, — насколько опасно…
Он замолчал, не договорив, и лишь кадык дернулся.
— Насколько опасна я? — попыталась понять его формулировку и не выдать голосом дрожи, что охватила меня.
— Нет. — Мягкий смешок и загадочное: — Насколько опасно выводить меня из себя. Тема твоего присутствия в лаборатории, любой лаборатории, — уточнил он, — лично для меня уже болезненная. Еще одно упоминание, и я могу просто-таки не сдержаться…
Вспомнила поцелуй, лишивший меня дыхания, и снова судорожно сглотнула. Стихийник, стоящий почти вплотную ко мне и прожигающий тяжелым взглядом, мягко поднял вверх мою кисть и поцеловал пальцы, обжигая дыханием и не прерывая контакта глаз.
— Хо-о-орошо, я больше не бу-у-уду, — прошептала, едва дыша.
Ироничная полуулыбка, и Дейр глухо попросил:
— Пообещай.
В это мгновение мое сердце явно решило покинуть тело, протаранив грудь, именно поэтому я беззвучно прошептала: «Обещаю» — и была наконец-то отпущена.
— Благодарю.
На мою удачу, он спешил, поэтому, произнеся слова извинения, галантно поклонился и покинул собственные покои через портал. И слава Всевышнему, ничего не забыл и ни за чем не вернулся, иначе бы увидел, как я опустилась на пол, тяжело дыша. Ошеломленная странной реакцией собственного тела на скромные прикосновения девятого, я еще долго сидела на ковре, ощущая то поднимающийся в груди жар, то окатывающий с ног до головы холод.
Проклятый Всенижний, кажется, я действительно заболеваю…
Но стоило лишь подумать об этом, как я решительно поднялась. Болеть мне нельзя, не сейчас. Во-первых, нужно выполнить заказ Гову. Во-вторых, вскоре откроется наш семейный магазин чудес. И в-третьих, по словам моей одногруппницы Таггри, через две недели в академии по случаю дня влюбленных будет бал. Само празднество, как и танцы, меня мало привлекало, все же после бала Всех Стихий в королевском дворце я начала опасаться шумных сборищ. Однако это был тот редкий случай, когда начинающий мастер праздничных маг-представлений мог проявить свой талант, сделать бесплатную рекламу и зарекомендовать себя перед огромным количеством магов и простых людей.
Кто откажется от подобного случая? Вот и я не собиралась отказываться. Даже более того, решила использовать «родственные связи» и написала ректору академии письмо с предложением, пятью вариациями маг-представления и ценами. Не забыв при этом упомянуть о внушительной скидке ему, как моему рекламодателю.

Глава 16

В воскресенье мы с василиском наверстали упущенное и разобрали собственные ошибки. Формула привязки заклинания к прикосновению в этот раз получилась идеальной, давала чистый звук, зависящий от продолжительности контакта, степени надавливания и яркости чувств. Одна проблема, я как испытуемая не могла вычленить внушаемый знак от посторонних ощущений. Так, прикоснувшись невзначай к девятому за завтраком в понедельник, я услышала тихий звон сработавшего заклинания, ощутила запланированное покалывание в пальцах и невесть откуда взявшийся холодок, что скользнул по спине. Вот именно этот третий «признак» навел меня на мысль о нечистоте эксперимента.
То, как я вздрогнула, Дейр заметил и тихо спросил о самочувствии.
— Морозит, — солгала я во имя науки и задала встречный вопрос: — А где ты вчера был?
— У тебя опять проснулось чисто женское любопытство?
— Нет, просто хочу удостовериться в том, посетил ли ты тайное собрание мастеров маг-оружия или твоим приглашением могу воспользоваться я, — продемонстрировала пригласительный бланк, найденный в его кабинете еще вчера, и с сожалением услышала, что на собрании он все-таки был и весьма продуктивно пообщался. Жаль.
— И над чем работают нынче мастера?
— Над детектором лжи. Последние два судебных разбирательства доказывают, что он не точен в анализе ответов.
— Изобретают новый?
— Нет… хотят улучшить старый. — Стихийник намазал на булочку масло и с улыбкой заметил: — На месте разработчиков я бы подключил детектор и к тому, кто проводит испытание в зале суда.
— Почему?
— Потому что от него зависит, какие вопросы и как будут заданы ответчику, а с чувствами, знаешь ли, можно играть. И в этом случае неважно, искренни слова ответчика или нет, дознаватель может обернуть все иначе.
Эти слова девятого заставили меня задуматься над собственной работой. Я задалась вопросом: «А имею ли я право заверять Эфку Нэфку Трумс в искренности чувств Дениэ Гову, если сама не в силах проверить их правдивость?»
Придя на лекции в понедельник, я была погружена в свои размышления и, записывая материал, не особо отслеживала передвижения преподавателя по аудитории. А ведь ранее не спускала глаз с представителя высшей аристократии государства Либи. Профессор Данеуш Шир, потомок чистокровного темного эльфа и вампирши графских кровей, был грациозен, быстр, немного свиреп и крайне надменен. Как и прочие преподаватели кафедры боевых искусств, он не чурался едкой иронии и колких высказываний, призванных на веки вечные закрепить знания в головах студиозов. А потому, читая курс защиты людских поселений от стихийных бедствий, он приводил примеры катастроф с учащимися академии в главной роли. Для этого темный эльфо-вампиро-граф лениво прохаживался по рядам и отбирал зазевавшихся, растерявшихся, не вовремя решивших отвлечься на иные дела или задумавшихся, каковой сегодня была я.
— Итак, будущие разрушители бедствий, пришло время для задания на смекалку. — Триста первая группа довольно загудела, а я головы от записей так и не подняла.
— Давайте представим на мгновение… — продолжил Данеуш Шир, шипя, — что мисс Ирэн Адаллиер при выборе дома в городе Тарак была столь же невнимательна, как сейчас.
На мое плечо опустилась его рука, и я только сейчас поняла, что преподаватель стоит за моей спиной, недобро щурится и обдумывает новые колкости.
— И в своей невнимательности приобрела права на поместье в опасном районе города. Да? — Вопрос был адресован мне, и возразить я не посмела, кивнула, принимая правила игры и условия, в которые попала исключительно по своей вине. На доске тут же вспыхнула карта предлагаемой для задания местности, красным пятном выявляющая мое приобретение.
— А теперь допустим, что Риггер, бывший хозяин поместья, а также хитрый делец, облапошивший Адаллиер на крупную сумму, забыл сообщить ей о частых землетрясениях и возможном извержении вулкана. — На карте появился характерный разлом, а сбоку разрез вулкана и его наивысшая точка. Точка была внушительной.
Риг обернулся ко мне с виноватой улыбкой и развел руками, говоря: «Прости». Простая поддержка одногруппника, но эльфо-вампиро-граф решил ее не спускать, с ленивой усмешкой заявил:
— Да, наш Риггер-делец об этом несчастье признался своей любовнице в письме, но позабыл сообщить новой землевладелице. — И парень тут же спрятал записку, которую писал для Таггри. О том, кому именно она предназначалась, к счастью, преподаватель не знал, иначе бы и водницу вовлек в неприятную историю задания.
— Прощаю, — милостиво отозвалась я.
— Интересно, — усмехнулся профессор и наклонился ко мне, — а простит ли наша невнимательная леди местного мэра земляника Дит Мато?
— И что он натворил? — спросила невинно, даже не представляя, чем наш Клиф привлек внимание вредного Шира.
— А он в попытке откусить побольше тайно проводил разработку алмазов под домом дельца. — На карте вспыхнула сеть тоннелей, пересекающих не только дом, но и весь участок. Оценив сложность задания, наша группа тихо охнула, а Клифорд, который жевал зубочистку, чуть было ею не подавился, кашлянул и смущенно улыбнулся мне.
— Прощаю, — вздохнула с укором. — Все-таки столько породы перерыть и ничего не найти…
— Откуда такие умозаключения? — удивился профессор.
— Так сами посудите, — улыбнулась я, — найди он алмазные прииски, давным-давно покинул бы пост мэра и городок, который вот-вот уйдет под землю.
Данеуш Шир обнажил клыки в улыбке:
— Занятно, но мы отвлеклись.
Он хлопнул в ладоши, окна аудитории закрылись ставнями и занавесями, свет погас, и эльфо-вампиро-граф спросил пробирающим до дрожи голосом:
— Адаллиер, в ночь с 15 на 16 декабря в районе города Тарак произошло землетрясение, пробудившее вулкан, утром вы проснулись в поту и дыму, потому как лава по разлому проникла в пещеры Дит Мато и направилась к вашему дому.
На доске тут же высветились пути движения потоков, и самый большой надвигался на дом, в котором, исходя из задания, только что проснулась я. Неприятная ситуация, и еще неприятнее чуть прохладная рука вампира, вернувшаяся на мое плечо и чуть сдавившая его.
— Ваши действия, леди? Что будете спасать первым и как намерены спасаться сами.
— О Всевышний! — Я поднялась, разрывая контакт, и, спустившись на пару ступеней, обернулась к преподавателю: — Первым делом я помолюсь водному божеству.
— Поясните, — прищурился профессор, в свете сияющей доски его лицо смотрелось хищной маской. Отстраненно подумала, что с таким попутчиком в дороге лучше не встречаться, иначе до места назначения не доедешь.
Я продолжила спуск к кафедре, рассуждая на ходу:
— Как все вы видите по карте, на пути лавы находится колодец, так что, проснувшись поутру в поту и дыму, я первым делом увижу гейзер, бьющий из колодца. — Карта развернула дом и план спальни, выходящей окнами во двор. — Умываться, понятное дело, не пойду, но определенно догадаюсь, что к чему.
— В крайнем случае очередная вспышка вулкана подскажет, — хмыкнул эльфо-вампиро-граф, и моя группа повеселела.
— Ну, вспышку я увижу лишь в том случае, если ветер унесет облако пепла в сторону, — самокритично сообщила я и вплотную подошла к доске. Краем глаза заметила, что профессор не спустился вслед за мной, а сел на освободившееся место и даже в конспект заглянул. Беспардонный индивид. Хорошо, что я в тетради не оставила никаких секретов. И, решив, что взбрык и голем не позволят Данеушу Ширу перейти грани дозволенного, а мой магсет вряд ли раскроет свои тайны, я со вздохом углубилась в изучение предложенных схем, почти сразу же увидела идеальное решение поставленной задачи. Обернулась и с улыбкой заявила:
— А впрочем, более я ничего делать не намерена, потому что все давным-давно сделано за меня.
Подобное заявление вызвало мертвую тишину в аудитории, а я, вооружившись указкой, приступила к детальным пояснениям:
— Как вы видите, потоки, выбранные лавой, замкнуты и закрыты от трещин. — Указала на тупики, а затем и на разрезы пещер. — Вот здесь и здесь наш мэр укрепил тоннели и стены шахт. Пусть и был он жадным, но сделал все честно, — похвалила Клифа, и тот с улыбкой изобразил поклон. — Итак, дойдя до конца, лава застынет и уплотнится, в дальнейшем лишив меня страха перед землетрясениями.
— Вам неизвестен объем лавовых потоков, — сообщил эльфо-вампиро-граф, но я лишь отмахнулась, продолжая пояснение:
— Несомненно, излишки пойдут вверх, через единственно доступный ход — колодец — искусственную трещину в системе замкнутых пещер, — произнесла уверенно, хотя на этой точке рассуждений развитие моей идеи увязло без объяснения. Но я опять указала на разрез шахт, а затем на колодец и неожиданно увидела знакомый знак. Вспомнила его значение, и первоначальная идея спасения получила дальнейшее развитие. — А теперь смотрим на чертеж водостока, разработанного еще во времена правления Гадарта Великого.
И скомандовала:
— Доска, высветить карту водосброса.
На поверхности тут же развернулся новый план и внушительные водные сооружения, в которых вот уже пятьдесят лет никто не был заинтересован. Группа ахнула, я улыбнулась. Хорошо, когда в твоих помощниках Ксил, библиотекарь главного книгохранилища Академии. Такой учитель, как он, еще при подготовке к вступительным экзаменам обязательно поделится знаниями относительно карт и разъяснит их обозначения.
— Как вы видите, — продолжила менторским тоном, — он уходит к морю. Разработанный для спуска лишней воды, сработает в этот раз для вывода лишней лавы.
— Хорошее знание картологии, — похвалил Риггер.
— Да, и благодарю покорнейше за то, что вы, бывший землевладелец и расчетливый делец, оставили чертежи в хозяйской спальне.
Указкой повернула изображение на доске и показала восточную стену комнаты со схемой участка и главными объектами, в том числе и водостоком. Заметила ее нечаянно только что, но как вовремя в ответ внесла!
В темной аудитории послышались тихие смешки, но преподаватель не сдался, заметив серьезным тоном:
— Землетрясение может вызвать смещение русла реки.
Карта отобразила сдвиг горной речушки, которая вдруг стала на пять километров ближе к моему землевладению и, разрушив водосброс, соприкоснулась с лавовым потоком. Но я лишь пожала плечами:
— В этой точке лавовые потоки для меня уже не страшны.
— А камни? — не унимался Шир, с улыбкой глядя на меня: — Вы подумали о том, что в ходе вашего праздного бездействия на Тарак в целом и ваш дом в частности обрушится масса камней и кусков лавы, которые водный поток выбросит вверх.
— Камни? — посмотрела на город, затем на план со значком города, на время его основания и искренне заверила: — Это также проблема не моя.
— Ир-р-рэна, — прорычал эльфо-вампиро-граф и поднялся из-за моей парты, — вы хоть осознаете свой ответ?
— Вполне, а также я осознаю, что любое вмешательство мага-воздушника приведет к гибели населения потому, что над городом Тарак вот уже два десятилетия стоит купол, призванный защищать пространство под ним от камней и земли, ежегодно выбрасываемых якобы спящим вулканом. — Говоря это, я улыбнулась и подняла вверх газету, оставленную профессором на кафедре. Главная статья выпуска гласила: «20 лет безупречной службы воздушного полога!»
В аудитории послышался смех, а затем и хлопки, последние, к слову, принадлежали самому преподавателю. Доска погасла, окна распахнулись, а Данеуш Шир мягкой походкой хищника направился ко мне.
— Пять, заслуженно. — Он открыл журнал группы, поставил оценку и, расписавшись под ней, спросил: — Почему вы изначально не воспользовались собственной силой? Не попытались предпринять действия, достойные мага?
— Я искорка, — пожала плечами и призналась в очевидном: — А в созданных вами условиях времени на смешивание составов усиления у меня попросту не было бы. К тому же, проснувшись в поту и дыму и увидев гейзер, бьющий из колодца, я бы обязательно перепутала состав.
Он рассмеялся, принимая мой ответ, и отстраненно заметил:
— Вы первая, кто с заданием справился без потерь.
— Благодарю.
Едва я успела вернуться на собственное место и незаметно дать мотылькам задание перепроверить мои тетради и прилетевшую почту, как в аудиторию без стука ворвалась Эвения. Строгая прическа, черная мантия профессора и резкость в каждом движении ее ничуть не портили, а, наоборот, одухотворяли, она, словно бы воительница, вошла в покои поверженного короля. К слову, о короле… Я скосила взгляд на Данеуша Шира и поняла, что он забыл, как дышать, и я с трудом удержалась от ошеломленного возгласа. Мне впервые довелось увидеть, как металлистка с демонической примесью в крови влияет на мужчин независимо от их возраста, вкусовых предпочтений и положения. Все до одного они медленно поднялись при ее появлении и, расправив плечи, замерли, настороженно выжидая и почти не дыша. Со своего места я глаз одногруппников не видела, но мне было достаточно выражения лица нашего профессора — предвкушение охоты.
— Эвения Рит? — Эльфо-вампиро-граф растерял всю надменность и, как пылкий влюбленный, спустился с кафедры к ней. — Чем я могу вам помочь?
— Вы — ничем, — резко ответила она. Оглядев студиозов, уточнила: — Триста первая группа, кафедра бедствий?
— Да, — ответил Клифорд, и его такой привычный бас рокотом наполнил аудиторию и эхом откликнулся где-то вдали.
— Адаллиер есть?
К этому моменту мотыльки проверили мои принадлежности и упорхнули к чернильнице. И я вышла навстречу к Эви из-за широких спин.
— Я здесь, — посмотрела на профессора Шира и спросила: — Вы позволите мне?.. — не договорила, а он уже закивал, счастливый угодить.
— Да-да, спускайтесь, Ирэна, — поймал он раздраженный взгляд металлистки и расплылся в клыкастой улыбке: — Если необходимо, можете уйти на несколько минут.
— Благодарю, — ответила я за обеих.
— Не потребуется, — жестко отрезала рыжая красавица и уже ко мне обратилась со вздохом: — Передашь? Другу из Аркады… — в мои руки легло письмо.
— Я поняла.
— Спасибо! — Сжав мои пальчики, металлистка удалилась так же стремительно, как и вошла.
«Какая женщина!» — вздохнули наши парни, медленно сели на свои места, затихли. И я кожей почувствовала, как взгляды всех устремились на меня.
— А вы давно?..
Судя по взгляду эльфо-вампиро-графа и наших парней, я могла попасть под перекрестный допрос и выбивание правды, а потому быстро перевела тему.
— Лекция еще не завершилась, — напомнила учтиво. — Профессор, вы желаете дать еще одно задание или рассказать об ошибках, которые ранее допускали студиозы?
— Что? — Он моргнул и вышел из-под действия чар леди Ритшао. — А… да, — прочистил горло, просмотрел записи и продолжил занятие.
Передать записку Гансу я рассчитывала дома, а получилось, что он сам нашел меня на большой перемене в библиотеке. Появился из-за стеллажей, как демон Всенижнего, с каменной маской-лицом, пылающим взглядом и голосом, подходящим для загробных речей, чем основательно напугал не только меня, но и Ксила. Василиск, занятый поиском книг под мой запрос, услышав огневика, не успел ухватиться за полки и сорвался вниз. Так что появление нашего дворецкого сопровождало не только эхо, разнесшее по библиотеке душераздирающее «Что она тебе передала?», но и грохот падения ящера.
— Ганс…
— Тш-ш-ш! Не привлекай внимания, — шикнул он и, взяв меня за руку, растворился в воздухе.
Мы оказались в апартаментах, которые я уверенно могла назвать местом обитания потомственного огневика. Красная комната изобиловала золотом и черными элементами интерьера, торжественная и немыслимо дорогая, она казалась тронным залом. Я оглянулась и еле удержалась от неприличного для леди возгласа.
— Это…
— Мои апартаменты, — кивнул Его Величество Дворецкий, сбросил с плеч мантию профессора и отшвырнул ее на подлокотник кресла. Я проследила за ее полетом, а затем подняла неверящий взгляд на мага.
— И ты вместо того, чтобы жить здесь, занимаешь комнаты в доме Дейра? Ты…
— Ирэн, я здесь и живу все время. У себя дома, как и прочие служащие Лесски. — Он продемонстрировал мне свой переходник. — Видишь?
— Вижу.
Смутившись наивности своего вопроса, поправила ворот мантии, чем привлекла к себе внимание огневика. В раздражении поджав губы, он подошел ко мне и, опустив руки на плечи, спросил:
— Так, а кто поставил маячки?
— Какие?
— Вот эти. — И Ганс снял с меня три крохотных сияющих огонька, чтобы в следующее мгновение прихлопнуть их второй рукой.
— Не-не зна-аю… — поежилась. Неприятно чувствовать себя замешанной в нечаянном «стукачестве»: — Лишь профессор касался правого плеча и крепко его сжимал.
— Имя? — грозно вопросил Ганс.
— Данеуш Шир.
— Этот пытался снять, — многозначительно хмыкнул огневик. Он стряхнул с рук остатки шпионских маячков и уже совсем другим тоном спросил: — Так что тебе передала Эви?
Я отдала ему письмо и прошлась по комнате, разглядывая обстановку, в которой даже мелкие детали соответствовали огненной стихии. Ручки, петли, гвоздики, узоры на ткани и мебели, принты занавесей и покрывал. И не успела я рассмотреть столик из черного серебра с ножками в виде огненной кошки, как в покои Ганса влетела взвинченная молоденькая девушка.
— Дядя!
В следующее мгновение меня бесцеремонно задвинули за шкаф, которым я всего минуту назад искренне любовалась, и тихо шикнули: «Молчи и не двигайся!» Я бы так и сделала, не заметь в отражении стекла удивленный взгляд девушки. И тихо ойкнув, запоздало отвернулась от окна.
— Инни, — в голосе Его Величества Дворецкого сладчайший мед, но говорил он вкрадчиво, как с маленькой, — ты что-то хотела?
— Да… — Смелость изменила ей, и девушка пролепетала: — Для начала извиниться за то, что вошла без стука… — Она аккуратно закрыла за собою дверь. — Я не знала, что ты…
— Не важно, родная, — мягко перебил ее Ганс и незаметно вручил мне вскрытое письмо от Эви. На верхнем листе огненными буквами вспыхнуло: «Сиди тихо», и только после этого подошел к племяннице. — Что случилось?
Суть ее возмущения сводилась к тому, что ее, Иннию, он также должен был отправить в Ридмейру на лекции металлистки, которая преподает в Академии МагФорм. На это огневик уверенно и обстоятельно ей разъяснил, что набрал группу лучших адептов военной Академии Металла. И они отбыли не просто лекции слушать, а пройти подготовку для высшего эшелона военных. И да, в рамках курса по оружию студиозы также прослушают лекции по металлу у профессора Рит.
Она не дала ему договорить, возмутилась, обиженно топнув ножкой:
— И все они увидят рыжую леди Ритшао, что отказала тебе из-за какого-то проходимца!
— Инни! — укоризненно окликнул Ганс, но она не услышала.
— Ведь это так! Это же от нее отрекся род. И ее простая фамилия Рит совсем недавно была королевской Ритшао!
— Милая, ты…
— Дядя, — вновь перебила она, — не стоит смотреть на меня так. Я не попаду под твое очарование, и даже голос не меняй. Роберт прямо сказал, что в академии прячется именно она. И ты же знаешь, как я хочу отомстить этой металлистке…
— Инни! — рыкнул огневик так, что стекла зазвенели.
Его голос был ужасающе грозен, я от испуга чуть было не прикусила язык, что говорить о его племяннице, которая упала в чуть скрипнувшее кресло.
— Дядя, ты в порядке?
— Нет! Извини! — Еще один рык, и с тяжелым вздохом он потребовал: — Не смей даже думать о мести. Ты поняла? — Видимо, дождался ответного кивка и продолжил: — Я виноват перед нею. Я! До окончания прошлых переговоров между странами мне не следовало соглашаться на брак, не стоило подписывать бумаги и заверять в своем решении. Я не имел права так рисковать, потому что их законодательство мне было известно…
— Но ты же проигравшая сторона, ты стал криб-заключенным…
— Да? А что в моей жизни изменилось? — задал он резонный вопрос, и девушка не нашла что ответить. Ганс же горько усмехнулся: — За двенадцать лет я лишь чуть-чуть изменил свои устои, а она… уж прости за грубость, но леди Ритшао горечи нахлебалась сполна. Ее оторвали от семьи, закрыли во дворце и запретили удаляться от королевского двора. Знаешь ли ты, что для женщины значит криб-рабство?
Он говорил жестко, прямо, заставляя ощутить чужую боль. Боль, которую с недавних пор воспринимает, как свою.
— Ни мужа, ни детей, ни любви… и ссылка за любую провинность.
— Но она обучалась здесь, в Аркаде… — напомнила Инни слабым голосом.
— Будучи под наблюдением и постоянно одна. — Огневик вздохнул и прошелся по комнате. — Она искала здесь меня, хотела договориться, а я прятался, как… — вздохнул.
— Ты имел на это право! — запротестовала его племянница.
— Нет, не имел. А что до ее рода… Эви… — Он резко выдохнул и продолжил спокойнее: — Леди Эвению Ритшао не подвергли отречению, она сама ушла, да только далеко не отпустили.
— И чего они хотят?
— Сто пятьдесят резервов, — беззвучно произнесла я, и огневик, словно бы прочитав мои мысли, тяжело вздохнул:
— То, что я не желаю отдавать…
Я прикусила губу и с трудом подавила удивленный вздох, он только что с головой выдал себя, свои истинные чувства к рыжей красавице и присущее огневикам чувство собственности. Но, к счастью, девушка ничего не поняла.
— Повтори, пожалуйста, — робко попросила она.
— Нет, это ты… поясни: как о профессоре Рит узнал твой брат и почему ты так возмущена моим отказом?
— Потому что Роберт уже там, и это при том, что единственным металлистом в нашей семье являюсь я…
— Он в Ридмейре?! — переспросил огневик, вновь начиная злиться: — В Академии МагФорм?
— Д-да, он поехал с дру…
— Этером и Антуа, — прорычал Ганс, и я по голосу поняла, что он весьма недобро прищурился. — Теперь понятно, откуда слежка и маячки…
— Что? — Его племянница повторила мой мысленный возглас, но ответа не удостоилась.
— Ничего, — резко оборвал огневик и уже учтивее произнес: — Прости, Инни, но сейчас тебе следует уйти. — И, судя по шагам, мужчина решительно пересек комнату, открыл дверь и на удивление вкрадчиво уточнил: — Надеюсь, вопрос о мести леди Эвении Ритшао ты более не поднимешь?
— Д-да… — ответила напуганная девушка, и маг решил пойти на уступку:
— А что до ее лекций по металлу, если хочешь, я могу сделать так, чтобы ты посетила их… позже.
— Спасибо, — ответила она и неслышно покинула покои.
Тишина была оглушительной, тяжелой и дрожащей одновременно. Я молчала, боясь выглянуть из-за шкафа и столкнуться с тем Гансом, который не контролирует собственного голоса и, возможно, эмоций. В отличие от его племянницы мне было хорошо известно, что маска огневика хранит не только государственные тайны, но и сто пятьдесят резервов, которые, дай он им волю, выжгут в округе все.
И в данный момент мне захотелось, как и Инни, тихо удалиться за дверь. Но, слава Всевышнему и выдержке генерала аркадской флотилии, прошла минута, затем вторая, и ничего не произошло.
— Ирэна, ты прочла? — Огневик окликнул меня куда более спокойным голосом. Я вышла из-за шкафа, почти не боясь.
— Что именно я должна была прочитать?
— Письмо от Эви. — Он оказался прямо передо мной.
— Ганс, чтение чужих писем недостойно леди. К тому же, узнав столько нового, я не могу не спросить: «Что ты решил?»
В том, что он быстро, а главное, правильно разберется с племянником и его друзьями-разведчиками, я была уверена. Когда знаешь, кто крепит маячки, легко сделать так, чтобы охотник сбился со следа. А потому мой вопрос касался исключительно рыжей красавицы, о чем я и поспешила сообщить ему, одновременно натолкнув на верную мысль:
— Несомненно, перед Эвенией тебе необходимо заблаговременно проявить и лучшие стороны настоящего Гансуорда…
— Это будет сложно сделать, — он горько усмехнулся, — ведь на прошлое ее письмо я так и не ответил.
— Да? — Я постаралась не задать обвинительного вопроса: «Так почему же ты не соизволил?» — и вернула ему листы со словами: — И что она написала сейчас?
— Согласилась на любые условия… Лишь бы я освободил ее от криб-заключения.
Если металлистка пишет подобное — значит, она в отчаянии и напугана? Всевышний, что у них произошло? Я опустилась в ближайшее кресло и поджала ноги. Кажется, следующая информация будет небезопасной.
— Ганс, а что стало причиной ее согласия?
— Прошлым вечером агенты экс-короля пытались честно отработать аванс и напали на меня. — Он мягко улыбнулся, поясняя: — Тяжелые повреждения они успели получить, но не нанести. Эви увидела лишь пару царапин и…
— …и очень испугалась за своего простолюдина и бывшего профессора-практика с перегоревшим даром.
— Догадливая, — махнул он рукой, и в комнате стало светлее.
— Н-да, вот это поворот. — И в задумчивости я произнесла: — Жаль, что ты не выбрал личину Гансуорда эль Гаерда. Было бы проще.
— И как ты себе это представляешь? — возмутился огневик и сел в кресло напротив. — Генерал аркадской флотилии за кафедрой Академии МагФорм?
— Заметь, это звучит лучше, чем генерал аркадской флотилии, криб-заключенный на оставшиеся восемь лет. — Огневик нахмурился, и я поспешила заметить: — Впрочем, ты легко исправишь все прошлые недочеты, если честно расскажешь ей ситуацию от лица Гансуорда. А затем предложишь встретиться, дабы обговорить возможные варианты выхода из положения…
— Ирэна! — развеселился Его Величество Дворецкий, став на десять лет моложе. — Она не согласится.
— Почему нет? В прошлую вашу встречу без масок она влепила тебе пощечину, так что теперь, в счет своей несдержанности, Эви вполне может согласиться…
— Ту… оплеуху я заслужил, — усмехнулся Ганс.
— Всевышний! — У меня перед глазами до сих пор стоит видение отпечатка тонких пальчиков на щеке огневика. Засосы от рыжей красавицы я тоже помню, но пальчики в памяти отпечатались сильнее. — Что нужно было сделать, чтобы так вывести металлистку из себя?!
— А ты как думаешь?
— Конечно, у меня есть предположения, но я и представить не могу, чтобы ты… — произнесла, смутившись и не договорила.
От мага последовала проказливая улыбка и смешок:
— Ирэн, я не видел Эви две недели, собирал сорванцов со всех кафедр военных академий, здесь в Аркаде. Возвращаюсь, а тут она неприступная и надменная, железная леди. Я не удержался, поймал ее в кладовой, сгреб в охапку и…
О дальнейших действиях соскучившегося огневика можно было судить по полыхнувшему в глазах пламени.
— В таком случае, — я смущенно кашлянула, — прежде чем поведать ей о сложностях своего выбора и предложить встречу, тебе придется дважды извиниться. Первый раз за молчание, второй — за поцелуй… — поймала хмурый взгляд и рассмеялась: — Хотя я не представляю, как ты его объяснишь!

Глава 17

Но зря я волновалась. На следующий день, зайдя в кабинет Эвении и передав ей записку от сбежавшего жениха, мне довелось увидеть, как неясная тревога, поселившаяся в глазах металлистки, сменяется несмелым огоньком надежды.
— Ирэн, благодарю! Вы ангел, приносящий удачу… — Она порывисто обняла меня и тут же отстранилась. — Скажи, если я сейчас же напишу ему, когда придет ответ?
— Сегодня, в крайнем случае завтра.
— Что?!
Я улыбнулась ее изумлению и, памятуя о маячках, которые Ганс вчера снял с меня, постаралась объясниться, не используя настоящих имен и точных формулировок.
— На данный момент я единственное связующее звено, — вот так парой слов мне удалось вычленить из их переписки неизвестного друга Дейра. За что лично я себя хвалила.
— Так ты его видела, слышала… — настороженно спросила Эвения. — Вы встретились лицом к лицу?
С небольшим опозданием поняла суть ее вопроса и постаралась заверить в своей беспристрастности.
— Нет. Он предусмотрел этот нюанс и обезопасил себя от непредсказуемой поклонницы. — И рукой я указала на себя.
Рыжая красавица улыбнулась и села писать Гансуорду, а я, выждав несколько мгновений, ненавязчиво решила кое-что уточнить:
— Вчера ваше появление вызвало волнение в нашей группе, и я хотела спросить…
— Спрашивай, — разрешила она, дописывая последнюю строчку послания.
— Скажите, сложно отличить истинные чувства от фальшивых?
Рука магианы дрогнула, и она посмотрела на меня удивленно:
— Почему ты спрашиваешь? Я более чем уверена, что чувства нашего общего знакомого к тебе искренни. Если честно, я никогда ранее не видела его таким и… — Несомненно, она говорила о Дейре, что было приятно, но меня сейчас волновал исключительно научный вопрос, и подходящая к концу перемена не позволила дослушать ее до конца:
— Это для исследований, в которых мне не хватает личного опыта. — Рассказать всю подоплеку с заказом Гову не представлялось возможным, но я надеялась, она поймет.
— Вот как… — улыбнулась металлистка, и я решительно кивнула. — Тогда мой ответ звучит так: отличить их очень сложно, особенно если ты мечтаешь об ответных чувствах.
— А если подвергнуть анализу искренние чувства? Как они проявят себя? Это более крепкие объятия, поцелуи или…
Рыжая красавица на несколько мгновений задумалась, посмотрела на письмо Ганса, неожиданно ответила:
— Он ставит интересы женщины выше своих. Всегда, а не временно.
Прекрасная мысль, однако она не подходит, на подобную проверку уйдет масса времени. И его у меня нет. В подтверждение моих мыслей в коридоре раздался звонок, приглашающий студиозов в аудитории, но я решила добиться более точного ответа:
— А какие-нибудь нематериальные проявления искренних чувств есть?
— Нематериальные — легко спутать со страстью и вожделением, особенно на первых порах… — Эви горько усмехнулась своим мыслям и, покачав головой, передала мне письмо для Гансуорда эль Гаерда. Она провела меня к самой двери и уже там шепнула: — Я бы могла сослаться на нежность, которая просыпается в мужчине при виде дамы сердца, но и это может быть наносным… — Тяжелый вздох и совсем тихо: — Самый верный признак — это когда он начинает чувствовать тебя.
Металлистка опять говорила о девятом, но я, вспомнив вчерашнюю отповедь Ганса для племянницы Инни, просияла довольной улыбкой.
— Все поняла! Спасибо, — прижала к двери переходник, назвала номер нужной аудитории и, радостная, шагнула вон: — Хорошего дня!
На следующей паре мы изучали строение водоворотов, которые, как обещала молоденькая преподавательница, мы вскоре научимся поднимать вверх. Это было сродни фантастике, но Ники Орберо клятвенно заверила — справитесь. И никто не решился спорить с магианой, сумевшей пару лет назад предотвратить катастрофу на юге страны. Это произошло, когда она, еще не успевшая завершить обучение на универсала, приехала погостить к тете в город Тарак. К той самой тете, что, невнимательно прочитав договор купли-продажи, приобрела не только поместье, но и пещеры под ним. Как оказалось, именно ее случай мне и довелось вчера разбирать у эльфо-вампиро-графа.
Всевышний!
Всего на мгновение представив ту ситуацию реальной, я дрогнула и внимательнее присмотрелась к профессору-воднице, ее уровень едва достигал двойки, но ум определенно был прозорлив. Ни одна лекция с ней не заканчивалась просто, группа обязательно получала на дом задание в форме притчи или истории. Я восхищалась ею, этой хрупкой с виду девушкой, которая ростом едва доходила мне до плеча, заплетала волосы в простую косу и казалась серьезным ребенком в профессорской мантии. И она, вот эта милая девчушка, предотвратила бедствие?! Невероятно.
Поймав мой заинтересованный и в то же время удивленный взгляд, преподаватель хищно улыбнулась. И Таггри, заметив это, дернула меня за рукав, прошептала тревожно:
— Не смотри так: внешность обманчива…
— Она вампир? — спросила я тихо, не в силах понять, что прячется за клыкастым оскалом Орберо.
— Оборотень, летучая мышь, — мило и в то же время язвительно ответила неожиданно оказавшаяся рядом профессор. — А вы… Лесски, не так ли?
— Ирэна Адаллиер, — поправила я и поднялась со своего места, интуитивно ощутив исходящую от нее опасность.
Неприятный холодок обосновался в районе затылка, тревожа и настораживая. Несомненно, ничего плохого магиана мне сделать не может, да и вряд ли посмеет после случая с профессором Олли Шамин. Но нагрубить ей вполне по силам, и, кажется, именно этим она и решила себя развлечь.
— Вы не родственница? — Злобно прищурилась.
— Нет. — Говорю спокойно и понимаю, что мой взбрык подобного не простит, попытается ответить. А потом еще и голем за меня заступится, пусть он и земляной, но чрезвычайно твердолобый. В прошлый раз я ему битый час доказывала, что на словесный выпад достаточно словесного отпора, а он на все отвечал несогласным: «Ве-е-е». Хотела уже отдать строптивца на перевоспитание девятому, но Кишмиш за друга заступился и пообещал переубедить. Правда, с результатом его дипломатической работы я до сих пор не успела ознакомиться, надеюсь, мне и не придется.
— Ах, да-да, наслышаны… Вы та самая маг-опекаемая, — протянула она лукаво и прищурила белые глаза, — искорка профессора Лесски. И не носите его имя?
— Не ношу, — ответила твердо и мысленно задалась вопросом: «И чем ей не угодил стихийник?» Хотел пополнить ею коллекцию своих маг-экзотов или сломал ее любимую игрушку? Или он и она… нет, не может быть, чтобы его потянуло к этому ребенку!
Видимо, мое недоумение на лице профессор поняла по-своему и решила уколоть.
— Даже так? — иронично потянула она. — И в счет каких услуг вас определили сюда?
Намек на то, что я никакая не невеста, а простая лю… был грубым и недостойным леди. Я вдохнула поглубже, чтобы колко ей ответить, но не успела и слова сказать, как рядом материализовался Ганс. Хмурый, надменный, жесткий, с каменным выражением лица и тяжелым черным взглядом, он опять был похож на Всенижнего. И его голос в соответствии с образом был грозным и предостерегающим.
— В отличие от некоторых она поступила самостоятельно, — ответил маг за меня.
Но вопреки его тону ядовитый оскал на лице оборотницы неожиданно сменила сияющая улыбка влюбленной глупышки.
— Профессор Уорд Гае, — прошептала она, — какими судьбами?
— Здравствуйте, профессор Орберо, — кивнул огневик и, даже не пытаясь быть вежливым, заявил: — Я прибыл за студиозом Адаллиер. Позволите забрать ее?
— Да-да! — ответила магиана и, оказавшись за моей спиной, чуть ли не толкнула меня в его объятия. — Забирайте.
Он дал мне на сборы минуту, затем взял за руку и произнес:
— Благодарю.
— И все?! — расстроенно выдохнула женская половина нашей группы, на которую мне было стыдно поднимать глаза. Все, абсолютно все, в том числе и Таггри, влюбленная в Риггера, смотрели на Ганса с упоением в блестящих восторгом глазах.
Едва мы переместились в другое помещение, я запальчиво прошипела:
— Тебе жениться не просто пора, а необходимо. Это же немыслимо! Я не знаю, как девочки на своих местах усидели…
— А я знаю, — он улыбнулся, — им был отдан ментальный приказ.
У самого огневика подобных способностей быть не могло, а значит, все дело в маске, которую я уже давно мечтаю изучить. Впрочем, об этом я не постеснялась вновь напомнить нашему дворецкому:
— Всевышний! Как хочу получить твою маску для исследований!
Его Величество Дворецкий хмыкнул, точь-в-точь как Дейр, и улыбнулся:
— А я еще больше хочу получить послание от Эви.
Лукаво прищурилась:
— Если я исполню твое желание, ты воплотишь в жизнь мое? — Несомненно, это была наглость, но как говорит моя тетя Элеонора Рус: «Хочешь что-то получить — озвучь. И мир сам решит, как тебе это предоставить».
— Ирэна, — укоризненно произнес маг и протянул ко мне руку, — отдай.
Что ж, исполнение моего запроса временно откладывается. Жаль, но так и быть, настаивать не буду. Я отдала огневику письмо и увидела, как надежду, мелькнувшую на его лице, сменила твердая уверенность. Через мгновение он уже писал ответ быстро и размашисто, не забывая проставлять черточки-запятые, как это делает военный аркадский совет. Кажется, в их с Эви истории все будет хорошо в самое ближайшее время.
Дожидаясь, когда он завершит с посланием, я опустилась в черное кресло и позволила себе осмотреться. Кабинет Ганса в академии разительно отличался от его покоев, и общее впечатление от комнаты было таким же, как и от самого профессора Уорда Гае — строго, лаконично-надменно и в то же время со вкусом.
И вот сейчас я пообещала себе, что когда мое хобби станет прибыльным делом и у меня появятся не только деньги, но и время, тогда я обязательно обставлю комнату в доме Лесски по своему усмотрению. Добавлю в нее цветов, усилю персиковую палитру и попрошу Кишмиша сделать большое зеркальное трюмо. А в том, что успех не минует меня в ближайшие два года «служения» у девятого, я не сомневалась. Главное, выжить во враждебных условиях обучения и не сдать своих позиций.
Вспомнив о профессоре Орберо, я тихо вздохнула:
— И чем ей Дейр не угодил?
— Ты о Ники? — проницательно спросил огневик, не прерывая своего занятия.
— О ней. Не могу понять, с чего вдруг после стольких недель молчания она решила меня невзлюбить. До сих пор все было тихо.
— Потому что до сих пор на горизонте не появлялся Уиград Лесски, — усмехнулся Ганс и пояснил: — Дело в том, что именно его наш стихийник не так давно спас из загребущих ручек Орберо.
Как наяву увидев кровожадную улыбку оборотницы, я вскочила из кресла и удивленно заметила:
— И что землянику не понравилось, его же спасли?!
— На тот момент Дейр не имел особого опыта в подставах, — начал объяснять маг, запечатывая свое послание, — поэтому Уиград избавился от невесты, но получил внушительный криб-срок. Одиннадцать лет.
— Год прошел, осталось десять… — повторила я слова стихийника и невольно возмутилась: — Но за что подобный срок?
— За измену.
Всевышний! От подобного сообщения мои ноги подкосились, и я упала обратно в кресло. Неужели девятый увлекся женщиной-ребенком? Нежно брал в руку ее тонкие пальчики, обнимал, целовал? Нет! Не может этого быть!
Я решительно отогнала от себя видения их страстного поцелуя и жарких объятий, спросила:
— Как это произошло?
— Ну… — Ганс задумчиво посмотрел на меня, решая, говорить или не говорить, и через долгие несколько секунд все-таки решился. — Чтобы спасти кузена, нужно было скомпрометировать либо Ники, либо Уиграда. А Орберо вплоть до свадьбы так ни на кого не соблазнилась.
— Поэтому стихийник подставил кузена?..
— Да, подбросил его в кровать другой летучей мышки.
— Сестры? — спросила, чуть дыша.
— М-м, нет. — Проказливая улыбка мелькнула на лице огневика. — Дейр волновался, как дитя, поэтому подкинул несчастного к… матери невесты.
— А утром был скандал?
— Еще какой, — хмыкнул он, — мать с дочерью из-за жениха поругались. — И, взглянув на ошеломленную меня, Ганс весело рассмеялся: — Ни одна не хотела его отдавать, а он отказал обеим. Отсюда двойной срок, отягощенный обвинением в адюльтере.
— О, ужас!
— Не переживай ты так за него, Уиград весьма плодотворно отбывает срок у Давида Лесски, старшего брата Радоса…
— Да, вот и еще одно объяснение, почему он мной Дейру отомстил, — пошутила я.
— Не отомстил, а наградил. — Ганс поднялся и вложил в мою руку письмо для рыжей красавицы, помог встать, а затем протянул мне сумку и отстранение заметил: — По-моему, до сих пор она была закрытой.
Всевышний!
Перед глазами пролетели кадры из мстительной операции профессору Олли Шамин. Полог тишины, заклинания, которые вопреки своей сути увеличивают земляного голема, воинственно шелестящий Кишмиш и ужасающее до дрожи «Гру-у-ум!». Если их увидят, нам всем конец! Не мешкая ни секунды, приложила к двери переходник, назвала номер аудитории и… И, как в прошлое восстание своих питомцев, я оказалась в кабинете девятого.
И присутствующие здесь Дейр, Радос, а также Уиград радостно улыбнулись мне.
— А вот и Ирэна!
Судя по их лицам, взбрык и голем ничего страшного совершить еще не успели или успели, но не попались, или попались, но… С тревогой посмотрела на стихийника и судорожно сглотнула, попав под его горящий праведным гневом взгляд.
— До-доброе утро. — Я мягко улыбнулась всем, закрыла за собой портал и прошла к ближайшему креслу: — По какой причине сбор?
Мои псевдородные Лесски, как ни странно, промолчали, слово взял кузен:
— Я бы хотел присутствовать на дне Весеннего Солнцестояния в кругу семьи…
Данное заявление из его уст звучало интригующе и в то же время нелепо. Если человек желает праздновать в кругу семьи, то при чем здесь я?
— И что вам мешает?
— Твое условие, — подмигнул Радос.
Уиград неловко улыбнулся и смущенно кашлянул, кивнув в подтверждение слов моего псевдосвекра. И я поняла, что речь идет об условии мира, которое мной было выдвинуто при свидетелях ему. Неприятная для кузена ситуация и в то же время поучительная, в следующий раз он более не посмеет что-либо натравливать на меня. Так-так… выходит, он уже успел извиниться за голема. Но неужели выходку земляного ему так быстро простили?!
Вскинув бровь, спросила лукаво:
— Дорогой кузен, на празднике вы будете один?
Земляник покосился на безмолвного Дейра и, расправив плечи, заявил:
— С дамой.
— А могу я узнать ее имя? — Взгляд Уиграда потяжелел, и я поспешила объяснить причину своего интереса: — На чье имя мне зарезервировать место: вы плюс один или?..
— Олли Шамин, — сквозь зубы признался земляник, глядя исключительно на меня. Поэтому он не заметил, какой улыбкой расцвел стихийник и каким удовольствием заблестели его глаза.
Радос, скосив на сына взгляд, кашлем подавил смешок, а я воодушевленно воскликнула:
— Это просто потрясающе! В нашей компании будет на одного профессора больше.
— Да-да, — поддержал девятый ехидно, — посмотрим, как цветущая Олли прорастет в нашу семью и пустит корни.
И расправленные плечи его кузена ссутулились, руки сжались, и взгляд стал угрожающим. Подметив его расстройство, я позволила себе совсем капельку озадачить Дейра и убрать с его лица наглую ухмылку:
— Мы все будем рады вашему присутствию на празднике. Все-все… — Я взяла земляника за руки и в поиске поддержки и подтверждения обратилась к Радосу: — Правда, папа?!
В кабинете послышался свирепый скрип зубов и шумный вдох.
— Правда, — заверил глава семьи Лесски, старательно подавляя очередной смешок, потому что теперь и у моего маг-опекуна плечи опустились, а губы сжались, придавая лицу сердитую серьезность.
Кажется, нам тет-а-тет лучше не оставаться, в противном случае стихийник взглядом уничтожит собственную дружку.
— В таком случае, — Уиград поднес мою руку к губам и прошептал: — До двадцать первого.
— До встречи, — ответила я, с тревогой думая, а не сбежать ли мне сейчас. Интуиция подсказывала, что от псевдородных Лесски мне стоит держаться подальше, уж слишком весело смотрит на меня отец девятого и слишком зло сам Дейр. Это не к добру.
Но, к сожалению, за размышлениями о побеге я не успела придумать достойного оправдания и, когда ушел земляник, осталась стоять. Звенящую тишину в кабинете нарушил довольный смешок Радоса:
— Наконец-то вся семья будет в сборе, и даже неуловимый младший сын почтит нас своим присутствием на дне Весеннего Солнцестояния.
— Да… — сдерживая рык, произнес мой псевдожених, — я сам чрезвычайно обрадовался, как только узнал.
— И все благодаря Ирэн, — заметил его отец и подошел ко мне. — Если бы не ты, мы бы и не надеялись на его появление. Но теперь… — меня крепко обняли и по-отечески поцеловали в лоб, — я не буду против вашего отсутствия и на следующих выходных.
Всевышний, я совсем забыла, что воскресный ужин у Софии мы пропустили под благовидным, но нечестным предлогом.
— Извините, — прошептала я в его шейный платок, — но на прошлых выходных мне действительно было плохо…
— Но это не помешало тебе сделать выгодное предложение для академии с пятью вариациями маг-представлений и ценами на предстоящий бал, — парировал он.
Радос отстранился и улыбнулся, точь-в-точь как сын, лукаво и шутливо. «Попалась!» — говорил его взгляд, и я виновато закусила губу. Помощь пришла, откуда не ждали — сердитый стихийник тихо хмыкнул в своей манере и проговорил:
— Дело превыше всего. Если ты помнишь, отец, она даже в бессознательном состоянии маг-представлениями занимается.
— Я этому рад. — Радос ободряюще провел руками по моим плечам и сообщил: — Завтра день рождения Алтай Турмалинской, на котором будет присутствовать преподавательский состав.
И, затаив дыхание, я ждала его решения, а он взял театральную паузу, чтобы посмотреть вначале на грозно молчащего сына, а затем уже на меня.
— Если им понравится разработанное тобой маг-представление… — Очередная пауза и наконец-то развязка: —…мы рассмотрим твое предложение более детально.
На что я улыбнулась и прямо заявила:
— В таком случае заблаговременно готовьте деньги и договор.
— Что-что?
— Имелось в виду, что я в вашем положительном решении не сомневаюсь и готова выделить место для вас в шквале будущих заказов.
— Спасибо, — усмехнулся Радос. Он поцеловал меня в лоб, подмигнул девятому и ушел, тихо напевая.
Когда дверь закрылась, а мотив древней баллады о любви и цветах растворился в звенящей тишине кабинета, Дейр плавно и как-то угрожающе медленно поднялся со своего места. От этой тягучести движений мне стало, мягко говоря, неуютно и тревожно. Пришло самое время вспомнить о двух распоясавшихся питомцах и сбежать.
— Я пойду…
— Куда?
— В аудиторию, — произнесла несмело, делая шаг назад. — У меня Кишмиш и голем от рук отбились, могут на-на-начудить! — Из горла вырвался неприличный нервный смешок, но я быстро взяла в руки вначале себя, а затем и свою сумку. — И я тут подумала, что надо бы земляному дать имя, тяжелое и грозное, как и он сам. — Шаг назад и тихое: — Как думаешь, он согласится?
— Нужно у него спросить, — ответил стихийник.
— Д-да. — Еще два стремительных шага, и я, прикоснувшись к двери, произнесла: — Вот сейчас и узнаю.
— Дорогая, — позвал Дейр леденящим душу голосом, — не спеши, они здесь.
И нет сомнений, они уже начудили и попались на месте преступления. Подумав так, я решительно обернулась и узрела на столе перед девятым своих питомцев, маленьких и напуганно дрожащих. Голем отчаянно хотел сложиться в один камень и уснуть, а Кишмиш ему этого сделать не давал, стойко выдерживая испуг друга и его многочисленные оплеухи в борьбе за свободу.
— Отставить, — предупреждающе рыкнул злющий маг. Я поежилась, пятилап пригнул к сердцевине лист, а голем перестал истерить, сжался весь, но в камень не сложился. Они выжидательно посмотрели на Дейра, а затем радостно на меня и даже со стола решились незаметно сползти. Однако стихийник им этого не позволил.
— Не так быстро, — уже намного спокойнее произнес он и грозно посмотрел на меня: — Ирэн, твои питомцы…
Я не знаю, что натворили мои питомцы, но вид двух настороженно застывших малышей заставил меня выйти на их защиту и, не ведая страха, заявить:
— …защищали честь твоей пседоневесты. И я не сомневаюсь, что справились они с этим великолепно!
— …замуровали профессора в стене кладовой! — рявкнул Дейр. — И ты права, справились они с этим великолепно.
Несколько мгновений я недоверчиво переводила взгляд с него на застывших в ужасе героев. Как они только решились на такую диверсию в переполненной аудитории, да еще посреди лекции?! Немыслимо и в то же время чрезвычайно приятно, столь яростно за меня еще никто не мстил.
Поэтому я решила не отклоняться от первоначального заявления и гордо отчеканила:
— Они отплатили ей за пару словесных нападок.
— Весьма агрессивно отплатили, ты не находишь? Если бы я не пришел забрать тебя из аудитории, мы бы уже искали нового профессора и готовились к поминкам по старому…
— Агрессивным нахожу и понимаю, что они не изменили своих методов с прошлого раза. — Воинственно подошла к столу и, уперевшись о крышку, подалась вперед, заявляя: — Но это еще не повод их так пугать, ты же спас Орберо…
Всей моей тирады девятый не услышал, уцепился за самую незначительную часть.
— С прошлого раза… — повторил он в раздумье и недобро спросил, еще чуть ближе наклоняясь ко мне: — То есть это не ты их отправляла?..
— Конечно, нет! И я не знала, как им объяснить, что моего словесного отпора достаточно. Но… — Я невольно закусила губу.
— Понял, — оборвал он и, сглотнув, сообщил чуть изменившимся голосом: — Не переживай, превысить полномочия охраны они более не захотят.
— Хорошо, — пролепетала, смешавшись под темнеющим взглядом девятого.
Тихий шелест взбрыка и големское «До-о-о» вырвали меня из водоворота его глаз. Они вцепились в мои руки, отчаянно кивая мне и опасливо косясь на Дейра, всем своим видом говоря, что больше злоупотреблять не будут.
— Так мы пойдем. — Подняв на плечи верных мстителей, я аккуратно отступила от стола и от девятого, чья энергия пульсировала, накатывая волнами.
— Идите…
— А профессор Орберо, она еще будет?.. — Хотела спросить, будет ли она меня еще задевать, но он понял превратно. Перебил.
— Преподавать? — усмехнулся. — Обязательно… Как только перестанет заикаться и дергаться при каждом шелестящем звуке и слове, начинающемся на «ве».
Стихийник еще не договорил, а оба питомца уже скрылись в недрах моей сумки, стараясь не шелестеть и не векать. Видимо, его нравоучения не пришлись им по вкусу, впрочем, как и мне. Опустив глаза, я постаралась так же незаметно скрыться из кабинета, как вдруг сзади раздалось:
— Рэш, а за «папу» ты мне еще ответишь.
Его преисполненная обещанием угроза прозвучала настолько мягко и многообещающе, что я решилась дать отпор и вспомнила одно из непреложных правил леди: «Соглашаться, не давая согласия».
— Как скажешь, дорогой, — нажала на ручку и толкнула дверь.
— И за испорченный день Весеннего Солнцестояния… — добавил он с прищуром.
— Договорились, милый. — Взмах ресниц, и я отступаю в коридор.
— И за распоясавшихся питомцев. — Его глаза сверкнули.
— Ничего не имею против. — Мягкая полуулыбка, и дверь медленно закрывается за мной.
— Ирэн? — Озадаченный моим поведением, стихийник решительно остановил дверь маг-потоком и спросил: — Ты почему безропотно соглашаешься?
— Потому что, как только ты решишься выставить счет, я сделаю то же самое… и вряд ли останусь в долгах. — Воздушный поцелуй, и я скрываюсь от удивленного взгляда девятого со словами: — Кажется, мне стоит подумать о варианте твоей расплаты.
На сердце весело и легко, а в ушах звучит старинная баллада о цветах и любви. К слову, именно эту песню я вспомнила вновь, когда мои питомцы рисунками из грязи и дерева поведали о своей диверсионной деятельности и о том, что первыми ее начали оборотни-рыси, которые предложили профессору-воднице поговорить в кладовой. Смысл их слов Кишмиш передал скользящим движением лапки-побега под главным листом, а голем двойным ударом кулака в свою раскрытую ладонь. Как по мне, даже с этим заступничеством за хранительницу клана был явный перебор, но взбрык, воинственно прошелестев, заверил, что Ники Орберо усвоила материал лучше, когда побывала в стене.

Глава 18

В среду, слушая лекцию вначале у Гову, а затем и у Эфки Нэфки Трумс, я с удовольствием следила за рабочей перепиской, которую вели между собой загадочно улыбающиеся земляник и древянистка, и за непрестанно, но весело бегающей саламандрой. Огненная кнутохвост ничуть не чуралась своей важной миссии почтальона, подмигивала веселыми глазенками студиозам и время от времени махала хвостиком мне.
Глядя на это чудо природы, я невольно сравнивала себя с ней, бегаем обе. Но если за своих отправителей я была спокойна, то за ее — волновалась. А дело все в том, что прошлой ночью я все-таки смогла найти подходящий элемент правдивости прикасающегося и внесла его в формулу заказа Гову. И утром перед отправкой в академию, как честная испытуемая, не откладывая в долгий ящик, я подошла к подопытному с просьбой. Дейр, услышав о том, как я восхищаюсь его умением повязывать шейные платки, охотно согласился мне помочь с белым шарфиком воздушницы. Отутюжил его маг-потоками, распрямил и аккуратно повязал, не забыв поправить загибы и выровнять складочки. Проделывал он все это с едва уловимой улыбкой в уголках губ, а я, затаив дыхание, прислушивалась к ощущениям, которые в Эфке Нэфке будет вызывать Дениэ Гову.
Вот тихий звон сработавшего заклинания, вот запланированные иголочки в местах, где прикасаются к моей коже пальцы мужчины, а вот тепло — индикатор честности чувств, которые подопытный питает к испытуемой. И если первый и второй знак я ожидала, то огонь, образовавшийся в районе груди, никак! Он не просто грел, он пылал, заставляя волноваться, и холодок, пробежавшийся вдоль позвоночника, мою взвинченность лишь усугубил. Дейр едва успел расправить складочки, как я отшатнулась от него, боясь обжечься.
— Рэш, все в порядке? — спросил он с тревогой в глазах.
— Д-да…
Девятый простер надо мною руки и пытливо прищурился:
— Ты горишь. Ирэн, что происходит?
— Ничего. — Я приложила дрожащие руки к груди, стараясь унять пожар под кожей.
— Не верю. — И едва стихийник сделал шаг в мою сторону, чтобы взять за плечи и проверить лоб, я вылетела из столовой со словами: «Подожди минуту, я сейчас!»
Но он не дал мне и десятой доли запрошенного времени, влетел следом, едва я успела сорвать с себя путы заклинания и спрятать датчик мини-прибора Гауро.
— Дай сюда руку, — рыкнул стихийник, разворачивая меня лицом к себе. Мою дрожащую ладошку взял сам, губами прикоснулся вначале к ней, затем ко лбу, а после, угрожающе шикнув: «Только сдвинься!» — расстегнул мое платье студиоза, затем нижнюю рубашку и фактически поцеловал ложбинку груди.
Я не сдвинулась с места, но взмолилась, густо краснея:
— Де-де-е-вятый… — Окончание нормально произнести не смогла, сдавленно выдохнула, потому что Дейр меня к себе прижал, руками скользнул вдоль спины, время от времени надавливая на весьма болезненные точки.
— Отпусти меня, больно!
— Больно — это хорошо. — Отстранился и рваными движениями поправил вначале мои волосы, а затем одежду. А когда потянулся застегивать все только что расстегнутое, получил по рукам.
— Не трогай…
— Сама убери. — И, перехватив мои ладошки, стихийник споро застегнул все пуговки маг-потоками. А затем уже сам крепко обнял. — Всевышний, ты хоть представляешь, как я испугался за тебя?
— Нет. — И старательно разыгрываю глупышку: — А что, что-то случилось?
— Я подумал, что ты формулу на прикосновения соединила с тепловым индикатором, — Дейр губами коснулся моих волос, и знакомый холодок скользнул по спине, — представил, что ты за минуту на несколько градусов подняла температуру собственного тела.
— Это плохо? — прошептала я в его шейный платок.
— Ну, — девятый помедлил, прежде чем произнести, — один из испытателей свой дар так уничтожил…
Не прижимай он меня к себе, увидел бы как я, сгорая от стыда, прикусила губу и зажмурилась. Он разложил на составные допущенную мной ошибку и спас от выгорания. Всевышний, если мы теперь будем выставлять друг другу счет, я окажусь должна.
— Прости. — Я прижалась к нему сама и тихо сказала: — Я пугать не хотела.
— Ну что ты… — меня удостоили еще одним поцелуем в висок, и холодок теперь скользнул по шее, — это мне не следовало так реагировать. Пусть ты и своевольна, но не глупа. Ведь так?
Он отстранился. Лукавый взгляд светло-голубых глаз, мягкая улыбка и ладони на моих плечах привели к тому, что холодок я теперь чувствовала тазовой областью. Что-то не нравятся мне эти морозные скольжения. С прищуром посмотрела на девятого и подумала о том, что холодок вызывает он. Своими маг-потоками!
— Та-а-ак, — согласилась я с ним и отступила, мысленно проговаривая: «Ну, стихийник, подожди, после исследований я тебе все мурашки припомню!»
Он лишь хмыкнул, и от его взгляда холодок прополз вверх по рукам и обосновался в районе моей груди. Бесстыдник! От заслуженной пощечины и моего негодования его спас тревожный стук у входной двери. Дейр пошел узнать личность утреннего гостя, а я сбежала в академию.
И вот теперь уже которую лекцию подряд думаю о том, как выйти из затруднительного положения с заказом Дениэ Гову и не спалить собственный дар. Итак, маячок должен давать: сам знак, а также фиксировать степень симпатии обоих участников прикосновения. Таким образом, джентльмен не будет давать ложных сигналов, леди принимать их за чистую правду, а я не стану мошенницей в сфере чувств.
Знаком оставлю легкое покалывание и крохотные разряды молний, пробегающие между влюбленными. Исходя из книжных записей, это достойный признак пылких чувств. Далее… симпатию подопытного выявлю теплом, которое будет обволакивать испытуемую, а не взрываться огненным шаром в груди. А симпатию испытуемой… Тут я задумалась, не зная, как проявить ее чувства. Выбор был большим: неистово бьющееся сердце, дрожь в коленках, онемение языка, замирание от звуков мужского голоса, проблемы с дыханием, исчезновение путных мыслей, мурашки, проступающие вдоль спины, и слуховые галлюцинации, благодаря которым дамы слышат не то, что им говорят. Например, вместо «ты свой человек», в их голове раздается: «Ты близкий мне человек» или хуже того «родная».
И, глядя на то, как древянистка Трумс кружится по аудитории и раздает домашнее задание, я пришла к решению, которое в ближайшем будущем перевернет ее жизнь. Симпатией испытуемой станет музыка, и, судя по такту движений Эфки Нэфки, это будет вальс «Пробуждение незабудки».
Мысленно увидела, как вплести в заклинание нужный мотив, и радостно потерла руки.
— Ирэн? — Профессор-древянистка, застывшая с протянутым мне заданием, удивленно спросила: — Что с вами?
— Радуюсь, — расплылась я в улыбке, — нашла достойное решение своей задачи.
На мой стол лег листок с задачами, и магиана, нарушая привычный образ сухопарой ироничной дамы, неожиданно мягко улыбнулась и произнесла:
— Поздравляю.
— Спасибо. — Я с удивлением посмотрела на преобразившуюся и помолодевшую Эфку Нэфку Трумс. Если на нее так повлияло всего лишь сухое профессиональное общение с Гову, что будет, когда их отношения достигнут стадии романтических?
Представила, как она расцветет, и мысленно дала себе слово, что одним лишь вальсом не обойдусь и запах добавлю — незабудки! И это мое решение следовало немедленно обсудить с василиском, дабы он подобрал нужную литературу и вечером принес ко мне.
И пусть девятый запретил мне ходить по коридорам академии без Дит Мато, едва прозвенел звонок, я стремительно собралась и выпорхнула из аудитории, не дожидаясь Клифорда. Во-первых, наш староста остался, чтобы помочь профессору, а во-вторых, в том, что я личность неприкосновенная, уже никто не сомневался. Студиозы и преподаватели более не пугались моего появления и степенно шли рядом, спокойно проходили мимо или аккуратно обходили. И я уже совсем не ожидала подвоха, ведь если после случая с Олли Шамин у меня еще могли быть недоброжелатели, то ситуация с Ники Орберо их попросту «уничтожила». Однако зря я сомневалась в своей способности находить неприятности: стоило лишь свернуть в Восьмой Скоротечный коридор и пройти от силы до первого перехода внутри него, как я столкнулась с троицей, на этот раз парней. Правильнее будет сказать — не столкнулась, а налетела на центрального и оказалась в его руках.
— Она? — спросил тот, что был повыше двух других.
— Не знаю, — ответил центральный, за плечи удержав меня от падения.
В тускло освещенном узком коридоре со стрельчатым сводом трое студиозов, заступивших мне дорогу, смотрелись великанами, а тот, что удерживал в руках, — грозным титаном. Он был, пожалуй, ниже Клифорда, но исходящая от него угроза добавляла объема в моих глазах.
Неожиданная встреча с живым препятствием не дала мне сориентироваться сразу, мыслями я уже была в библиотеке и поэтому весьма невнятно попросила себя отпустить.
— Простите… за столкновение и позвольте пройти.
Однако не одна я витала невесть где, парни меня не расслышали, продолжив странный разговор.
— Как не знаешь? — удивился великан-блондин, стоящий справа от черноглазого титана: — У тебя даже слайда ее нет?
— Исполнители не прислали. — Досада в голосе живого препятствия была ощутимой. Он уверенным движением отодвинул меня от себя и прищурился, пытаясь вспомнить: я — это она или не она.
— Паршивые у тебя исполнители, — фыркнул правый, на что темноволосый великан слева вскинул бровь:
— Странно это слышать, ведь порекомендовал их ты, Антуа.
— Господа, я бы не хотела прерывать вашу беседу… — попыталась я достучаться до неизвестных, но меня опять не приняли всерьез.
— Этер, консультация людей была на тебе, — с усмешкой напомнил блондин. И, тряхнув головой, предложил центральному: — Роб, отпусти ее. Видишь же, простая девчонка и даже не маг.
— Я искорка, — заявила возмущенно.
— Да хоть две. Все равно не подходишь… — отмахнулся тот и обратился к соратникам: — Даже в расчет не берите, без слов понятно, на каком основании она здесь учится…
В этот раз раздражение взбрыка я ощутила до того, как он успел напасть на обидчика, и вовремя перехватила потянувшийся к студиозу побег. Узрев листья вечнозеленого и определив его императорский вид, парни мгновенно отшатнулись от меня, приняли боевую стойку и вооружились. Пятилап на это раздраженно зашелестел, полностью выбираясь из сумки, и земляной, взобравшись на мое плечо, поддержал его глубокомысленным «До-о-о!».
— Кишмиш, нельзя! Голем, запрещаю! — прикрикнула я и не позволила им напасть на возмутителей моего спокойствия. К слову, сделала я это вовремя — студиозы военных академий, а так предосудительно вести себя могли только они — уже приготовились к бою. Темноволосый великан Этер покрылся стальными пластинами и выпустил метательные иглы. Светловолосый Антуа закрылся щитом и вооружился секирой. А в руках центрального вспыхнули фаерболы, после воздействия которых от жертвы мало что останется.
Металлисты и огневик из Аркады, тут же сообразила я и воскликнула гневно:
— Уберите оружие! Вы что, не понимаете, где находитесь?! Это иностранное учебное заведение, вы здесь не более чем слушатели лекций и за подобное поведение можете быть с позором депортированы!
Небольшая заминка, и мне с досадой ответили:
— Простите…
Титан потушил смертельные фаерболы, Этер спрятал шипы и боевую экипировку, а вот светловолосый к мирному виду вернуться не спешил. С едва скрываемым ужасом и удивлением он рассматривал мою охрану, переводя ошеломленный взгляд с воинственно шелестящего взбрыка на голема, непрестанно разминающего кулаки.
Со стороны второго великана послышалось ироничное:
— Вот видишь, Антуа, охрана у девушки не хуже королевской, а ты говоришь искорка… — Всей фразы не договорил, но многозначительно улыбнулся.
— Ну, я…
— Мы извиняемся, — движением руки прервал их диалог титан-огневик и посторонился, давая мне дорогу. — Если вы пожелаете доложить руководству… — учтиво продолжил он, явно намереваясь назвать мне имена и звания.
Всего на мгновение я представила себе, как будет улыбаться Радос и скрипеть зубами Дейр, который просил одной по коридорам не ходить. И поняла, что ни на кого жаловаться не хочу и не буду, ведь ничего страшного не произошло.
— Пустое, главное, что мы все уладили, — мягко улыбнулась и, пройдя мимо них, тихо пожелала: — Доброго дня.
Меня проводили задумчивыми взглядами и тяжелым молчанием. Быть может, потому что я не захотела их выходку сдавать, а может, потому что маг-питомцы, сидя на моих плечах, продолжали знаками высказывать то, что не произнесла я. Почти вплотную приблизившись к первому переходу, я услышала за спиной голос сдержанного Этера:
— …А что случилось с маячками?
— Сняты, — нехотя признался студиоз-огневик со странным именем Роб. Определенно это какое-нибудь дружеское сокращение от более изысканного имени.
— Разве это возможно? — спросил Антуа. — Все-таки последняя модель, секретная разработка…
«Интересно, кого же они ищут?» — Я шагнула через переход, в котором прозвучала последняя реплика от трио из Аркады:
— Возможно, если за них взялся мой дядя…
Вот не у одной меня проблема с маячками, подумала я и поспешила к Ксилу. Ввиду конспирации и на всякий случай, дабы не быть подслушанной кем-то третьим, в последние дни с василиском я вела письменный разговор. Изложив свое решение заказа Гову со знаком, запахом и проявлением симпатий, я вопросительно посмотрела на ящера.
— Что скажете?
— Скажу, что это меняет все. — И, потрясая новыми условиями для сложного трехступенчатого заклинания, он широко улыбнулся: — Вот теперь противозаконного звена в нашем исследовании нег!
— И это все, что вас так долго смущало? — уточнила удивленно.
— Да.
— Но почему вы не сказали ранее, я бы согласилась с вашими доводами и все изменила без лишних дум и траты времени.
— Во-первых, на ошибках учатся, — улыбнулся библиотекарь, и чешуйки на его щеках заблестели белым золотом, — а во-вторых, вы, Ирэна, лучше всего учитесь на своих…
Не договорил, замолчал многозначительно, но я все равно не спешила согласиться, поблагодарила за разъяснения кивком и мудро рассудила вслух:
— Раз уж ошибка найдена и вычленена, не приступить ли вам к поиску нужных данных?
— Всенепременно, — улыбнулся он шире и поднялся вверх по шкафам. Но до нужных полок не добрался, вернулся обратно и прошипел: — Ирэн, дайте руку.
— Зачем вам моя рука? — недоуменно спросила я.
— Сюда идут…
— Ну и что? — пожала плечами.
— Из подпространства, — произнес он, хватая меня, и в следующее мгновение я оказалась перевернутой вверх тормашками и прижатой к книгам весьма сильным телом перевоплотившегося василиска. Руки скованы его руками, ноги удерживает хвост, а голова, прижатая чешуйчатой грудью к книгам, отвернута в сторону окна. К слову, именно того окна, в котором отражается наша весьма неблагопристойная и двусмысленная поза.
И только я решила возмутиться и напомнить раскомандовавшемуся василиску о чести и совести, как он перебил меня тихим шипением:
— Молчите…
Вот тут я с удивлением заметила в отражении оконного стекла, что мы растворяемся в воздухе. Вернее, василиск вдруг стал односторонним маг-хамелеоном и слился с полками, а, спрятанная за ним, я фактически исчезла.
Явления неизвестных мы ждали недолго.
Пространство внизу подернулось дымкой, и на плиты библиотечного книгохранилища из воздуха вышла леди Эвения Ритшао в строгой профессорской мантии. И доверенный вампир королевской сестры, что сопроводил ее, уже думал раствориться в воздухе, но металлистка его удержала, тихо спросив:
— Ршайг, где она?
— Здесь, и она, и библиотекарь-василиск, — уверенно заявил серокожий и, найдя нас красным взглядом, задумчиво добавил: — В боевой трансформации…
В отражении его взгляд был весьма ироничным и двусмысленным. Всевышний, что обо мне сейчас подумают!
— Ксил, это свои, пусти меня, — попросила я у ящера, но он лишь крепче сжал мои ноги хвостом.
— Это не все, потерпите, — прошипел он в ответ, не ослабляя хватки.
А вампир наклонил голову и обратился к нему с учтивым вопросом:
— Позвольте, что вы там делаете? Ирэн, вас удерживают против вашей воли?
— Сюда скорее, — едва слышно шепнул ему чешуйчатый, — и вы, леди, тоже.
Не знаю, что учуял серокожий на этот раз, но он на руки подхватил ничего не понимающую Эви и поднялся к нам с моей стороны, так что ящер скрывал теперь нас всех. Я улыбнулась рыжей красавице, находящейся в том же положении, что и я. Она весело подмигнула, прошептав одними губами: «Письмо».
— В сумке.
— Ш-ш-ш-ш! — оборвал наше общение воинственный василиск и чуть-чуть отстранился, позволяя мне повернуть голову и посмотреть вниз.
Три прозрачных силуэта уверенно шли по коридору библиотеки, огибая не видящих их работников книгохранилища и посетителей. Невидимки прошли ровно до того места, где ранее были Ксил и я, а затем металлистка и Ршайг; постояли несколько мгновений и, что удивительно, задались тем же вопросом, что и Эви минуту назад:
— Где она?
— Тш-ш-ш! — раздалось в ответ смутно знакомое хулиганское восклицание в чужом исполнении.
Фигуры разделились и обошли пространство между шкафами, разрывая его разрядами мелких красных молний, а затем так же проверили соседние отделы и вернулись назад.
— Ушла, — постановил тот же, что удивлялся исчезновению неизвестной, — когда только успела?
И я по голосу узнала блондина-великана, который совсем недавно сомневался в законности моего обучения в Академии МагФорм. А рядом, судя по всему, его друзья, и именно черноглазый огневик шипит на друга так же, как Ганс на меня.
— Уходим, — произнес он нейтральным тоном. Их фигуры растворились в воздухе, не оставив и следа своего пребывания.
Ршайг вопросительно посмотрел на Ксила, тот, наклонив огромную голову, прислушался к чему-то и кивнул. Спускаться можно. Когда я оказалась стоящей на собственных ногах, меня немного вело в сторону и чуть-чуть подташнивало, однако, как верный посыльный, я передала Эви письмо и только после этого осела в кресло. И вот оттуда уже с укором посмотрела на верного камердинера Дейра.
— Что? — Молодой человек, а был Ксил сейчас в двуногом образе, посмотрел на меня карими глазищами и улыбнулся: — Не понравилась моя маскировка?
— Понравилась, а вот висеть — не очень.
— Сожалею, но иначе я не мог. — И с этими словами он направился к стеллажам, чтобы по списку найти нужные мне книги.
С сомнением посмотрела на василиска и вдруг услышала глухое:
— В том положении он мог закрыть вас от сканов, а также в любой момент напасть или отразить нападение. — Серокожий, склонившись надо мной и широко улыбаясь, сказал: — А держать вас вертикально вверх… под хвостом, ему бы не позволила совесть.
Я смущенно потупилась, но в смятении провела от силы секунды три, пока не услышала восхищенный вздох Эвении.
— Всевышний, как же он ее любит!.. — Металлистка подняла лицо вверх и часто заморгала, чтобы не дать набежавшим слезам пролиться. Медленно выдохнула: — Не удивительно, что его родственник прибыл в Ридмейру. Я бы тоже хотела увидеть женщину, которую он ухитряется так прятать…
Она махнула рукой в сторону, где всего лишь минуту назад растворилась прозрачная троица неудачных следопытов.
— Среди них родственники беглеца?
— Да, — улыбнулась магиана и махнула рукой. — Роберт эль Гаерд прибыл с друзьями-металлистами.
— Интересно… — протянула я лукаво и посмотрела на Ршайга. Он, понятливо улыбнувшись, удалился в другой отдел. — А как вы познакомились… с ним?
— О! Он был на прошлых моих лекциях по просьбе двух ведущих студиозов из военных академий Аркады. — Она тряхнула головой и села в кресло напротив меня. — Этер Нурворо и Антуа Терен очень просили, чтобы я на лекции допустила их друга. А теперь вот я узнаю, кого именно упрекнула в излишней самонадеянности. — Эви изящно взмахнула письмом от Ганса.
— Этот Роберт… он вам нагрубил?
— Нет, всего лишь высказался по учебному вопросу в весьма категоричной форме. — Кривая усмешка и тихий ответ: — Впрочем, теперь его агрессия мне более чем понятна, ведь я для них та, что подставила родного человека. Подвела под двадцатилетний срок.
Она задумалась и через несколько мгновений с улыбкой, затаенной в уголках губ, произнесла:
— Я рада, что Гансуорд счастлив и мысленно уже давно женат. — Посмотрела на меня осознаннее и добавила: — Он устал от игр и теперь, чтобы обеспечить спокойствие своей избранницы, согласится даже с мистификацией нашего общего брака.
— Так вы все-таки встретитесь? — Разыгрывать сущее неведение не пришлось, я не ожидала подобного решения.
— Да.
— И… Это и есть тот вариант, что вы предложите при встрече? — Затаила дыхание и чуть-чуть подалась вперед. Не верится!
— Предпоследний, — улыбнулась металлистка.
— Что же было первым?
Эвения покачала головой, упрекая за мое любопытство, но все-таки ответила:
— Побег, на который он никогда не согласится из-за той женщины…
Хорошее оправдание для Гансуорда эль Гаерда. И мне безудержно хочется спросить, что же он, такой влюбленный, при первой же встрече кинулся ее целовать. Но я благоразумно промолчала, ведь данную информацию я как псевдоневеста профессора знать не должна, к тому же Эви — яркая женщина, влияющая на мужчин всех сословий и возрастов. И кто знает, какие почитатели попадались ей ранее. Быть может, поцелуй, сорванный в запале чувств, — это наименьшее из зол.
Пока я размышляла, магиана быстро написала ответ и, запечатав конверт, вручила его мне.
— Я не намерена откладывать развязку в долгий ящик, передай письмо как можно скорей.
— А если он задержится… с ответом? — нерешительно уточнила, истово надеясь на то, что рыжая красавица не обратится к кардинальным способам разрешения сложных ситуаций. Ей это было свойственно.
— Фаербол на его поле, и выбор за ним. — Поднявшись из кресла, она мягким движением спрятала выбившийся локон в строгую прическу и расправила плечи. — А не успеет ответить, ситуацию разрешу я.
— Есть варианты? — спросила шепотом.
Она не ответила и, загадочно улыбнувшись, пожелала мне хорошего дня.

* * *

Этот день прошел не просто хорошо, он прошел отлично!
Я собрала информацию из книг, отобранных Ксилом, и составила первое заклинание, срабатывающее на прикосновение без сигнала от датчика мини-прибора Гауро. Тем же вечером закрепила результат, якобы нечаянно оставив крем от пирожного на подбородке. А когда девятый это заметил и указал на местоположение маленького пятнышка, я с надменным видом вытерла совсем другую точку.
Дейр, глядя на мои «безуспешные» старания, с улыбкой прокомментировал:
— Ты совершенно не слушаешь меня.
— Слушаю, — чуть раздраженный взгляд и противоречивое заявление, — это ты объяснять не умеешь.
— Умею. И я тебе сказал, на подбородке слева.
— Не умеешь, — парировала я и, заломив бровь, запросила уточнение: — Пятнышко слева от меня или от тебя?
— От меня…
— А я все воспринимаю от себя. — Маленькая вредность во имя благого дела мне позволительна.
— Да какая разница! — возмутился он с улыбкой и махнул в мою сторону рукой: — Подбородок у тебя небольшой, можно было бы вытереть с двух сторон.
— Вот еще! А по-моему, дело не в подбородке, и ты просто подшучиваешь… — Говоря это, я поднесла второе крохотное пирожное к лицу и на этот раз задела носик. — У кого-то настроение хорошее в конце дня?
— Ирэн…
— Что? — Возмущение сегодня получалось лучше всего. Я даже сымитировала Ливи, несколько раз взмахнув ресничками и томно вздохнув с досадливой ноткой в конце.
— Ты запачкалась! — хохотнул стихийник, ничуть не оценив моих актерских талантов.
— Где?
— На носике, — подавляя смех, сообщил он. — Тебе рассказать, где именно, или лучше, если ты сходишь и полноценно умоешься, а?
— Не пойду, — и указала на него чайной ложечкой, заявляя: — Вдруг ты мне что-то подсыпать или подлить собираешься.
— Я никогда этим не занимался! — наигранно оскорбился стихийник.
— До того как мы согласились посетить праздник Весеннего Солнцестояния, я тоже верила в тебя и твое благородство, а вот теперь опасаюсь. — Он заломил скептически бровь, и я обиженно прошептала: — Ты же мне все-все обещал припомнить.
— Еще бы! Ты уничтожила мой идеально спланированный день, — хмыкнул Дейр, сверкнув глазами.
— И чем таким важным ты намеревался заняться в этот день? — заинтересованно спросила я и получила неожиданный ответ:
— Найти невесту.
— Дейр, милый, дай это задание Софии, она лучше справится. — Произнося это, чуть ли не стерла кремовую приманку и с обидой заметила про себя, что девятый не спешит ко мне прикоснуться. Любуется безобразием на моем лице и продолжает пикировку.
— Ты шутишь? — Маг возмущенно бросил на стол кружевную салфетку. — До твоего появления она только этим все время и занималась. И постоянно отрывала от исследований меня. Я только сейчас в полной мере почувствовал себя свободным.
— Получается, что я опять тебя привязала. — Потупилась и, глядя в свою чашку, задумчиво протянула: — Что же сказать на это?
— Ты можешь начать с фразы: «Мне очень жаль», — подсказал девятый.
— Прости, но я не жалею. — И отмахнулась: — У тебя прекрасная семья, а ты в ее кругу почти не бываешь. Совсем забросил большие семейные посиделки с тех пор, как появилась я. — Поймала его якобы предгрозовой взгляд и очаровательно улыбнулась: — А знаешь, дорогой, некоторые свое горе заедают. Съешь десерт, вдруг легче станет.
— Милая, — повторил он мою сладкоголосую манеру, — а ты, оказывается, не только авантюристка, шантажистка, актриса, сладкоежка и грязнуля, но и истинная…
Дейр запнулся, и пришлось его фразу завершить самостоятельно:
— …истинная леди.
— Вернее сказать, вредина, — ухмыльнулся стихийник.
В этот раз я решила повести себя соответственно его представлениям. Вредина так вредина. А потому я лишь пожала плечами и, воссоздав в памяти беседу девятого с бароном Кервасом, сообщила:
— Ты об этом с самого начала знал. Да-да! Даже не делай удивленного лица. Ты знал, и уже тогда при свидетелях громогласно заявлял, что я устраиваю тебя всецело.
— И кто же был свидетелем помутнения моего рассудка?
— Мой бывший жених барон Кервас, его адвокат мистер Хонаги, а также Ганс. — Посмотрела на ироничную ухмылку своего маг-опекуна и спросила шепотом: — Как думаешь, генералу аркадской флотилии верить можно?
— Рэш, ты неподражаема. — Дейр со вздохом наконец-то потянулся ко мне, чтобы стереть кремовую ловушку.
И первоначальное мягкое покалывание от прикосновения неожиданно сменил ощутимый разряд молнии. Мы оба вздрогнули. Стихийник нахмурился, медленно убрав руку от моего лица, а я прикусила губу, чтобы не выругаться на матросский лад, потому что мерзкий холодок от маг-потоков девятого вновь прошелся вдоль спины. А стоило профессору слизнуть крем со своих пальцев, как прохладные потоки соскользнули к моей груди. От возмущения вспыхнула.
Какая наглость! Изощренная издевка…
И только я решилась уличить Дейра в неподобающем поведении, как он вскочил и, сославшись на сложные испытания и сжатые сроки, удалился.

Глава 19

В четверг первые три лекции прошли без проблем, и, сидя в галерее главного коридора, я вместе с группой от души смеялась над рассказом Риггера о том, как он в отрочестве учил свою собаку кататься на сёрфе, а пес сопротивлялся. Бедное животное можно было понять, ведь его хозяин, как и полагается воднику, не видел смысла в играх без воды, отчего лопоухий Тим вечно пребывал в мокром и дрожащем состоянии.
— …Мой лохматый друг оценил водные игры, лишь когда я наловчился его удерживать на воде. — Риг тряхнул светлыми волосами и улыбнулся Таггри, восхищенно следящей за ним. — И надо отдать ему должное, он не обиделся на меня за все проказы и шалости, уверовал в силу хозяина и с радостью стал принимать участие в экспериментах.
— Вот так сразу? — удивился Клифорд.
— И без опасений? — поддержал одногруппника Тис.
— Не совсем… — криво ухмыльнулся Риг. — Все же я долго учился отличать его от сёрфа и в процессе не единожды топил…
Дружный смех наполнил галерею, и спешащая куда-то профессор Олли Шамин постаралась под звуковую завесу быстро проскользнуть мимо нашей триста первой группы и исчезнуть в ближайшем Скоротечном коридоре. Однако не успела она преодолеть и трети расстояния, как из моей сумки высунулся голем и, пакостно скалясь, протянул:
— Гру-у!..
Всевышний! Женщина вздрогнула всем телом и ускорила шаг. А я едва успела рукой закрыть рот злопамятного земляного голема и не дала ему произнести омерзительное предложение, значение которого не пожелал раскрыть ни один порядочный земляник.
Во избежание назревающего скандала и шквала издевок над магианой мне пришлось тут же искать оправдание поступку древнего проказника. К счастью, я быстро определилась:
— Гром так Гром! Убедил. Буду звать тебя Громом. — Посмотрела строго на притихшего охранника, которому новое имя вряд ли понравилось, и приказала: — А теперь спать.
Интонацию использовала дейровскую и с удовлетворением проследила за результатом внушения, которое совсем недавно сделал им девятый. Голем беззвучно юркнул обратно в сумку, а взбрык поспешно закрыл ее изнутри. Клифорд, взирая на это с улыбкой, тихо хмыкнул, а я с самым невинным видом объяснила притихшим одногруппникам:
— Мы долго думали, какое дать ему имя, было несколько вариантов. Кувалда, Вяка-Бяка, Грязь, Болото… — Произнесла так, чтобы земляной услышал и подумал над своим поведением. — И вот… он наконец-то выбрал понравившийся. Хотя, по моему мнению, Вяка-Бяка наиболее подходящий. — Улыбнулась, ощутив, как сумка протестующе дернулась в моей руке и утробно векнула. Произнесла: — Впрочем, если он будет вести себя плохо, я смогу его переименовать.
Волнения тут же прекратились, питомцы затихли, а вот студиозы, наоборот, развеселились, наперебой предлагая новые варианты имени. Прозвенел звонок, группа направилась в аудиторию, но не успели мы пройти и десяти шагов, как я вновь оказалась в центре всеобщего внимания. Рядом со мной объявился мрачный профессор Уорд Гае, то есть Его Величество Дворецкий, или попросту наш Ганс. И вот оказия, никто не увидел, как он попросил у меня письмо, никто не заметил, как я передала конверт в руки огневика, никто не обратил внимания на то, что вести из письма в мгновение ока подняли настроение мага… Зато все увидели, как обрадованный преподаватель закружил меня на вытянутых руках с восклицанием: «Спасибо! Ответ вечером!»
Всевышний! Когда он перестал меня кружить и исчез, сверкнув на прощание улыбкой-молнией, я осталась стоять одна напротив группы ошеломленных студиозов. Парни смотрели на меня с сожалением, девушки с ненавистью, а у выглядывающего из-за их спин иностранного металлиста глаза были на пол-лица. Ну и как объяснить им всем, что на самом деле только что случилось?
— А-а… — Вот тут я вспомнила свою отговорку перед Дейром и уверенно заявила: — Это была радость благодарного клиента. Его дама сердца оценила заказ…
— Даже так? — прищурился Антуа.
— Да, — ответила я и первой вошла в аудиторию к профессору Митаргу, гному с северных гор.
За что люблю Академию МагФорм, так это за лучших преподавателей нашей страны и их уникальный подход к обучению студиозов. Вот и сейчас дородный гном, отметив, что триста первая группа с перемены вошла взъерошенной и ошеломленной, быстро прогнал теоретический материал и теперь, ухмыляясь в рыжую бороду, тихо насвистывал разудалую песню хмельного лепрекона. Взгляд его скользил по рядам, выискивая тех, кто будет проверять наши спасательные сооружения на «профпригодность». Предмет, читаемый мастером материй, назывался «сопромат спецсооружений», или, как его называли студиозы, «ФигСтих». Расшифровывалось это сокращение так: «Не поддадимся стихиям» или «Стихиям фиг». Некультурное выражение и оттого возмутительно быстро запоминающееся за долгие годы преподавания стало нарицательным именем самого профессора, а затем уже и высшей мерой его похвалы. Так что, услышав подобную характеристику из его уст, студиоз вполне мог рассчитывать на поблажку в конце сессии и счастливый билет на экзамене.
— Итак, — громогласно начал гном, выуживая из деревянного сундучка две пустые клетки, — для выполнения задания мне потребуются смелые…
Он еще не договорил, но со стульев уже поднялась четверка активистов: Клифорд, Риггер, Тис и Гат.
— А еще прозорливые… — добавил профессор, выуживая два кнута опять-таки из небольшого по объему деревянного изделия, хотя раньше все хранил в кладовой.
— Крепкие…
С небольшим опозданием за первыми смельчаками с мест поднялись и остальные наши парни. А мастер материй продолжил между тем:
— Отважные и решительные. — Из маленького деревянного изделия появился и увесистый мешок, который там в принципе поместиться не мог. И, с кряхтением опустив его на стол, профессор Митарг завершил список перечисленных качеств словосочетанием: — Сильные мужчины.
И вот тут во весь свой рост поднялась я.
У меня иного выхода не было, потому что питомцы, пятилап и голем размером с пятилапа, выбрались на стол и, молитвенно сложив побеги и лапы, попросились поучаствовать в опытной работе. В счет неподобающего поведения земляного я могла бы и отказать, но они вдвоем состроили такие просительные рожицы…
И вот, поднявшись, я с улыбкой отметила, как высоко взлетели кустистые брови гнома и основательно вытянулись лица наших парней. Но, что примечательно, никто не рассмеялся в попытке меня задеть и посадить если не на стул, то хотя бы в лужу.
— Ирэн, — ухмыльнулся гном и дернул себя за бороду, — мною было сказано: «Смелые, прозорливые, крепкие…»
— Отважные и решительные, сильные мужчины, — уверенно завершила я и улыбнулась: — А у меня на примете как раз есть пара смелых, прозорливых, крепких и неубиваемых, жаль, что не мужчин. Профессор, мои питомцы хотели бы поучаствовать, но, не имея голоса, попросили встать меня.
Рядом с моим столом тут же выросли Гром и Кишмиш, значительно превосходящие нахмурившегося Дит Мато в росте и ширине плеч, оба приветливо оскалились гному.
— О безголосости это вы зря. Я уже наслышан… — Красноречивый взгляд на голема, но земляной ничуть не смутился, наоборот, грудь колесом, нижняя челюсть вперед и ручищи в кулаки. — О прозорливости некоторых мне известно тоже, — усмехнулся Митарг, скосив взгляд на взбрыка, и тот в точности повторил горделивую позу друга.
— Хм! — Внимательно оглядев моих охранников, уроженец северных гор прищурился и заключил: — А это идея! — Потом посмотрел на ряды и с сожалением развел руками: — Но вас двадцать три, нужны еще добровольцы.
Говоря это, он медленно прошелся по крышке стола, с которого в процессе лекции никогда не спускался на пол, дабы всегда оставаться на уровне с нами, студиозами. И вот, задумчиво перекатываясь с носка на пятку, мастер материй подтянул рукава мантии и, потерев крупные ладони, а затем размяв пальцы, заявил:
— Что ж, поищем.
Как он вознамерился искать дополнительную помощь, мы не поняли, но благоразумно заняли свои места, а довольные голем и взбрык остались стоять. Преподаватель же, прошептав заклинание, с хищным прищуром стал рассматривать стены аудитории так, словно бы они ему не преграда и видит гном далеко за их пределами.
— Не то… не те. Слишком слабенький. Этот еще и нахулиганит! Эти задания не поймут и переусердствуют… — пробормотал он с сожалением и, переведя взгляд на входную дверь, проказливо ухмыльнулся: — А ну-ка…
Громкий хлопок в ладоши, и стена метровой толщины неожиданно стала прозрачной для всех нас, а стоящие за ней парни — видимы.
— Два металлиста и огневик, — удовлетворенно протянул Митарг.
— Всенижний, — прошептала я, потому что там стояли уже знакомые мне студиозы из Аркады. И осознание того, что оброненная мною фраза стала причиной их интереса к моей персоне, неприятно кольнуло в груди.
А гном, сделав выбор, лукаво посмотрел на моих охранников и обратился к ним:
— Господа…
— Кишмиш и Гром, — представила их я и последовательно указала на взбрыка и голема.
Они склонили головы, и профессор продолжил:
— Будьте добры, пригласите новых участников к нам…
Момент приглашения я упустила — он был стремительный и, судя по всклокоченному виду троицы студиозов, силовой. Парни, несомненно, приняли бы ответные меры, однако, узрев полную аудиторию и ухмыляющегося в бороду мага родом с северных гор, решили повести себя разумно и поздороваться.
— Добрый день, мастер материй Митарг, — произнесли они сухо, так, словно бы студиозы военных академий гнома уважали, но недолюбливали, в особенности Антуа.
Именно поэтому, едва прозвучали слова приветствия, он злобно сощурился, спрашивая:
— Чем обязаны?
— И вам не хворать! — воскликнул гном и заложил руки за спину, перекатился с пятки на носок. — А поучаствуйте в обучении третьего курса.
— В качестве кого? — настороженно уточнил сдержанный Этер, скосив взгляд на мою чрезвычайно довольную охрану.
Вот тут до меня стал доходить смысл их поведения. Кажется, не один лишь Дейр любит без спроса проводить эксперименты над живыми существами, вот и Митарг отличился данным пороком перед студиозами из Аркады. Интересно, чем мастер материй им так насолил? Вместо женской раздевалки при спортзале показал мужскую или застал на месте преступления?
Мои размышления прервал веселый голос гнома:
— Бедствиями поработаете.
— А… так мы завсегда рады, — окинув студиозов и меня в том числе кровожадным взглядом, блондин многообещающе улыбнулся.
— Антуа Терен, в отличие от ваших друзей вы будете не нападать, а отбиваться, — ответили ему.
— Но… — возмутился металлист и был оборван:
— Без возражений. Ступайте к остальным участникам. — И, не дожидаясь, пока металлист займет место среди нас, гном продолжил будничным тоном: — Работать будем так. Группа делится на шесть подгрупп, — он указал на нас, — и получает свое стихийное бедствие, — кивнул в сторону моих питомцев и двух недобровольных добровольцев. — Те, чье сооружение будет повалено или уничтожено, перебегают к соседям и приносят им не только свои знания, но и свое бедствие. В конце практической работы я награжу победителей и накажу проигравших. Всем все понятно?
— Да, — заявил Антуа.
— Нет, — воспротивилась я. Точно знаю, в нашей группе все еще присутствует остаточная скованность из-за бывшего старосты Норго, а этот блондин своим нахальством весьма напоминал отчисленного оборотня. Поэтому я уверенно задала возникшие вопросы: — О каком наказании идет речь и почему бедствий четыре, а групп шесть?
— В наказание у нас уборка полигона, а что до бедствий… — профессор дернул себя за бороду и махнул нам, чтобы спустились к кафедре, — воздух и воду я фантомами заменю.
На этом его изречении троица новобранцев заметно вздрогнула, так что я не постеснялась спросить об уровне материализации фантомов, что определяется силой питающего резерва.
— Выше третьего не дам, — ответил Митарг.
— Ага… и как настоящий ФигСтих подсунет шестерку, — пробурчал Антуа, глядя себе под ноги.
— Выступаем! — отдал приказ гном, и в стене с доской образовался провал с порталом. Что примечательно, пространственный переход был горизонтальным и располагался в трех метрах ниже земли. — Прыгаем, не стесняемся, — скомандовал уроженец северных гор и принялся собирать все свои вещи в удивительно вместительный сундучок.
И это говорит преподаватель, который буквально на прошлой лекции предупреждал нас о коварстве таких переходов?
— Погодите! — Я дернула на себя Клифорда, решившегося первым прыгнуть вниз и подать остальным пример для подражания.
— Что такое? — Мастер материй иронично вскинул брови. — Адаллиер, срываете занятие?
— Всего лишь хочу уточнить. Во-первых, разве не вы говорили, что горизонтальные порталы нестабильны и могут переместить путешественников в болотную топь?..
— Я бы уплотнил, — тихо пробасил удерживаемый мной земляник.
— Площадку под всей группой вряд ли… — ответила шепотом.
— А голем? — не сдался наш титан.
Я вновь посмотрела на троицу новобранцев, которые недоверчиво косились на гнома и, как ни удивительно, уплотняли защиту собственных тел.
— А кто сказал, что при переходе они не получат инструкции к исполнению своих бедственных функций? Учти, Клиф, наш профессор — бывший сотрудник службы НВН. А бывших у них не бывает.
— Понял. — Потомок Дит Мато отступил от обрыва и остальным дал знак не прыгать. Наша группа наконец-то внимательнее присмотрелась к рыжебородому профессору-пакостнику и вышла из состояния молчаливого исполнения.
— Кхм, Ирэна, вы… — кашлянул мастер материй, чьи планы я явно только что разбила на корню.
— А во-вторых, — продолжила я утверждать, вопрошая, — полигоны убирают хулиганы, это давно зарекомендовавшее себя правило. Неужели вы хотите, чтобы студиозы, нарушившие порядки академии или испортившие ее имущество, не вкусили своего наказания сполна?
— Адаллиер, — вновь попытался меня приструнить Митарг, но я не позволила:
— И в-третьих, зная, что наши спецсооружения принесут не только теоретическую пользу, мы вложим в них куда больше сил и ума… — И без перехода: — К слову, какое вознаграждение вы можете нам предложить?
— Торгуешься с преподавателем-гномом на практическом занятии? — удивленно протянул оказавшийся рядом металлист Антуа: — Ты в своем уме?
— Раздвоением личности не страдаю, — ответила ему и обратилась к профессору: — Итак, ваши варианты.
— Адаллиер, слава о ваших способностях бежит впереди вас. Неужели вы решили, что сможете хоть что-то выбить из меня?! — хохотнул гном и бережно закрыл свой сундучок.
— Не исключено, — улыбнулась я. — Знаете ли, возможность провести две недели на раскопках древнего города ГыХу весьма прельщает.
Наша группа выжидательно замерла, новобранцы из Аркады слаженно хмыкнули, а Митарг нахмурился и грозно вопросил:
— Откуда вам известно о моем приглашении поучаствовать в раскопках?
— Вы лучший мастер материи нашей страны, и без вас они бы не начали…
— Это еще не значит, что я согласился приехать!
Уроженец северных гор спустился со стола и, став прямо напротив меня, посмотрел с угрозой так, словно это не я его выше, а он меня. Однако даже такая эскапада не позволила мне усомниться в правильности собственных суждений.
— Но, профессор, вы уже собрались. — Рукой указала на лелеемый им сундучок и пояснила: — Ранее все маг-предметы вы хранили в кладовой.
Он перевел тяжелый взгляд с меня на свой абсолютно пустой стол и искренне ругнулся на неизвестном гномьем диалекте, задумался, прикусив указательный палец правой руки.
А пока он не пришел в себя и не дал отбой моей идее, я спешно задала главный вопрос:
— И сколько сопровождающих вам разрешили взять с собой?
— Пять, — буркнул Митарг и запоздало спохватился.
— Прекрасно, — постановила я, — пять мест победителям нас вполне устроят.
— Ирэна!
— Что? — Взмах ресниц и самый наивный тон: — Неужели вы будете против компании лучших студиозов на потоке?
Это было прекрасное проявление наглости, которая второе счастье. Но получить за это счастье выговор я также могла. А потому стоически держала лицо и самую благожелательную улыбку, с которой взирала на гнома.
Он смотрел на меня неотрывно, затем моргнул и в раздумье оглянулся на ребят. Откажет, поняла я и тихо вздохнула. За доли секунд придумала, как пойти на попятный аккуратно и в то же время с достоинством, но не успела и слова сказать из продуманной речи, как по эхо-порту раздалось: «Студиоз Ирэна Адаллиер, в своем кабинете вас ожидает ректор. Поторопитесь».
— Можно?
— Да. — Выплывший из раздумья мастер материй Митарг хлопнул в ладоши, и горизонтальный портал преобразовался в вертикальный, застывший на уровне пола. — Прибудете на полигон номер двадцать три, — бросил гном мне и скомандовал группе: — Шагом марш!
Его командный голос был таков, что в портале скрылись все, в том числе и мои доблестные охранники.
К псевдосвекру я прошла через портал и почти сразу же попала в его объятия.
— Ирэна, поздравляю! — Радос Лесски поднялся мне навстречу, и я удостоилась поцелуев в обе щеки и лоб. — Представление для Алтай Турмалинской прошло на ура. Слайды с празднества уже поступили в газеты. Не сегодня, так завтра твое имя будет у всех на устах!
В это мгновение я не ощутила триумфа, а сжалась, и кабинет отца девятого, выдержанный в золотистых и серых красках, неожиданно закружился и стал тесен, а еще и невыносимо душен.
— Мое? — покачнувшись, отступила от псевдосвекра, с сожалением заметив: — Но мне бы не хотелось афишировать имя.
— Ирэн, оно в любом случае просочится в массы, ведь ваше семейное предприятие называется «Чудо Рэши», — пожал он мои пальчики и предложил присесть.
Присесть не получилось, я рухнула в ближайшее кресло и слилась с его серой обивкой не только мантией студиоза, но и цветом лица. Всевышний! Я никогда не думала, что стану знаменита. Нет, только не так, только не это!
А Радос все так же благодушно проговорил:
— …не волнуйся, заказ наш пусть и будет масштабным, но вряд ли непосильным. — В мои руки вложили стакан и мягко предложили выпить холодной воды. — Ты побледнела.
Я воды хлебнула скорее от неожиданности, чем от жажды, закашлялась и едва пришла в себя, чтобы спросить, как он не дал мне и слова вымолвить, с улыбкой продолжил:
— Вижу, ты крайне удивлена, да и я, признаться, тоже. — Радос сел на стол и ласково мне улыбнулся. — Еще час назад пять из шести преподавателей были «за», и только один категорически против.
Любопытство убило не одну кошку, но я все же спросила:
— Кто был против?
— Профессор-древянистка. — Тут он сделал загадочную паузу и, выждав несколько долгих секунд, сказал: — Олли Шамин. Но… — Маг протянул мне бумагу с тисненым гербом Академии МагФорм и улыбнулся, как Дейр, лучезарно и весело, — это было всего час назад, а спустя сорок пять минут она с твоей кандидатурой без возражений согласилась. Лично составила договор, собрала нужные подписи и печати и принесла мне.
Смущенно потупилась. Оказывается, зловредный голем своим «приветствием» помог мне получить желанный заказ. А ведь я искренне рассчитывала на собственный талант и уникальность своих маг-составов, а вот теперь узнаю, что на основе личной неприязни меня чуть ли не оставили в стороне. Но, отринув сомнения, я решила свое получить, вернее подписать, и, прочитав бумагу, потянулась за пером и чернильницей.
— Спасибо, хорошо, что она изменила свое мнение.
— Я тоже этому рад, — мой псевдосвекор улыбался, — у тебя неординарный подход к работе, необычные и красочные представления и… — Выжидательно замерла с занесенным над бумагой пером, а он усмехнулся, как девятый, и произнес заговорщически: —…и, конечно же, скидки!
Он дал мне дописать последнюю закорючку фамильного росчерка и только после этого тихо произнес:
— Но своего Грома земляного все-таки попридержи. Олли в нашем окружении должно быть комфортно не только на семейных праздниках…
— Понимаю. — Сняв с документа маг-копию и спрятав ее в сумку, поднялась. Уже у дверей кабинета неожиданно обернулась и порывисто обняла самого лучшего псевдосвекра. — Спасибо.

Глава 20

На полигон номер двадцать три я прибыла от силы через десять минут после группы, но никого не успела застать. Огромный ангар с площадкой, более всего похожей на катакомбы, был пуст и гулок.
— Ау! — Я отошла от двери, недоуменно оглянулась и вздохнула. — Меня либо бросили, либо ввели в заблуждение, чтобы со своими советами больше не мешалась.
— Ошибаетесь, ваши слова были весьма кстати, и мы решили не тратить времени, — долетело до меня откуда-то сзади и снизу. Резко обернувшись, столкнулась нос к носу с гномом, вернее, носком собственного сапожка я задела нос мастера материй.
— Ан-нуратнее! — взвыл Митарг, хватаясь одной рукой за лицо, второй за край обрыва, из которого он вынырнул.
— Ой! Простите, я не хотела. — Отскочив в сторону, допустила всего одно неловкое движение и в попытке удержать равновесие шагнула назад. В результате произвела соприкосновение своего каблука с пальцами уроженца северных гор.
А весь ужас происходящего поняла, когда он заругался на неизвестном гномьем диалекте, а моя правая нога неожиданно лишилась опоры. Взмах руками и… Я падала недолго, а приземлилась очень мягко. Причина такого везения почти сразу же подала голос и попыталась из-под меня выбраться.
— Всенижний, девушка…
— Простите! — взмолилась я, еще не придя в себя и видя перед глазами плотный туман серого цвета.
— Да что тут прощать?!
— Я не хотела… — невнятно попыталась защититься.
— С трудом верится, — ответил гном, сопя. Он ловко поднял меня и сам поднялся. — Ирэн, ваш жених был абсолютно прав! — Говоря о стихийнике, Митарг отряхнул свою мантию и выбил из рыжей бороды камешки и пыль. — Вам не следовало обучаться на кафедре бедствий…
— Но почему? — спросила я расстроенно.
— Вы здесь должны преподавать, — заявил мастер материй, потирая отдавленные пальцы, и все мое расстройство как рукой сняло.
— Простите? — переспросила я, уже не извиняясь, а едва сдерживая свое возмущение.
В ответ послышался все тот же неизвестный гномий диалект, после которого он грубо заявил:
— Вас на спецкурсе диверсий в стане врага с руками бы оторвали, уж поверьте.
— Вы шутите?
Наши взгляды столкнулись, и профессор Митарг ругаться перестал, моргнул, приходя в себя.
— И нет, и да, — хмыкнул он и на всякий случай отступил от меня. Оценил расстояние и, сделав еще один крохотный шажок в сторону, махнул рукой, указав на пещеру справа. — Пойдемте уже, а то ваши охранники отказываются принимать участие в практической работе без вашего присутствия. Еле уговорил остаться, пообещав привести вас в целости и сохранности.
И, заложив руки за спину, он немного потянулся вверх, бурча под нос с усмешкой:
— Знал бы, как покалечусь, послал бы Антуа. — И ухмыльнулся, говоря: — А впрочем, он и так получит.
Смысл им сказанного я поняла, когда мы из темной низкой пещеры неожиданно вышли на зеленую поляну, залитую солнцем. Местность вокруг казалась смутно знакомой по изображениям в географических справочниках. Еще не веря в нашу удачу; я подошла ближе к краю и удивленно охнула. Это была пропасть Амад, та самая, что в ссоре с супругой создал дядя Дейра.
Огромное пространство некогда пологой долины пересекала глубокая расщелина, разъевшая полосатые пласты земли, которые теперь ступенями спускались вниз с обеих сторон. Так как мы были фактически у начала, или же «истока», трещины, противоположный край я видела отчетливо и могла с уверенностью сказать, что проклятая магами пропасть была невероятно живописна. И падающие вниз лучи солнца оживляли таинственный мир пропасти блеском реки, которая вот уже третий десяток лет текла не по долине, а в самой глубине Амад.
— Всевышний! — восхищенно выдохнула я. — Мы в Дагросе…
— Да, — протянул довольный собой гном. — Я подумал над вашими словами и решил: раз уж на раскопки древнего города ГыХу поедут лучшие студиозы потока, то и задание должно быть непростым. Пойдемте, — махнул он мне рукой и поспешил налево, туда, откуда уже доносилось грозное големовское «Ве-е-е».
Пока мы дошли до нужной поляны, профессор вкратце изложил новые условия работы. Бригад четыре, бедствий четыре, задание следующее — построить мост. От одного края пропасти до другого всего лишь сто пятьдесят метров, так что мы, как молодые энтузиасты, вполне должны справиться.
— Своими силами и без маг-усилителей? — обеспокоенно спросила я. — Но подобному нас не учили, здесь должны быть выполнены немалые расчеты и заложены огромные силы…
— Да неужели? А я думаю, что ради выторгованного вами поощрения можно постараться и построить хоть один мост… до вечера, — сыронизировал он, ехидно улыбаясь в колючую рыжую бороду.
Оторопев, я на мгновение остановилась. Вот так оборот!
— И, зная о вашей деловой хватке и способности к выворачиванию смысла, скажу прямо: мост должен быть не иллюзорный, а грузовой, двухполосный и стойкий к природным катаклизмам и волнениям, часто вспыхивающим здесь… — И с ехидцей уроженец северных гор уточнил: — Вопреки всем мыслимым и немыслимым законам.
— Почему? — спросила, прекрасно понимая, что задание невыполнимо, и мастер материй отчаянно желает поиздеваться над группой студиозов, позволивших себе спор с профессором-гномом.
— Потому что. — Не ответив, он вручил мне внушительный свиток и хохотнул: — Остальные требования здесь!
Настоящий ФигСтих…
Развернув бумагу, я чуть не споткнулась, и потрясли меня не три сотни требований к спецсооружению, а номер моста, значащийся наверху — 49 и подпись мэра города Дагроса! Это было настоящее разрешение на возведение сорок девятого по счету сооружения со всеми вытекающими последствиями: уголовной ответственностью за обрушение с жертвами и без них, государственное преследование за раскрытие секрета и колоссальным вознаграждением в случае, если мост все-таки будет возведен. Последнее не могло не радовать, но настораживало, что обрушению моста не удивится никто. А хуже всего то, что наш староста-земляник на нем уже расписался, обязавшись исполнить все требования и понести наказание в случае неудачи и жертв. Всевышний!
А профессор Митарг, забавляясь моим ошеломленным видом, произнес:
— Если хоть один из ваших мостов устоит, я, так и быть, половину вознаграждения оставлю вам.
Сверилась с бумагами и ответила ему в тон:
— Ошибаетесь. В случае «Если» вам придется оставить все вознаграждение нам, — отчеканила с улыбкой и продемонстрировала озадаченному гному документ и подпись Клифорда Дит Мато.
Мастер материй вновь заковыристо выразился, но я лишь пожала плечами, сам не углядел.
— Итак, скажите, что произойдет, если мост обрушится вместе с людьми? — настойчиво повторила вопрос.
— Опустошение и два десятилетия на каторге, — ответил вместо него подошедший к нам Клиф.
— И ты это подписал?! — Моему удивлению не было предела, а он лишь руками развел.
— Привычка. Не боись, если наше спецсооружение рухнет, с меня не потребуют взысканий.
— Да? А ты пункты под звездочкой посмотри. — И, вручив ему бумагу, наконец-то оглянулась. Мы стояли в центре настоящей строительной площадки с материалами и техникой, вниз по расщелине располагались точно такие же три, где уже вовсю работали наши одногруппники. А так называемые бедствия в этот момент прохлаждались в тени дуба, явно играя в карты, с которыми голему не везло, вот он и векал время от времени, грозя соседям по «столу». Именно к ним наш мастер материй и попросту низкорослый пакостник засеменил чуть ли не вприпрыжку с криком: «Кишмиш, не свети мои карты!»
Теперь понятно, почему он их за мной не пустил — не хотел потерять ставки.
— Вляпались… — озвучил мои мысли земляник, он наконец-то прочитал все пункты под звездочками и осознал глупость своего поступка.
— По самые уши, — констатировала я, осматривая нашу группу. Из прошлой лиги остались только я, Клиф и Таггри, остальные трое: две девушки-древянистки и металлист, возле которого они крутились, охая и ахая. Дия и Ламина щупали высокий лоб блондина и прикладывали какие-то листья к его груди.
— А с ним что стряслось?
— Понимаешь, тут такое дело, — пространно начал наш титан, — за что этот металлист ни возьмется, ему все выходит боком. Хотел сваю вогнать, так под ним скала расступилась, чуть в пропасть не улетел. Потом он задумал заармировать мою кладку, так на него осколок скалы упал. Мы его подняли, предложили просто подавать материал. А он в процессе раза три о корни споткнулся и опять чуть за край не угодил. Как по мне, то ему тут делать нечего. Пусть вон с парнями посидит.
Клифорд, видимо, не в первый раз озвучил свою идею, потому что металлист грозно нахмурился и руки сложил на явно ноющей груди. Скривился от боли.
— Что будем делать? — спросила подошедшая к нам Таггри.
— Признаемся в своем бессилии, — пробасил Клиф, трагично постукивая свитком по широкой ладони. — Знать бы еще, где на отступные наскрести…
— А давайте повременим с признанием. Сдаться еще успеем, главное, понять, в чем заключается сложность возведения. Все-таки это сорок девятый проект, над которым местные власти открыто иронизируют… Тут что-то не так, и разгадка на поверхности.
И, подумав немного, я позвала блондина к нам. Все-таки лучший студиоз военной академии должен был понять природу своего невезения.
Антуа встал, тряхнул волосами, расправил плечи и направился в нашу сторону. На первом шаге споткнулся о корни, на втором поскользнулся в луже, на третьем чуть не угодил в пропасть.
— Клиф!
Мой вскрик землянику был не нужен, он успел маг-потоками поймать студиоза и вернуть его на поверхность:
— Да что тут, к черту, происходит? Его все время что-то пытается убить!
— Мы на капище… — вымолвила бледная водница и указала на противоположную сторону обрыва. — Я только что видела там духов воздуха, земли, древа и воды…
— Глупости, — фыркнул блондин, отстранил от себя сердобольных Дию и Ламину и заявил со всей возможной важностью: — Рядом с храмом строительство моста не разрешили бы. Они же не сумасшедшие, должны понимать, что силы духов будут рушить все возводимые сооружения.
Древянистки слаженно кивнули словам кумира и так же слаженно принялись отряхивать его от грязи.
— Согласен, — нахмурился отпрыск Дит Мато, — здесь не может быть строений сакрального характера. До образования пропасти равнина была пуста. — Он вновь развернул свиток и уверенно произнес: — И в условиях о капище также нет ни строчки.
— Я их видела, — вспыхнула водница, и кончики ее ушек покраснели, — к тому же это прекрасно объясняет неуклюжесть Антуа!
— Ну…
Одногруппники замолчали, один лишь металлист, потирая грудную клетку, заявил, будто бы это я спустила на него голема и взбрыка. Даже взглядом его не удостоила и вслух задалась вопросом:
— А что, если капище было под землей и разрушилось из-за трещины?
— Если храм принадлежал гномам, то вполне, — хмыкнул наш староста. Подумал о своем и, нахмурившись, покосился в сторону раскидистого дуба, туда, где отчаянно рубился в карты профессор Митарг. — Но в этом случае я не понимаю смысла нашей опытной работы. Получается, что ФигСтих нас подставил с заданием… И с деньгами… И все это с уверенностью, что подстава ему с рук сойдет.
— Не исключено, — согласилась я. — Во-первых, это уже сорок девятая попытка строительства, во-вторых, он — гном, в-третьих, он тот самый гном, которому пойдут отступные. — И, указав на свиток, пояснила для несведущих: — Второй пункт под звездочкой, тысяча золотом мастеру материй, как проверяющему лицу.
Парни вновь взялись за документ, а девушки подошли ко мне.
— Но почему подвоха ранее не заметил никто? — спросила Таггри.
— Потому что в королевстве металлисток две, и обе в королевской семье, — ответили ей древянистки. И наша строительная площадка погрузилась в тяжелое, даже могильное молчание.
— Н-да, хорошие отступные вы заплатите ФигСтиху, — съехидничал Антуа, и обычно крайне уравновешенный Дит Мато неожиданно вспомнил матросскую брань.
— Да я его…
— Тихо. — Схватив земляника за руку, потянула на себя. — Если с заданием справимся, то платить не будем. Перестань злиться, Клиф. И подумай лучше над тем, какое сооружение духи рушить не будут.
— Ирэн, ты не понимаешь… Они рушат все, кроме своего! — пробасил староста.
— Вернее сказать, не терпят вторжения, — проявил свои знания студиоз из Аркады.
— Хм, интересное обстоятельство. Значит, если наше спецсооружение будет принято духами как свое, — произнесла я задумчиво, — то ему не грозит ни обрушение, ни вандальные действия гномов.
— Это невозможно, — тут же заявил металлист, а земляник задумался.
— А зачем гномам его разрушать, с этим прекрасно справляются духи… — произнес Клифорд, затем недоверчиво посмотрел в сторону дуба, размял вновь зачесавшиеся кулаки и хмуро спросил у меня: — Ты хочешь сказать, что это отработанная схема по выбиванию денег из подрядчиков?
— И из мэрии города Дагрос, — подмигнула я и доверительно прошептала: — Уверена, первоначальная стоимость моста была гораздо меньше ныне указанной. Так что у нашей группы есть шанс не только выполнить задание и принять участие в раскопках, но и озолотиться.
Кажется, на моем лице появилось то самое выражение, которое Его Величество Дворецкий чрезвычайно не любит. Потому что все неожиданно затихли, а металлист озадаченно заметил:
— Что-то не нравится мне ее взгляд.
Через пять минут к этому же выводу пришла и собранная нами триста первая группа, а еще через два часа и сам профессор Митарг, когда я предложила ему проинспектировать наше строение.
— Вы шутите? — с усмешкой спросил ФигСтих. Но, несмотря на собственный скептицизм, он отложил карты и, в предвкушении потирая руки, отправился проверять. Кто-кто, а он был уверен, что сегодня ему предстоит в сорок девятый раз обогатиться на тысячу золотых.
Но вот поворот, и спецсооружение, выглянувшее в просвете деревьев, заставило гнома сбавить темп, а затем и вовсе остановиться. Скрип крепко сжимаемых им зубов был лучшей песней для меня, потому что наш мост соответствовал всем заявленным требованиям. Грузовой, двухполосный и невероятно стойкий к природным волнениям и катаклизмам.
— Адаллиер… — осторожно и в то же время зловеще позвал уроженец северных гор.
— Да, профессор?
— Учтите, если это иллюзия… — пальцем он указал на мост, — я обложу вас двойным размером отступных.
Наказания страшнее гном придумать не смог, хотя я точно знаю, Митарг уже прощупал строение и убедился в его материальности. Но, чтобы не выдать собственного смятения, попросту запугивал. Впрочем, иных слов я от него и не ждала. Древесно-каменное творение, что перешагнуло через пропасть и прочно обосновалось между двух ее краев, было прекрасно в своей изящности и в то же время основательно. На фоне ясного заката почти природный мост из живых лиан и гладких скальных плит светился теплым охристо-оранжевым цветом и поблескивал крапинками слюды. А главное, он стал здесь навечно, радуя глаз множеством декоративных башенок.
Мы обставили гнома в его собственной игре!
— В этом я и не сомневалась, — ответила я профессору. — И уверена, что вы мост одобрите так же охотно, как и духи природы, что приняли его за свое творение. — Моя улыбка была чрезвычайно доброжелательной и лишь чуточку озорной.
— Да вы что?! — Он столь резко развернулся, что я чуть было не отдавила ему ногу, но вовремя отступила.
— Да-да, — всплеснула руками, разыгрывая сущую наивность, — представьте только, оказывается, трещина разрушила древнее подземное капище и пробудила духов!
Удивление на лице ФигСтиха сменилось жестким прищуром, и он даже себя за бороду дернул, выражая негодование:
— А вы?..
— Догадались, почему сгинули в пропасти остальные мосты! — Радостный взмах ресницами и ладошки, прижатые к часто вздымающейся груди.
— И? — прохрипел гном, краснея.
— И мы поняли, как нужно строить… И возвели!
Краснота на его щеках сменилась белыми пятнами, отчего он гармонично вписался в ландшафт трехцветных скал. Не был бы таким расчетливым, определенно стал бы для духов своим.
— То есть… — несчастным голосом произнес мастер материй, схватившись за грудь.
И я охотно кивнула, подтверждая его догадку, а затем радостно «забила последний гвоздь»:
— Все сделано с позволения духов и при их поддержке. Не правда ли, это замечательно?!
— Вот же!.. — воскликнул наш преподаватель-прохиндей и растворился в воздухе, чтобы оказаться уже там, у моста и, застыв у первых стоек новой достопримечательности, разразиться всем известной и понятной матросской бранью.
Хорошо отдохнувшие за игрой взбрык и голем решили незамедлительно последовать за ним, но я остановила:
— Даже не думайте мост проверять. Вы, кстати, тоже. Это не безопасно. — Я обернулась к Этеру и Роберту предложила: — Пусть мастер материй сам испытывает спецсооружение на прочность и сам получает оплеухи.
— Почему? — не понял Этер. — Духи не шутка?
— Не шутка, — подтвердила я и указала на быстро отступающую от поляны триста первую группу. — А теперь нам нужно уйти до того, как он поймет свою ошибку.
— Пешком в город? — удивился племянник Ганса, тронув меня за локоть.
— А есть другие варианты?
— Так у тебя же переходник, — улыбнулся он.
Я не стала вслух удивляться их осведомленности и напомнила себе, что парни не так просты, как кажутся. Спросила:
— А ты видишь где-нибудь поблизости дверь?
— За минуту мы ее сделаем, — улыбнулся металлист Этер.
— Прекрасно, но для начала нам нужно отойти… — оглянулась на тучи, собравшиеся близ моста, прошептала: — И подальше.

* * *

Благодаря смекалке студиозов из Аркады мы с Клифордом не только всю группу по домам развели, но также успели попасть на прием к мэру города Дагрос, правда не сразу.
Первое же перемещение по адресу Таггри оказалось не в ее дом, а в кабинет девятого, где он ждал меня с самым суровым выражением на лице. Поначалу я растерялась, а затем, изобразив воздушный поцелуй, прошептала: «Привет! Буду дома через пару минут…» — и попыталась портал закрыть. Но не тут-то было, разгневанный стихийник ворвался к нам, то есть выскочил на поляну и хлопнул металлической дверью.
— Ир-р-рэна! — начал он возмущенно.
— Да, дорогой? — пролепетала я и отошла.
— Ты на часы когда в последний раз смотрела?
— Сказать по правде, уже не помню.
И вот тут он удивленно остановился. А затем, обозрев происходящий над пропастью бедлам, а также уставших, но довольных студиозов триста первой группы, спросил:
— Что здесь происходит?!
— Побег! — честно призналась я, вернувшись к двери, повторно назвала адрес и наконец-то отправила Таггри домой.
То же самое я проделала с остальными, в том числе и с металлистами, которые не хотели уходить. И я их понимала: бой гнома с духами был захватывающим зрелищем. Ведь разозленный мастер материй, ругаясь через слово, пытался уничтожить наше спецсооружение, а духи с не меньшим рвением сопротивлялись ему и быстро восстанавливали мост. И спустя несколько раундов они решили избавиться не от повреждений, а от рыжебородого вредителя.
Несколько раз они выкинули ФигСтиха за перила, пару раз ушибли, один раз замуровали, а после, уже забавляясь, подвесили его на стойке вниз головой. Мне даже показалось, что взбрык подсказывал духам варианты расправы, и они охотно использовали его методы. Потом стало чудиться, что голем поддерживает профессора Митарга и жестами рассказывает, как лучше уничтожить мост. И подбадриваемый уроженец северных гор с небывалой упертостью освобождался от пут, выбирался из пропасти и чинил разрушения вновь.
Впрочем, оторвать металлистов от зрелища мне удалось быстрее, чем питомцев, на них пришлось прикрикнуть Дейру. И что удивительно, угомонились не только они, но и духи капища. Мастер материй наконец-то получил возможность сбежать, вернее, уползти с каменной поверхности моста. В процессе отступления он несколько раз поднимал голову выше травы и, к сожалению, увидел наш побег и место, куда мы собрались. Несомненно, я предполагала, что ФигСтих часто бывал в приемной мэра города Дагрос, но никак не ожидала, что он узнает помещение по миниатюрной люстре и обоям, видневшимся над нашими головами в просвете двери.
— Стойте! — рыкнул он, вскакивая на колени, чем активировал новый всплеск мщения.
И слава Всевышнему! Мы успели не только напроситься к мэру на прием, но и продемонстрировать свиток хмурому стихийнику до того, как рядом с нами оказался разозленный грязный гном с торчащими из капюшона ветками-рогами. Его шевелюра частично состояла из травы, в бороде живописно застряли камешки скальной породы, а черная мантия превратилась в запыленное рванье, кое-где украшенное желтыми песчаными разводами.
— Не верьте ни единому слову! — взревел он, стирая грязь с лица и стряхивая ее на чистый пол приемной. — Они не имели права! Я не хотел… Это незаконно!
Дейр хмыкнул, задвинул меня за спину Клифа, сделал ему какой-то предупреждающий знак, а сам выступил вперед, чтобы ласково спросить у разъяренного уроженца северных гор:
— Что именно незаконно? Ваше удержание группы сверх выделенных лекторских часов или их эксплуатация как чернорабочих?
Я не видела лица девятого, но по выражению, мелькнувшему в распахнувшихся глазах гнома, поняла, стихийника боятся, и не просто чуть-чуть, а основательно. Всевышний, у кого я в дружках и псевдоневестах?
— Профессор Лесски?.. — Голос гнома дрогнул. — А вы тут что делаете?
— Исполняю ваши обязанности, — ответил Дейр и ледяным тоном перечислил: — Успокоил родителей, чьи дети не вернулись после лекций домой. С трудом нашел группу на самом юге страны. А теперь возвращаю важный документ заказчику работ, которые не выполняются студентами-недоучками с кафедры бедствий…
В это мгновение дверь в кабинет мэра открылась, и к нам присоединился плотный мужчина средних лет и весьма приятной наружности, мистер Вонахи. Увидев нас, он многозначительно посмотрел на часы и уже хотел что-то сказать о позднем времени, но не успел. Потому что девятый, вручив ему свиток, продолжил отвечать гному:
— …И еще я раздумываю над тем, как оформить рапорт о вашей безответственности и бессовестном использовании детей в строительстве треклятого моста…
— Но я был! — возмутился ФигСтих, закатывая рваные рукава мантии и грозно глядя на меня. — Я был со студиозами, держал всё под контролем! А затем…
— А затем вы увлеклись проверкой спецсооружения, — подсказал ему стихийник.
— Так мост построен? — недоверчиво переспросил мистер Вонахи, потрясая свитком. От его вопроса гнома перекосило, и наблюдательный мужчина поспешил уточнить у мастера материй: — И он проверен?!
Скрип зубов гнома раздался в ответ, подтверждая догадку мэра. Вонахи всплеснул руками, вознося Всевышнему хвалу.
— Как у вас это получилось? Без расчетов, усилителей и поддержки… Как?!
— Повезло, — улыбнулся Клиф.
А я, выглянув из-за спины земляника, невинно сообщила:
— Там были ду-у-ухи, и они поддержали нас. Во-о-от и все.
В приемной повисло неловкое и напряженное молчание, и неожиданно все обернулись ко мне. Судя по лицам, мэр был готов нас с Клифом расцеловать, гном — уничтожить, несмотря на свидетелей, а девятый — обстоятельно поговорить. Поэтому я изобразила второй худший в мире обморок и с восклицанием: «Это был чрезвычайно трудный день…» — начала опадать на пол.

Глава 21

Я была уверена, что окажусь в объятиях потянувшегося ко мне Дейра, но с удивлением обнаружила себя на кушетке в холле его дома. Облегчение, а вместе с ним и усталость поднялись во мне, заставив со вздохом упасть на подушки. Сквозь пляшущие цветные пятна и подмигивающие звездочки я рассматривала все вокруг. Вот ставшие родными стены, картины в тяжелых рамах, высокие потолки, Лилид, снимающая паутину с люстры…
Горничная-вампирка, заметив меня, приветливо махнула рукой и крикнула:
— Матушка, Ирэн вернулась!
Из столовой выглянула обеспокоенная оборотница.
— Живой явилась…
— А как иначе? — Я улыбнулась.
— Никак, — согласился со мной вышедший из кабинета Ганс, постукивая белым конвертом по ладони. — И ты очень вовремя, — заметил он.
Но Его Величество Дворецкий не успел сделать и шага в моем направлении, как в кладовой холла хлопнула дверь, и обитатели дома словно бы растворились в воздухе. Мой обзор загородили явившиеся следом: Дейр, голем и взбрык. Первый был зол, вторые два встревожены. И что удивительно, только они забеспокоились о моем состоянии, так девятый послал их в комнату занять пустой угол в наказание до утра.
После чего маг сел, отодвинув меня к спинке кушетки и спросил серьезно:
— Ну, и чего ты хотела добиться своим падением?
— Избежать скандала.
— Самым неестественным из падений в обморок? — иронично вопросил стихийник.
По лицу его поняла, что ругать меня сегодня не будут. Хорошо, играем дальше. И я обиженно заметила:
— Пусть в этом у меня талант небольшой, но поймать мог бы и сам.
— Да я бы с радостью… — хмыкнул девятый, — однако твой переходник работает в SOS-режиме, и я предотвратить его действие не успел.
— Так-так… — Я резко села и гневно взглянула на Дейра. — Значит, вначале родительский надзор, а теперь еще и это!
— А чего ты хотела, пропав из поля зрения на несколько часов? — обвинительно произнес стихийник, и его глаза блеснули сталью. — Мне пришлось активировать разыскную и спасательную функции твоего переходника.
И голос такой, словно бы его заставили. Невольно возмутилась:
— К чему волнения? Со мной были лучшие охранники из всех возможных!
— Будь они лучшими, ты бы не появилась у отца без сопровождения и они бы не увлеклись игрой в карты, — веско парировал девятый. — Тем более в то самое время, когда матушка Агафья с порога гонит толпы наглецов. А на тебя кто-то постоянно навешивает отслеживающие маг-устройства.
— По отношению к питомцам ты крайне несправедлив! И нет на мне следилок.
Хмыкнул.
— Конечно, нет. Их на тебе уничтожает мое заклинание.
— Ка-ка-кое заклинание? — Я недобро прищурилась, припомнив последствия его экспериментов. Повторно на тот свет абсолютно не хотелось.
— Действенное, — заверил Дейр гордо и ухмыльнулся, объясняя: — Еле нацепил на твой отличительный шарф факультета.
И вот так мне стало известно, что не одна я скрытничаю, но являюсь единственной, кто этим смущен. Что ж, муки совести больше не будут меня терзать, использую подопытного девятого напропалую. И решив так, рукой потянулась к шарфику на шее, а затем и маг-потоками, но ничего не ощутила.
— Даже не пытайся его вне дома снять, — предупредил стихийник грозно. Поймал мой возмущенный взгляд, предупредил наигранно строго: — Отшлепаю.
— Лучше наверх подними. — И, указав на лестницу, взмолилась: — Пожалуйста.
— Не могу. Все силы израсходовал, — просиял он.
— Так магические, а не физические же, — произнесла тихо и с упреком. — К твоему сведению, я только что вернулась с масштабной стройки.
— Я тоже только что оттуда, — улыбнулся мой маг-опекун, аккуратно поднял меня на руки и понес наверх. — К слову, как вам удалось мост вырастить без расчетов и усилителей?
— Духи помогли. Оценили наши старания и поддержали, — ответила, с трудом подавляя зевок.
— И как вы о них узнали?
— Благодаря Таггри и Антуа-металлисту.
— Я так понимаю: первая их увидела. А второй?
— Он вбил сваю в скалу, за что духи его чуть в гроб не вогнали.
На руках у стихийника оказалось очень даже уютно, появилось состояние сонливости, которое не испортил даже холодок, вызванный маг-потоками Дейра.
— Не засыпай. — Он аккуратно опустил меня на пол и, подтолкнув к двери, произнес: — Ужин через полчаса, накроют в кухне.
Вошла, кое-как освободилась от мантии, разулась и, упав на кровать, погрузилась в дрему. Прилягу на минуту, решила я, а провалилась — в крепкий сон. Крепкий, странный и неправильный. В нем Дейр пришел меня разоблачить. И что за напасть! Ему прямо было сказано: «Меня бесчувственной ни раздевать, ни целовать!» — а он, бурча что-то о непослушных дружках и всюду расставленных розах, начал мое платье расстегивать. Я отмахиваюсь, он продолжает. Я возражаю, с трудом произнося слова, а он с усмешкой произносит: «Спи, Рэш, не отвлекайся».
И как после этого не проучить распоясавшегося стихийника?
Проснулась я под тихую матросскую ругань с весьма впечатляющими оборотами. И то, что произносит ее охрипший голос Дейра, поняла не сразу. Куда больше меня заняла твердая, мерно стучащая подушка, вздымающийся горячий матрас и отсутствующее одеяло, без которого подмерзла моя тазовая область.
— Проснулась? — облегченно вздохнул голос надо мной и попросил: — Рэш, поднимись, будь другом, то есть… дружкой.
— Ч-что? — Я вскинула голову и, узнав в говорившем Дейра, слетела с кровати. И пусть я в наполовину расстегнутом платье, а он полностью одет, все равно до самого подбородка завернулась в плед, упавший вместе со мной на пол. — Девятый, что ты тут делаешь?!
— Страдаю. Вначале от твоего нападения, а затем от поползновения, — прошипел он, отчего-то даже не пошевелившись. — И прекрати звать меня девятым!
— Это сложно, — возмутилась я и медленно поднялась, — особенно когда ты рычишь.
Он усмехнулся:
— Трудно не рычать, если ты половину ночи лежишь связанным по рукам и ногам и давно не чувствуешь в них тока крови.
— Но как? Я не понимаю… — И только сейчас увидела на нем путы из защитной маг-материи, которую я научилась делать раньше, чем воздушный щит. Всевышний! И Дейр вот так пролежал до самого утра? — Тебе не больно?
— Ирэн, просто развяжи! — раздраженно выдохнул он.
— Минуту.
Повозиться пришлось дольше шестидесяти секунд, и за это время я успела задаться вопросом, а под конец освобождения стихийника произнесла вслух:
— Понять не могу, почему я тебя связала.
Его брови сошлись у носа, задумчивый взгляд заискрился озорством, нос хищно заострился, губы растянулись в ироничной улыбке. Девятый оставался красавцем, даже несмотря на двухдневную небритость и помятый вид.
И я бы долго любовалась стихийником в окружении роз, не выдай он очередную небылицу с оскорбленным видом:
— В благодарность за помощь. — Лесски сел и с шипением начал растирать маг-потоками руки и ноги, тихо сетуя: — Кто бы знал, что попытка уложить тебя с удобствами приведет к пленению до самого утра. А раньше столь кровожадной не была…
Хотелось ответить, что раньше я не была с ним знакома, но я сдержалась, заметив лишь:
— Не стоило трогать меня.
Дейр резко повернулся, прищурился, и кривая усмешка исказила его губы.
— Что же это получается? И на ужин звать не стоило, и беспокоиться о тебе вчера, да?
— Так… погоди, — вскинула руки в защитном жесте и едва не уронила одну из многочисленных ваз с моими розами. — Если тебе так неудобно было, что же ты меня не разбудил и никого на помощь не позвал?
— Потому что тебя будить было бесполезно, я пытался, Гром и Кишмиш тоже. К слову, их ты выдворила за дверь. Еще неизвестно, остались ли они живы. А позвать на помощь… — Стихийник раздраженно потер затылок и вопросил: — А как ты себе это представляешь? Извините, что тревожу, но мы тут заигрались с Ирэной… чуть-чуть.
Поняла, покраснела, а он, забавляясь, продолжил говорить:
— И кого мне стоило позвать? Отца, Гариву Нокбо или кузена…
— А Уиграда звать зачем? — всплеснула я руками.
— Кто о чем, а ты о землянике. Неужели так зацепил?
— Дейр! — Кажется, кое-кто опять решил вывести меня из себя. А вот не дамся!
— Что Дейр?! Ты хоть в курсе, что у него с недавних пор есть Олли? — усмехнулся девятый. — И ты обоих пригласила на общесемейный сбор Лесски в день Весеннего Солнцестояния!
Так он еще и это решил припомнить. Ну-ну! Постою, послушаю, вот только что-нибудь тяжелое в руки возьму для спокойствия и обязательно послушаю. Но стоило мне схватиться за вазу с цветами и бросить взгляд на статуэтку, как он быстро поднялся с постели и примирительно пояснил:
— Ладно-ладно, не сердись. У меня кузенов пятеро, и среди них есть воздушник, с твоей тряпицей справился бы.
— О, Всевышний! — Освободив руки от тяжестей, я ушла в ванную комнату.
— Как? — полетело мне вслед. — Ты даже не активируешь воронку Кервея? Оставишь меня без многочасового кокона? Я даже статуэткой по затылку не получу? — простонал он, явно забавляясь моим бегством.
— С тебя хватило пут. Согласен? — И, не дожидаясь ответа, напомнила, что он уже свободен и может покинуть мою спальню.
— Вообще-то это мой дом, — заявил стихийник, уходя.
О том, что мне не стоило спорить с ним, да еще по столь незначительному поводу, я поняла, когда спустилась на завтрак. Голем и вечнозеленый пятилап сторонились меня, не спуская настороженных взглядов. Матушка Агафья, подав блинчики с творогом, вздыхала: «Если не ужинала вчера, то сегодня на обед домой приходи». А Ганс, явившийся, чтобы передать письмо для Эви, с умным видом заявил:
— Ты его так больше не пугай, иначе он из родного дома съедет.
— К чему предупреждение?
— Дейр уехал, — улыбнулся огневик, — без объяснений: куда, зачем и почему. Собрал сумку и отбыл в неизвестном направлении, не оставив записки.
Чашка дрогнула в моих руках.
Нет, нет и нет! Только не это. Из срока, данного мне на разработку заказа, Гову осталось чуть больше недели, а подопытный сбежал… Всевышний!
— Надолго? — только и смогла вымолвить под пристальным черным взглядом.
— На три дня.
— Не критично, — выдохнула я и отшутилась с улыбкой: — Ганс, лучше сам больше так не пугай. Я уже думала, он до самого Весеннего Солнцестояния не вернется.
— На самом деле он так и хотел. Но ты не расстраивайся. — Огневик смотрел на меня с особенно цепким прищуром, однако вряд ли понимал всю глубину моего негодования.
Вот это новость! Кажется, Дейр более не захочет и близко ко мне подойти. И это понятно, ведь вначале я напутала его резко повысившейся температурой, затем он получил от меня ощутимый разряд молнии, а вчера оказался связан крепкой воздушной материей.
В целом понятно, но обидно стало до слез. Мой подопытный сбежал, когда уже все для экспериментов подготовлено, а перекинуть заклинание на других достаточно сложно. Во-первых, кто еще помимо псевдожениха имеет право обнимать и целовать меня? А во-вторых, даже если я найду мужчину, согласного на эксперимент, как Дейр воспримет мою псевдоизмену? Разозлится, разорвет наш договор, потребует объяснения или компенсацию за нанесенный моральный ущерб?
Варианты возмещения постаралась не представлять и приняла решение дождаться девятого. Благо заняться мне есть чем. Например, представлением для бала ко дню всех влюбленных. Основная часть разработана давно, но я решила внести в него еще один маг-трюк, чтобы удивить даже тех, кто в курсе задумки. Однако зря я искала сложности, потому что в тот же день от Ливи и Эсмиры пришло письмо с поздравлениями и двумя десятками заказов. Как и предупреждал Радос, реклама со дня рождения замдекана Алтай Турмалинской дала плоды, и они были весьма многочисленны.
Через три дня, в субботу в середине неизвестно какого часа, некто, весьма разозленный и бесстрашный, ворвался в кабинет и прервал меня на середине заклинания. Едва налаженные связи с вьюном второго порядка растаяли, как дым, мое творение вышло из повиновения. Вздыбив едва наращенные шипы изо льда и растопырив морозные крылья, воздушный змей ринулся в сторону незваного гостя с таким видом, словно бы это не он размером с котенка, а вошедший Дейр.
— Ирэна, ты все еще здесь?!
— Не двигайся, — приказала я, надеясь, что он послушается точь-в-точь так же, как Кишмиш и Гром, давно застывшие на подоконнике, но было поздно.
— Тар-раш! — Девятый едва успел отскочить в сторону от пасти вьюна, но приказ раствориться не остановил воздушное чудо. И маг зарядил в него фаерболом небольшого размера.
Огонь встретился со льдом.
— Что здесь происходит? — вопросил стихийник, но я ответить не успела. Комнату заполнило рассерженное шипение, рык раненого маг-создания, а после него последовал новый бросок вьюна. В этот раз мое творение решило вцепиться не в шею визитера, а в его бедро и, преодолев три метра одним прыжком, вонзило когти и шипы в ногу Дейра.
Комнату огласило громкое «Проклятый Всенижний!», и было в нем столько боли, досады и негодования, что мой приказ вьюн вполне мог не услышать.
— Тар-раш ге ринт!
Однако зря я сомневалась в своих способностях: воздушный змей, соединенный с заклинанием замерзшей воды, безропотно превратился в туман. А затем и вовсе исчез, как не бывало, жаль, кровавые пятна на брюках Дейра говорили об обратном. А его глаза метали молнии праведного гнева.
— Ну, Ирэна…
Удивительно, но дослушать его угрозу мои питомцы не захотели, сбежали из кабинета и тихо закрыли за собой дверь. Мы со стихийником проследили за их передвижением: он — жутко хмурясь, я — удивленно вскинув брови. Но, встретившись взглядом с девятым, сама чуть не спряталась под стол.
— Когда-нибудь я тебя точно… — произнес он, сжав кулаки.
— Что «точно»?
— Отшлепаю за безголовость! И буду прав. Сейчас половина седьмого утра, ты всю ночь здесь протор… — Кашлянул, поймав мой недоумевающий взгляд, и приказал: — Немедленно иди отсыпаться. Если ты себя не жалеешь, то пожалей хоть других!
— Н-но… — Обидно стало, сам ворвался без спроса, сам напутал и меня, и вьюна, поранился, а теперь еще и голос повышает. Несправедливо до слез. — Если ты не видишь, я никому вреда не наношу, работаю. А ты меня прервал.
— И дорого за это поплатился. — Девятый взглядом указал на свое ранение и обратился к моей совести: — А что случилось бы, будь на моем месте кто-то другой? — Ответа дожидаться не стал. Схватив меня за локоток, вывел из кабинета и только у лестницы отпустил.
— Отправляйся спать немедленно!
Как, вот так вот сразу?
— Де… — Договорить не успела, он за руку рванул меня к себе. И тут же отпустил, словно бы обжегшись. Его цепкий взгляд прошелся по мне, подмечая, как показалось, все детали.
— Только попытайся еще раз назвать порядковым номером, — посмотрел грозно сверху вниз, прищурился. — Не обращу внимания на то, что ты всю ночь просидела в кабинете за работой, подвергла себя ослаблению и вот-вот стоя задремлешь от усталости…
Что он намерен сделать в случае моего неповиновения — не пояснил, продолжил суровым тоном:
— Меня твое искусство плетения пут, признаю, восхитило. Но не хватало, чтобы еще кто-то из домочадцев познакомился с ним или с неподчиненным вьюном, утыканным сосульками…
Смущенно потупилась.
Да, в последнее время Дейру по моей вине приходится туго. А тут еще и его участие в эксперименте как несведущего подопытного. Стыдно признаться, но, едва узнав девятого в незваном госте, я так ему обрадовалась, что моментально активировала заклинание на прикосновение. В заказе Гову проверить осталось всего ничего, но я спешу. Ведь никто не знает, когда еще мой маг-опекун окажется на расстоянии вытянутой руки или, как сейчас, всего в пятнадцати сантиметрах от меня, когда я слышу его дыхание, ощущаю исходящее от него тепло, чувствую запах туалетной воды и скользящий меж моих лопаток морозец.
Посмотрев на стихийника, улыбнулась. Красивый и такой неприступный, грозный, суровый. Интересно, на что он сейчас согласится: погладить по щеке, взять за руку, обнять или поцеловать?
Но мои размышления прервал его сухой, не предполагающий романтики голос:
— …в следующие три дня меня не будет в столице…
Интуиция не подвела, он опять уезжает. И когда я успею перепроверить все варианты прикосновений?
— И я очень прошу, не подвергай других опасности, нормально питайся и спи хотя бы шесть часов в сутки. Не спорь с преподавателями и нигде одна не ходи. Поняла?
— Да, — ответила я и решилась проверить реакцию испытуемой на объятие подопытного.
Чтобы не струсить, зажмурилась, а затем, преодолев последние сантиметры, прижалась к Дейру всем телом. Ввиду специфичности эксперимента инициатива должна исходить от него, а не от меня, поэтому я руки спрятала на его груди, а он, соответствуя возложенной роли, должен был меня обнять. Однако стихийник не спешил с этим делом и продолжил стоять истуканом.
— Ирэн, что происходит?
Ну и как его подтолкнуть? Он что, так стоять и будет? Вспомнились золотые слова тети, что перекликались с давними пожеланиями Дейра, и я начала… косвенно хвалить:
— Мне с тобой так повезло…
— А ты сомневалась? — хмыкнул маг довольно, но не обнял.
Что ж, продолжим прямо говорить чистую правду:
— Ты такой хороший, теплый, добрый, внимательный, — вздохнула, — просто замечательно…
— Рэш, ты хотела сказать замечательный? — игриво спросил мой маг-опекун и наконец-то прикоснулся ко мне.
На холодок, что от его шепота поднял волоски на затылке, постаралась не обращать внимания, целиком и полностью сосредоточившись на покалывании от прикосновения рук девятого и тепле, волнами набегающими на меня. Оно было таким нежным и таким поглощающим, что я с трудом ответила:
— М-м, нет… Ты, конечно, замечательный, умный и волевой, а еще иронично-ехидный. — Меня прижали крепче, стало необычайно спокойно. — Но я хотела сказать: замечательно сильный.
— Какой? — не поверил он.
— Сильный. — Окутанная энергией Дейра, я уже начала клевать носом и едва подавила зевок: — Сильный и морально, и физически…
— Так значит? — недовольно протянул он и разорвал объятия, а затем и пригретую на груди меня взял за плечи и отстранил.
Его обычный светло-голубой взгляд стал стальным, и я в волнении поспешно добавила:
— И что очень радует, ты благородный и заботливый… — Последнее слово прошептала и поежилась. Без его объятий стало холодно и неуютно.
— Ну и к чему твоя ода? — хмыкнул стихийник и сделал предположение: — Билет на новый аттракцион: «Подъем на руках Дейра!»
— Не обольщайся, — фыркнула в его манере, — это всего лишь констатация факта. И к слову о лестнице… — Несомненно, изначально я рассчитывала на совсем другое, но если есть возможность, почему бы не использовать и ее. Взмах ресниц и кокетливое: — А ты, правда, меня поднимешь?
— Нет уж, сама. — С этими словами меня развернули лицом к подножью, подтолкнули и… шлепнули, придавая ускорение!
В возмущении развернулась, чтобы отплатить нахалу пощечиной, а он уже исчез. И такая обида накатила, что я не сдержала не подобающего леди порыва, прорычала:
— Чтоб тебе неделю не спалось, девятый!
Внизу что-то зазвенело, наверху что-то разбилось, а я величественно вскинула голову и удалилась к себе.
И Дейр, словно бы в отместку, не появился дома ни через три дня, ни через еще четыре. Сбежал!

Глава 22

В отсутствие девятого я не спешила отчаиваться, до сдачи заказа у меня еще оставалась пара-тройка дней сверх прошедшей недели. К тому же за это время я успела привести в порядок дела нашего семейного ИП «Чудо Рэши», наладить первое кустарное производство и приступить к оформлению праздника в академии. К слову, в это же время переписка между огневиком и металлисткой стала активнее и продуктивнее. И что интересно, с каждым новым письмом Эви становилась более уверенной, а вот Ганс все более задумчивым и отстраненным. Именно на его плечи легла непростая задача по насыщению волков и спасению овец. Ведь за признание его могли убить как в порыве ненависти, так и в порыве страсти.
Их тайный роман продолжал разгораться яркими искрами, встречи становились чаще и продолжительнее. И это несмотря на то, что люди Гадарта Великого не прекращали осаждать дом девятого, а Роберт эль Гаерд с друзьями все еще находились в Академии МагФорм. Несомненно, подумать о связи между двумя преподавателями не представлялось возможным, Уорд Гае и Эвения Рит никогда не появлялись вместе, редко сталкивались в коридорах и расходились, как в море корабли. Однако напряжение, растущее между ними, ощущали все. Правда, принимали за совсем другое чувство. Поэтому в стенах учебного заведения появился слух о безответном чувстве в любовном четырехугольнике, два угла которого составляли преподаватели, а третьим и четвертым стали жертвы неразделенной любви…
И в преддверии праздника всех влюбленных сплетни эти становились все более насыщенными деталями.
В понедельник перед лекциями я пришла к Гансу с очередным письмом для Уорда Гае и застала того в глубоком раздумье посреди кабинета, сплошь покрытого огнем. Пламя не грело и не сжигало и было потрясающего голубого цвета, которое в исполнении огневика я видела лишь раз, на балу Всех Стихий.
— Доброе утро.
Он кивнул, приветствуя меня, и продолжил кропотливое дело — составление букета из белых огненных лилий. Еще одна деталь вечера, с которого у них с металлисткой все началось.
— Красиво, — тихо высказалась я и протянула ему конверт.
Ганс взглянул на бумагу, затем на свое творение и, чуть сморщив нос, попросил:
— Открой и прочти.
— Нет-нет, это же личное.
— Да?! И что такого личного может быть между сбежавшим женихом и им же брошенной невестой? — с горькой усмешкой спросил он и повторил: — Прочти.
Что ж, открыв письмо, я огласила его содержание:
— Согласна.
Две минуты огневик не двигался, и на его лице происходили страшные метаморфозы. Челюсть выступила вперед, брови сошлись у переносицы, ноздри в раздражении раздулись, взгляд стал пустым, а руки сжались в кулаки. Возможно, он не напугал бы меня сильно, не стань огонь в комнате по-настоящему обжигающим и опасным, оранжево-красным и с дымком. В кабинете запахло гарью.
— Ганс, очнись!
Маг не отреагировал и устроил мне и моей охране настоящий день открытий. Так выбравшиеся из сумки голем и взбрык впервые поняли, что есть щиты покрепче их собственных. Как они ни старались открыть или разгромить дверь и окна, те не поддались. А я впервые удостоверилась в том, что маги огня не держат рядом с собой ничего, помимо спиртного. Обследовав шкафы его кабинета, нашла лишь вино и коньяк. В другое время я могла пожалеть две бутылки Боргского, но не сейчас. И огневик, с ног до головы залитый дорогим алкоголем, пришел в себя мгновенно. Вначале он не понял, что изменилось, затем, чертыхнувшись, осознал.
— Проклятье! — Щелчок пальцев, и окна распахнулись настежь, движение рук — и красные капли испарились с его лица, а одежда высохла. И, глядя куда-то на полки, он сурово позвал: — А ну иди сюда.
От его тона мои питомцы юркнули обратно в сумку, а огонь, жадно пожиравший все вокруг, в том числе и мою мантию, мгновенно присмирел, став желто-золотистым, радостно поприветствовал мага взмахом язычков и ласковым: «Ву-у-у-у-у-у-р!» Однако Ганса это не позабавило, он сильнее поджал губы и движением руки подозвал к себе вырвавшегося из-под контроля шкодника. Под тяжелым взором черных глаз извечно голодная и чрезвычайно прожорливая стихия, вздохнув, ручейками стеклась на безнадежно испорченный стол. Свернулась в шарообразный огонек и с расстроенным восклицанием «Пфя!» исчезла.
В пропахшей гарью комнате наступила тишина, а за окном уже вовсю щебетали птицы, и ветерок доносил запах первых весенних трав и цветов.
— Извини, задумался, — покаянно прошептал огневик.
— Видимо, крепко. — Я несмело улыбнулась и постаралась унять тревожное сердцебиение. — Может, выйдем отсюда? Пройдемся. Уверена, тебе нужно на воздух так же, как и мне.
— Не очень…
Уходить он не хотел, но я настояла и, взяв мага под локоть, вывела в коридор:
— Что ж, в таком случае проводишь меня на первую лекцию.
Мы шли дальней дорогой, через террасы вдоль внутренних зимних двориков, и я долго молчала, не зная, с чего начать диалог. Мы уже почти дошли до нужной мне аудитории, остановились на перекрестке террасы и Шестого Скоротечного коридора, так что более откладывать не имело смысла. Несомненно, их с Эви отношения касаются только огневика и металлистки, но мне было тяжело оставить Ганса вот таким немного растерянным и крайне задумчивым. Кто знает, вдруг он, прочитав следующее письмо от леди Ритшао, окончательно сожжет свой кабинет или же всю академию. В свете данной возможности решилась его мягко расспросить.
— Знаешь, я тут только что вспомнила, что ты на ее письмо так и не дал ответ.
— Он не нужен… Мы встретимся на балу в честь праздника всех влюбленных.
— То есть ты и она без масок и без…
— …и без лжи, — кивнул Ганс и стал еще сумрачнее. — Сам не представляю, как это произойдет.
— Нет ничего проще, — заявила я и с коварной улыбкой начала искать варианты решения. — Пригласи ее в свой кабинет!
— Он только что сгорел, — отверг огневик мою идею.
— Вот и повод!
— Помочь с обстановкой?
— Да. Заодно проверишь ее вкус… — Посмотрела на каменное выражение его лица и прикусила губу, вкус у рыжей красавицы был экзотическим. — Хотя… лучше, если ты объяснишь все на балу во время танца. — И на его недоумевающий взгляд пояснила: — На глазах у свидетелей безопаснее.
Его Величество Дворецкий покачал головой и в первый раз кривовато улыбнулся:
— Я не настолько отчаянный, чтобы на балу, перекрикивая музыку, признаться ей во всем.
— Зачем кричать, если можно обойтись без слов. Ты просто резервы ей верни.
Он остановился, посмотрел на меня абсолютно другими глазами, искрящимися весельем, и, наклонившись, прошептал:
— Это смертельно опасное предприятие. Она меня на месте копьем проткнет… — подумал и добавил с уверенностью: — Раз двести без зазрения совести.
— Не может быть! — так же шепотом усмехнулась я, глядя на него из-под опущенных ресниц. — Неужели генерал аркадской флотилии пасует перед сложностями?
— Ну, знаешь ли, Эви не враг. — Улыбка-молния осветила лицо огневика, всего на мгновение преобразив его до неузнаваемости.
— В таком случае возьми ее в союзники, — предложила я, качая головой. — Надеюсь, с этим хоть справишься?
В следующее мгновение Ганс выпустил магию демонической примеси в своей крови и с волнующей душу вибрацией предупредил:
— Ир-р-рэна, не подначивай.
— Иначе что? — в шутку спросила я с придыханием, не забыв прильнуть головой к плечу мага.
Его Величество Дворецкий смотрел на меня и открыто улыбался, явно подбирая слова для достойного, а главное, колкого ответа. Что ж, то же самое в это мгновение продумывала и я. Вот так, готовясь к новому витку пикировки, мы упустили момент, когда рядом оказались уже знакомые металлисты и огневик.
— Дядя?! — произнес удивленный Роберт эль Гаерд.
— Генерал, — более сдержанно вторили ему Антуа и Этер.
Вот так неожиданность!
И все трое, приветствуя высший чин, опустились на правое колено, склонив головы и прижав левую руку к груди. Совершили они это действие слаженно и легко, чем вызвали мое немое восхищение и хмурое неодобрение мага, чье инкогнито они только что «непреднамеренно» открыли. Произойди столь нелепая случайность в закрытой комнате без посторонних, она бы решилась легко, но так как нас застали в коридоре, без сложностей не обошлось — Эви появилась из-за угла.
Я заметила ее первой, а потому и отреагировала спонтанно и неожиданно для других. Активировав маг-потоки, за доли секунды успела не только оторвать от пола ничего не подозревающего Ганса, но и занести его в ближайший Скоротечный коридор. А затем со смущенным видом обратилась к коленопреклонным:
— Что ж, так и быть, на предстоящем балу я потанцую с вами со всеми…
Молодые люди недоуменно воззрились на меня, а металлистка, степенно продолжившая свой путь, подмигнула и одними губами произнесла: «Я сдам тебя Дейру».
Она не видела Ганса! Не видела! Какое счастье!
И я с чистой совестью и нежной улыбкой продолжила маленькое представление:
— Антуа, за вами оставлю «Сон белой лилии», Этер, вас запишу на «Пробуждение незабудки» и только для вас, Роберт, я сохраню «Огонь льда».
Как и ожидалось, младший эль Гаерд первым пришел в себя и, покосившись назад, многозначительно хмыкнул, произнеся: «Благодарю, это честь для меня». Он не выдал меня, не попытался устроить скандал и, дав знак своим друзьям, не позволил им прервать разыгранную мной сцену.
И казалось бы, все обошлось без драм и осложнений, но едва Эви скрылась за поворотом, как рядом с нами распахнулась дверь, и Данеуш Шир посмотрел на меня с укором.
— Адаллиер, лекция уже началась, — бросил взгляд на парней и удивился: — Вы почему на полу сидите?
— Ищут швы в граните, — ответила я в рифму и юркнула к своей группе.
Всевышний, я вновь забыла, что мне настоятельно советовали никого не злить.
Лекцию у эльфо-вампиро-графа прослушала именно так, как того требовал Дейр, не спорила с преподавателем в ходе очередного коварного задания, не задавала вопросов и не требовала уточнений там, где они были нужны. Все это за меня делали одногруппники, которым я маг-потоками подсылала записки. Поначалу они всё еще немного тушевались, всё же страхи, привитые бывшим старостой Норго, были сильными. Но потом… В споре с Данеушем Широм они разошлись настолько, что не расслышали звонка, извещающего о завершении лекции.
— Всё-всё! — взмахнув руками, объявил профессор. — Дискуссию продолжим на следующей нашей встрече, и, надеюсь, Адаллиер примет в ней участие лично, а не косвенно.
И моя триста первая группа, ощутив ростки новой авантюры, перестала собираться. Студиозы замерли, прислушиваясь к нашему диалогу.
— О чем это вы? — невинно вопросила я, одновременно подсунув Клифорду записку с последним на сегодня вопросом. Нужно было договориться с преподавателем о практике для еще хотя бы трех наших студиозов. Если получилось с Дениэ Гову и мастером материй, то почему не выйдет с Широм?
— О том, что вы вот уже вторую неделю подряд не рветесь в бой, который вы же координируете через других. — И, указав на записку в руках нашего старосты, он заявил: — Не думайте, что не заметил. Заметил, и мне интересно, почему?
— Потому что мне запретили вступать с профессорами в споры, — ответила честно.
— Основание для подобных рекомендаций было?
— Было.
— Веское? — полюбопытствовал преподаватель.
— Очень. Размером с двухполосный мост, — горестно вздохнула, в очередной раз вспомнив, как мне всё запрещали.
Первым запрещающим был Дейр, затем Его Величество Дворецкий, псевдосвекор и мой бессменный помощник в экспериментах Ксил. После одногруппники Клиф, Риггер, Тис и Гат, а вот потом в одном из Скоротечных коридоров меня поймал металлист Антуа и строго-настрого порекомендовал затаиться. Потому что гномы — народ злопамятный, а я насолила не одному лишь мистеру Митаргу, а трем весьма влиятельным кланам северных гор. Памятуя об этом, я всю прошлую неделю провела ниже травы тише воды и так же намеревалась провести и эту. Правда, с небольшим отличием — в мой незамысловатый маршрут академия — дом — семейный магазин теперь добавится королевская оранжерея. Где уже через три дня произойдет грандиозный бал и мое первое официальное маг-представление.
— Так это вы утерли нос ФигСтиху?! — спросил эльфо-вампиро-граф и улыбнулся ярче. — Искренне восхищаюсь и от всей души сочувствую.
— Спасибо, профессор Шир. Но сочувствуете вы зря…
— Так я не вам, Митаргу. — Лукавый взгляд на меня и чуть злорадное: — Его обставила искорка.
— Это было пари, — возразил Клифорд.
— Мы честно выиграли, — добавил Риггер.
— И получили пять мест его помощников на раскопках города ГыХу! — в голос сообщили древянистки, которые были среди счастливцев. — Мастер ежедневно перемещает нас на три часа и дает работу. Мы столько всего нашли!
— Как видите, у нас все основано на взаимовыгодных условиях, — заключила я и внимательно посмотрела на мага. — А скажите, какими будут условия для получения практики под вашим патронажем?
Мои слова озадачили профессора, заставив его замолчать на несколько мгновений. И проинструктированный запиской Клиф тут же изложил суть дела:
— Мы знаем, что вы состоите в комиссии по оценке рисков воздушного строительства в Девенсии…
— Откуда? — спросил у меня Данеуш Шир, едва скрывая крайнее удивление.
— Из достоверных источников, — пробасил этот самый источник и повторил мой вопрос: — Так какими будут ваши условия?
И мы затаились, ожидая его решения: сложного задания или преувеличенно важных аргументов для отказа. Что бы он ни сказал, триста первая группа была готова почти ко всему не только морально, но и материально. Благодаря Клифорду и его привычке визировать важные документы мы получили в фонд группы внушительную сумму за строительство моста и уверились, что можем всё. Или почти всё…
— Итак — Спустя десять секунд молчания со стороны профессора я решилась спросить: — Вы возьмете хотя бы трех практикантов?
Он перевел на меня отрешенный взгляд, моргнул, возвращаясь в настоящее время, и неожиданно хищно улыбнулся:
— Только при одном весьма личном… условии. Согласны его услышать, Ирэн?
— Согласна, — ответила я, оставаясь на своем месте.
Группа слаженно поднялась и вышла в коридор, а я внимательно посмотрела на странно ведущего себя Шира. Учитывая тон мага, ожидать можно было чего угодно, но эльфо-вампиро-граф меня удивил. Он не поднялся и не подошел ко мне, не потребовал спуститься, а все так же сидя за своим столом произнес:
— Передайте Эсми.
И передо мной материализовался зависший в воздухе кружевной браслет из белой кости. Брачный. Если бы я стояла, от удивления обязательно упала бы на стул.
Всевышний! Да он свататься решил через меня… к сестренке. Уму непостижимо. Так они знакомы?! И давно? И даже если давно и счастливо знакомы, я не имею права соглашаться. Я же не наш папенька и знаю, что по законам темных эльфов сватья, принявшая браслет жениха, фактически говорит за невесту «да, согласна».
Недоуменно вскинула брови.
Условие, выдвинутое профессором, было более чем неожиданное. Я никогда не сомневалась в том, что средняя из моих сестер сделает выгодную партию, но подобного ожидать не могла. Все же Данеуш Шир является представителем высшей аристократии государства Либи, сыном темного эльфа и вампирши графских кровей, единственным наследником рода Шир… Он и наша Эсми? Невероятно! И в то же время гложет сомнение, а вдруг это очередная проверка, тест на сообразительность.
На несколько мгновений стало дурно, и нет ничего удивительного в том, что слова у меня закончились и остались одни лишь эмоции:
— А как вы?! А где?.. А давно?..
— А вам пора на следующую лекцию, — забавляясь, сообщил профессор и холодно посоветовал: — Не думайте долго, Ирэн, иначе я пересмотрю условие…
Не скажи он этого, возможно, я бы и осталась сидеть на месте, не предпринимая никаких шагов, но вот сейчас… Оцепенение и смущение вместе с ним в мгновение ока исчезли, остался голый, не прикрытый этикой расчет.
— Пересмотрите, — ответила уверенно и поднялась из-за стола, — в противном случае я окажу вам медвежью услугу.
— Звучит как шантаж, — прищурился маг.
— Скорее как деловое предложение. Видите ли, Эсми не терпит манипуляторов ни под каким видом. — Потому что сама владеет этим искусством с виртуозностью, но этого я ему не объяснила. Прихватив сумку, спустилась и подошла к кафедре, вежливо и непреклонно выдвигая собственное требование: — Поэтому во избежание ссоры с ней вы берете на практику пять наших студиозов. А я умолчу о вашем личном условии.
— В первом предложении говорилось о трех, — напомнил Шир бесстрастно.
— Хотите взять десять? — Я вскинула брови и пытливо посмотрела на профессора.
Промолчал.
— Нет? Прекрасно. В таком случае Клифорд сегодня же принесет вам листы практикантов. Спасибо!
Да, еще ни разу мне не удавалось добиться своего так легко. Разве что с Дейром.
Интересно, где он сейчас?
Едва вышла в коридор, тут же попала под двадцать два внимательных взгляда. Моя группа без меня не ушла, дождались.
— Что он потребовал? Какое условие поставил? — пробасил отпрыск Дит Мато, сжимая кулаки. Вид его был чрезвычайно грозным, и это несмотря на то, что вышла я вслед за ними ровно через минуту, а может, две.
— Клиф, он ничего не потребовал и попросил об этом молчать, — ответила тихо, сказав самую что ни на есть правду без подробностей. — Листы принесешь сегодня.
— Ура! — грянула группа, и, слава Всевышнему, их восклицание совпало со звонком.
И стоило ему отзвучать, я заявила:
— Тихо радуемся и бежим на следующую лекцию!

Глава 23

Понедельник прошел замечательно. Вторник умиротворенно и продуктивно, особенно пара с профессором Ники Орберо, которая, справившись с заиканием, наконец-то приступила к обязанностям преподавателя. Ее скромную прическу ничуть не портили седые локоны, а дрожь в тонких руках придавала особую пикантность детскому образу магианы.
И как я ни старалась угомонить Кишмиша и Грома, они все-таки умудрились ей приветственно прошелестеть и векнуть. Оборотница от испуга дрогнула и, перевоплотившись в крохотную летучую мышку, попыталась сбежать. К ее несчастью, окно было зачарованным, поэтому гулкий стук, вскрик и шмяк расслышали все. И отнести бесчувственную крылатую кроху в лечебный корпус решили тоже все.
Это была первая сорванная нами лекция, о которой никто из группы не сожалел, в том числе и я. Получить лишний час в свое распоряжение и использовать его по своему усмотрению — от такого подарка сложно отказаться. Особенно если учесть, что уже завтра вечером в Академии МагФорм состоится бал, мое первое официальное маг-представление и закончится срок, отведенный на заказ для профессора Гову. К слову, его научная работа с древянисткой Эфкой Нэфкой Трумс уже дала плоды: крупное открытие в растительной механике, подтверждение теории о тетраугольных трещинах в магическом плетении графитовых плит и крайнюю усталость их огненного почтальона.
А я десятый день подряд не могу до конца провести свои испытательные работы и избавиться от навязчивого ощущения, что за мной следят. Дейр не вернулся домой раньше оговоренного срока, и в свете многочисленных предупреждений быть осторожной и аккуратной его отсутствие угнетало и обостряло мою манию преследования. Я кожей чувствовала прожигающие взгляды, слышала крадущиеся шаги в тишине, чужое дыхание ощущала в дуновениях ветра и покрывалась морозом от ужаса.
Разозлить три клана гномов и остаться в живых, разве подобное возможно? Конечно, да! Я же ничего предосудительного не сделала. Всего лишь нашла решение для строительства моста и пресекла их, кланов, озолочение. Вот они в отместку и пресекут мою жизнь…
Обычно на этом месте внутренних волнений я вызывала воздушный кокон или маленького вьюна. И чаще всего, испуганно ойкнув, растворяла их и начинала новый виток мысленных уговоров. Ведь с моей охраной опасения за жизнь излишни и пусты. Но страхи не отступали, заставляя вновь и вновь активировать маг-потоки и прислушиваться к шорохам.
Новоявленная паранойя появилась еще на прошлой неделе, как только я посетила королевскую оранжерею, вернее, один из ее залов и боковую галерею, отданную под маг-установки для представления. Обострилась в этот понедельник после столкновения со студиозами из Аркады. Во вторник напомнила о себе ощутимым толчком на лестнице в академии. И вот уже сегодня она преследовала меня везде за пределами дома, который впервые казался пустым. Невольно подумала о завещании и запланировала в магсете следующее: «Написать тете Элеоноре Рус, увидеться с родителями Дейра и наведаться к сестрам, чтобы попросить прощения за все, в том числе и за эльфо-вампиро-графа, который теперь трижды подумает, прежде чем сделать предложение Эсми». Что до заказа Гову, я еще вчера переделала параметры заклинания «Знака» и активировала его, направив на всех мужчин старше двадцати. Это был рациональный выход из положения, ведь с Дейром мы могли не свидеться…
И, приняв решение, я перестала обращать внимание на нарастающее предчувствие бе… перемен и покалывание, перешедшее с пальцев на запястья. После лекций попрощалась с группой, пообещав встретиться с ними на балу, затем построила портал в библиотеку и забрала Ксила. И уже с ним перешла в королевскую оранжерею, стараясь держаться уверенно и не дрожать. С самого первого дня работы здесь меня преследовал не только чужой взгляд, но и невезение мелкого формата: от заледеневших луж до незаметных взгляду ям, а также веток, падающих непременно на меня… Поэтому не было ничего удивительного в том, что я внутренне сжалась, едва мы попали в зал, где состоится торжество.
— Почему мы здесь? — Василиск взял меня за локоток, не позволяя сделать и шага в сторону «рабочей» галереи. — Я был уверен, что вы строите портал в дом Дейра.
— А вы хотите есть?
— Нет.
— Пить?
— Дело не в этом. — Он отрицательно мотнул головой и прищурился: — Я чувствую ваше волнение, и оно меня настораживает едва ли не больше, чем… навязчивое чувство слежки.
— И у вас тоже? — Слова вырвались прежде, чем я увидела, как чешуйки на его щеках изменили цвет из золотистого на бледно-зеленый. И нет сомнений в том, что меня только что интуитивно заставили признаться в паранойе.
— И давно подобное ощущение тревожит вас? — вопросил василиск.
— Недавно.
— Насколько недавно? — Он сердито вглядывался в меня.
— С понедельника, — попыталась отмахнуться и уйти в галерею, но мне решительно преградили к ней дорогу, и дотошный библиотекарь главного книгохранилища Академии МагФорм продолжил свой допрос:
— Где?
— На лестнице, кольнуло чуть-чуть и успокоилось. — Я отказывалась говорить правду, потому что знала: Ксил не допустит меня к установкам с маг-составами для представления. Постарается все сделать сам, а увидев результат моих экспериментов с вьюном и застывшей водой, вряд ли согласится их оставить. Перестраховщик.
— Ирэн! — Ящер не поднял голоса, но прошипел так, что меня словно бы приморозило к мраморным плитам. — Вы немедленно признаетесь в том, что вас тревожит, или я… — Он долго думал, прежде чем поставить передо мной условие, и, в конце концов, сказал: —…вызываю группу Ршайга.
— Правда? — с наигранной опаской уточнила я и, дождавшись решительного кивка, постановила: — Прекрасно, приглашайте! Нам как раз не хватает молчаливых исполнителей, а тут такая возможность!
Мой ответ его немало озадачил, однако Ксил принял его, как и подобает василиску, хладнокровно. И через серое подпространство вызвал вампиров. Уже знакомые мне Деван и Горф появились сразу, а доверенный вампир королевской сестры немного опоздал, но, поняв задачу, посмотрел на нас с библиотекарем так же, как и его соплеменники пару минут назад.
— И вы хотите, чтобы я и мои сослуживцы… — возмутился серокожий. И сколько экспрессии в одной лишь фразе: и рык, и шипение, и негодование, приправленное едва сдерживаемой злостью.
— Ршайг, не рычите. Вы сами вызвались мне помогать. — Взмах ресниц и искреннее: — Чему я очень рада! — Ведь теперь я могу окончательно забыть о сверлящем спину взгляде и всецело заняться любимым делом.
— Когда я позволил себе такую глупость? — спросил он, прикрыв сверкнувшие недовольством глаза.
— В прошлый раз. Когда мы оформляли поляну в королевском лесу. И я попросту не могу отказаться от такой удачи. Понимаете ли, так как я усложнила представление, оно будет в два этажа. Небесную часть оформят Кишмиш и Гром, а вы займетесь внутренней…
Прослушав подробные инструкции и осмотрев галерею, предоставленную под маг-установки и сети заклинаний, он скептически спросил:
— А более веские причины есть?
— С вами мы управимся за час вместо трех. — Его бровь медленно поползла вверх. Пришлось сделать еще одно признание: — С вами нет необходимости подписывать договор о неразглашении маг-составов, принципа заполнения емкостей и последовательности действий. — Вторая бровь заняла место рядом с первой. И я была вынуждена «оценить» их помощь: — Билет на вечер для каждого из вас.
— Бал в честь праздника всех влюбленных, — иронично заметил Ршайг и показал клыки: — По два на каждого. И это в последний раз.
— Не спешите зарекаться, у вас бывают праздники, у нас — скидки, — несмело улыбнулась в ответ. — Так приступаем?
— Приступаем.
И пока они наполняли маг-составами емкости на опорах, я связывала заклинания, выводя их от опорных стоек галереи к раскидистому платану, растущему на краю зала. Собрав все узлы, поднялась по стволу на крону, чтобы уже там разместить их на специально оборудованных маг-площадках и подпитать кристаллами. Шесть тысяч емкостей, шесть сотен заклинаний, шестьдесят узлов и столько же резервов первого уровня. Это был грандиозный проект, требующий внимательности и сосредоточенности. Я знала это, но, занимаясь монотонной работой и постоянно сверяясь с записями своего магсета, то и дело ловила себя на переосмыслении слов Эви.
Наигранные чувства действительно легко спутать с настоящими.
Взять, например, Ршайга. Красивый и опасный, всего минуту назад он был в паре сантиметров от меня, крепко держал за руку, внимательно смотрел в глаза, но я не чувствовала ничего хоть немного сравнимого с Дейром. Ни металлисты, ни оборотень-рысь, ни старший брат Норго, с которым я неожиданно столкнулась в коридоре, не могли сравниться со стихийником. От их случайных, хотя вернее сказать — вынужденных прикосновений меня теплом не овевало. А с ним бросало то в жар, то в холод, точь-в-точь как сейчас, когда руки покалывает от переизбытка магии и эмоций.
Хотя с чего бы это?
Со вздохом посмотрела на свои пальчики и внутренне похолодела, они покрывались белым узором. Пробивая кожу тысячами тонких иголочек, метка оборотней разрасталась. Закатав рукав мантии и платья, увидела, как ковер узоров поднимается к локтю и выше.
Всевышний! Что это?! Прикусив губу от покалывающей боли, расстегнула ворот платья и рубашки и едва сдержала вскрик. Проклятая метка распускалась цветком на моем плече и груди. Ужас!
И вот тут снизу и словно бы издалека послышалось:
— Поздравляю, Рэш, тебе теперь никакие гномы не страшны, ты хранительница клана рысей! — Пауза и тактичное: — Понимаю, получение прав — процедура не из приятных, но ради твоего спасения это было необходимо.
С небывалой радостью узнала знакомый голос. Дейр! Я резко вскинула голову, уронила свой магсет и задела им еще не закрепленный узел заклинаний. Дневник упал вниз.
— Проклятье! — Видимо, моя магически зачарованная книга раскрылась на нужной мне странице, и то, что стихийник увидел, абсолютно ему не понравилось: — Ирэн, не двигайся…
— Что?! — Неловкий оборот — и нижний узел заклинаний разлетается на составные части. Голубоватый полупрозрачный лед покрывает все дерево, сообщая, что заклинание мороза выскользнуло из вязи и как следствие из-под контроля. В следующее мгновение оно впитало резерв маг-площадки подо мной и этим уничтожило опору.
Пронзительный вскрик, взмах руками, и я падаю.
— Девя-а-атый!
Впервые в жизни испугалась и не активировала собственные маг-потоки. В голове потемнело, дыхание оборвалось, и колющая боль от метки уже не имела никакого значения. В этот миг слишком многое мне показалось пустым. И бал, и моя учеба, и хобби, и… Все, кроме сестер, тети и почему-то Дейра. Почему?
Не успела я задаться этим вопросом, меня поймали, прижали к груди и, сжав до хруста, чуть не оглушили рыком:
— Ирэн, с тобой мне никакого здоровья не хватит! Только-только от гномов обезопасил, так ты решила разбиться. Дорогая, чтобы все мои вложения окупились, проживи хотя бы лет до ста. Очень прошу.
— Что?! — сипло прошептала, все еще не в силах поверить, что спасена и что он здесь. — Дейр! Ты вернулся… Живой.
— Ну, да. Хотя спина болит после ловли… всяких. — Я промолчала, а стихийник насторожился, спросил: — Рэш, что это в твоем голосе только что прозвучало? Радость или разочарование?
Не ответила.
Прильнула к нему и крепко обняла. Живой, здесь, рядом, держит в руках и опять согревает теплом, шепчет: «Зря дрожишь, падать было недалеко». А я испугалась абсолютно не этого и не поэтому вот-вот заплачу на его груди. Он ведь даже не представляет, как я соскучилась… по его юмору.
— Чувствую, назревает дождливая буря, — протянул девятый насмешливо и погладил меня по волосам. — Пора выводить из галереи людей.
— Здесь только вампиры и васи-и-илиск, — всхлипнула в его шейный платок и зажмурилась.
— Ну, это еще не значит, что твоя истерика пройдет для них бесследно, — хмыкнул стихийник.
— И мы не закончили с работой! А там… а там… там еще несколько этапов.
— Мы завершим, — заверил близко подошедший Ршайг. Оказавшиеся здесь же Ксил, вечнозеленый и голем согласно кивнули.
— А принцип запуска? — не согласилась я, вытирая щеки.
Василиск поднял руку, останавливая мои возражения:
— Принцип запуска всего представления мне известен. Соедините оставшиеся узлы и можете забрать ее домой до самого бала.
— Нет! Так не…
Мне уверенно закрыли рот ладонью, и распоясавшийся и невесть что возомнивший о себе маг-опекун заявил:
— Так и сделаем и по ее магсету все сверим. — Взгляд на меня и успокаивающее: — Обещаю дальше нужной страницы твой дневник не листать. — Прищурился и сделал то, что по достоинству оценила бы моя тетя Рус — поставил условие: — Если ты тихо посидишь вон там. Да?
Он отнял руку от моего лица и указал направление, но вопреки его ожиданиям, да и моим собственным, я и слова не произнесла, а лишь неловко покачнулась.
Что-то тут не так! Где искорки моего резерва?!
Дейр предотвратил мое повторное падение, приобняв за плечи.
— Все, я понял. Возражений не последует, и привязывать тебя к скамейке нужды нет. — Он заправил за мое ушко локон, вновь вызвав разряды молний, и сказал: — Пошли.
Пойти не получилось. Ему пришлось поднять меня на руки и понести, люто ругая мою беспечность и растрату сил. А меня это нисколько не покоробило, так как слова стихийника едва пробивались сквозь звучащий в моей голове вальс «Пробуждение незабудки».
Расположив меня со всеми удобствами и своим сюртуком под головой, девятый на целых двадцать минут ушел. Оставил на лавочке одну без тепла, без музыки, без запаха синего цветка с хорошей памятью. И в расстройстве я не сразу заметила, как задремала, погрузившись в странное видение с темными тенями, похищением и поспешным обручением, таким реальным и таким невероятным…

Глава 24

Очнулась в спальне Дейра среди десятка подушек, одетая все так же в платье студиоза и укрытая тонким пледом по самый подбородок. Судя по времени на каминных часах, до бала в честь праздника всех влюбленных оставался еще целый час. Какое счастье! А я так боялась не успеть на свое первое официальное маг-представление и момент, когда Ганс во всем признается Эви. Вспомнив снившиеся ужасы, невольно усмехнулась и потерла глаза. Удивительно, как мое многодневное обостренное чувство опасности вылилось в один кошмарный сон с множеством событий. И я в нем так волновалась за себя и за Дейра и… кажется, призналась, что люблю его.
От воспоминаний губы начало покалывать, а по спине скользнул холодок, на этот раз абсолютно не мерзкий, а очень даже приятный. Всевышний, какая нелепость!
— Чему улыбаешься? — Стихийник вошел в спальню, неся в руках поднос, заставленный едой.
— Сон приснился страшный.
— Страшный… — Опустив поднос на столик рядом со мной, маг застыл на несколько мгновений и хитро улыбнулся. — И что тебе приснилось?
Он протянул мне вилку и салфетку, поближе поставил стакан воды и сел рядом со мной. Надо заметить, в непростительной близости, словно бы чуть приобнимая одной рукой и второй предлагая мне тарелку с салатом и форелью. А я вопреки всем правилам приличия не стала спорить и отодвигаться; проглотив несколько кусочков рыбы, призналась:
— Как ни странно, сновидение началось, как только я опустилась на скамью в королевской оранжерее. И знаешь, ко мне сразу же потянулись чьи-то грубые руки, а затем наступила тьма. Вначале она была сухой, затем мокрой, после мерзлой и под конец дурно пахнущей.
— Интригующее начало… — Дейр подал мне следующую тарелку с тонко нарезанными лимонами и клубникой. — Возьми хоть кусочек и рассказывай, что там было с вонью… Тебя случаем не в старые пыточные завели?
— Что? Ой, нет-нет! Данный эпитет касался отнюдь не запаха, — смущенно повела плечом. — Я очнулась прикованной к креслу в подвале старого замка под лязг тяжело отворившейся металлической двери. И там на свету стояли трое…
— Трое, значит, понятно… — девятый отобрал у меня фруктовую тарелку и дал на этот раз маленькую пиалу с салатом. Подождал, пока я съем немного, спросил: — Кто там был помимо… кхм, то есть… и кто о чем говорил?
— Не поверишь! Мне приснился Гадарт Великий, его щуплый ученый и мужчина с земной кожей и глазами, как у совы.
— Оборотень из клана Зрячих, — хмуро произнес стихийник, и я не стала спорить с ним.
— Возможно. И вот он заявил, что меня поймали без особых проблем и хорошо запутали след.
— Сломали твой переходник, а сумку подкинули в дом. — Нахмурившийся девятый подал мне стакан с водой. Я покорно сделала несколько глотков и вспомнила:
— Не знаю, но шарфик, знак факультета, оставили! О чем вскоре пожалели.
И я словно бы опять вернулась в то ужасное мгновение… Ощутила холодное дыхание каменных стен, свою беспомощность и чужое довольство собой.
«Мы сняли с нее все остаточные заклинания и разбили двойственные маяки на прикосновение. Под вопросом осталось только это». И желтоглазый незнакомец, скрытый черным плащом с ног до головы, выудил из кармана мой шарфик воздушника.
«Занятное соединение. — Щуплый ученый Гадарга взял его в руки и, словно бы обжегшись, уронил. — Проклятье! Туго на-Мырк! — Он шарахнул по тканому изделию молнией, но не добился его уничтожения, лишь разозлился. И, потирая руку нервно признался экс-королю: — Ваше Величество, стихийник быстро найдет девчонку, если мы его не уничтожим».
Кого его, не уточнил!
«А вы уверены, что он появится до начала сделки? — беспокойно спросил исполнитель в плаще. — Все же выкуп и договор обещали вот-вот доставить. И не хотелось бы менять место встречи».
«Абсолютно! — взвился ученый, тряся обожженной рукой. — Именно Лесски несколько лет назад спас из заточения королеву, справился один. Поверьте, он гений по части поисков, а в слежке будет получше вас».
«Лучше? — не поверил мой похититель. — И какой же гений сможет ее здесь найти?»
«ЛесДе», — ответили ему удрученно.
И желтоглазый, покосившись на меня, согласился:
«Такой найдет».
Повисшее молчание разрушил Гадарт Великий, он величественно кивнул головой и рассудил вслух:
«Что ж, думаю, лучшее из своих творений гений его ума уже создал. Уничтожить».
Как уничтожить?!
А дальше меня накрыло колючим холодом. Я слышала ветер, завывающий в ушах, грохот, треск, крики, один из которых был моим, отчаянно протестующим: «Что?! Нет! Нет, только не это! Не трогайте его!»
Вспомнив горечь собственных слез, я посмотрела на живого, чуть хмурящегося Дейра и сипло прошептала:
— Он приказал тебя убить.
— А может, твой шарфик уничтожить? — с улыбкой спросил стихийник и вручил мне салфетку.
— Нет, тебя. — Промокнув глаза, я тяжело вздохнула. — Иначе ты бы сорвал сделку купли-продажи. А ты даже представить себе не можешь, кому они хотели меня продать! И в качество кого!..
— Н-да, не представляю, совсем. — Усмехнулся, указав мне на булочку с орешками. — Будешь?
— Не хочу. Послушай… — Я решительно повернулась к нему и взяла за руку. — Они приняли меня за Эви! То есть не за металлистку Эвению Ритшао, а за возлюбленную Гансуорда эль Гаерда!
— А об этом ты как узнала?
В следующее мгновение в моих руках оказался горшочек с грибным супом и сухариками. Странная последовательность блюд, но я без споров взялась за ложку.
— Я очутилась в комнате нашего Ганса в окружении его родственников…
— Как ты определила, что это была именно его комната? — спросил Дейр сквозь сжатые зубы. — Ты там раньше была?
— Работая почтовым голубем, где я только не была! И на библиотечных стеллажах под Ксилом, и в кабинете Ганса среди прожорливого красного огня. Но важно не это…
— Да ну, а я бы послушал и это. Что, что ты делала под моим камердинером-василиском? — Предлог «под» маг интонационно выделил, и мне почудилась угроза в его тоне.
— Висела вниз головой, — ответила с улыбкой, но, поймав его потемневший взгляд, шутливо пригрозила ложкой: — Слушай молча, иначе не расскажу, как и когда там появился ты.
— И даже я? — протянул скептически.
— Да.
— И давно я тебе снюсь? — Его голос завибрировал приятными нотами, заставив холодок скользнуть по моим плечам.
— В первый раз, но этот раз был эпическим. — Съела немного супа и приступила к новому витку своего кошмара. — Итак, следующий запомнившийся мне отрывок начался с того, что племянница Ганса громко заявила: «Это она. Она, уверяю вас!»
Картинка сновидения заиграла перед моими глазами с реальной отчетливостью, и я, как наяву, увидела раскрасневшуюся Инни и двух джентльменов, очень похожих на Его Величество Дворецкого.
«Спасибо, родная, ты можешь идти, — произнес более молодой. И когда девушка удалилась, он обратился ко второму присутствующему: — Отец, боюсь, малышка ошибается. Будь Адаллиер избранницей нашего Гансуорда, он бы сейчас не танцевал на балу с той рыжей металлисткой…»
«Эвенией Ритшао», — с мягкой улыбкой подсказал пожилой джентльмен, и я поняла, что передо мной, возможно, брат и отец Ганса.
«Как будет тебе угодно, отец. Я к тому веду, что не мог он увлечься искоркой, пусть и общался с ней, не закрываясь маской. Все равно!»
«Ты ошибаешься, сын. Роберт открыто писал о том, что девушка не так проста, как кажется. Вспомни хотя бы некоторые из его отчетов: тот же мост или ее охрану, ее устойчивость к примеси демонической крови или маг-представление, прогремевшее водным салютом над всей Ридмейрой. — Глава рода эль Гаерд усмехнулся: — Заметь, ее, почти простого человека, сторонятся вампиры и оборотни…»
«Охрана отпугивает», — заверил его брат Его Величества Дворецкого, истинный скептик.
«Но и голем, и взбрык попали к ней отнюдь не из дружеских рук».
«Брось, их легко приручить!»
«В таком случае как ты объяснишь статичную воронку Кервея, разнесшую замок экс-короля? Или хотя бы снежную метель, песчаный ураган и шторм, поочередно уничтожившие все перевалочные пункты Гадарта, через которые ее переместили в Аркаду?»
«Случайное стечение обстоятельств», — последовал безапелляционный ответ молодого.
«И поэтому они девушку отдали, не требуя выкупа?» — усмехнулся глава рода.
«Нет ничего проще, у нее гениальный стихийник маг-опекун и якобы жених».
Я моргнула, выплывая из видения, и посмотрела на мягко обнимающего меня Дейра. Вздохнула и продолжила свой рассказ:
— А потом напряженный голос оборвал их спор на полуслове, и в комнату ворвался ты. Злой.
Он кивнул, отбирая у меня тарелку и ложку, настоятельно посоветовал с ногами забраться на кровать и отложил поднос. Я послушалась, продолжая рассказывать:
— Появился словно бы из воздуха и заявил, что ты не «якобы жених», а самый что ни на есть «настоящий жених» и забираешь свое стихийное бедствие. В этот момент они хотели возмутиться, но не успели. Ты заявил, что нужную им леди вскоре представит сам Ганс. Потом ты почему-то ехидно улыбнулся и произнес: «Если выживет».
— Понятно, — прошептал Дейр, окутав меня покрывалом и чуть крепче прижав к себе. — Что дальше было, помнишь?
— Помню, — пробурчала недовольно. — Мы переместились домой, и ты меня ругал. И так обидно было.
Прислушалась к себе и поняла, что до сих пор обидно. И ведь всего лишь после спасения попросила поцеловать. Смутилась под его тяжелым взглядом и пролепетала что-то оправдывающее мой порыв. Невольно упомянула об эксперименте, но Дейр роли подопытного не обрадовался:
«То есть целовать ты себя просила ради опыта? — И, нахмурившись, припомнил последние наши контакты. — И за руку взять, и по щеке погладить, и… обнять? Поднять по лестнице наверх… поймать падающую с дерева».
«В королевской оранжерее ты действовал по своей собственной инициативе», — уверенно ответила я, стараясь скрыть смущение.
«Неужели? — ехидный хмык. — А кто истошно звал девятого?»
«Н-да, выходит, и тогда, и сейчас следовало обратиться к Ршайгу. — И, глядя в злющие глаза Дейра, поблагодарила: — Спасибо за подсказку…»
Картинка развеялась, едва реальный Дейр губами коснулся моего виска и прошептал в ушко:
— И это все, что ты запомнила? Неужели только мою ругань?
Поежилась, но не отстранилась. Не захотелось, совсем.
— Нет, вначале ты заявил, что ради моей сохранности мы теперь официально расписаны. А затем сказал, что если я еще раз попаду в подобный переплет, то получу не развод, нет! А декретный отпуск на каждый второй год супружества! — Возмущенно вспыхнула и попыталась отстраниться от этого шантажиста. — Дейр, не смейся. Ты себе и представить не можешь, как унизительно слышать, что на тебе женятся не по любви…
— Понимаю. Но я в этом не виноват, у тебя весьма избирательная память, — пожурил он меня и поцеловал в нос: — Ты даже не помнишь всей моей вступительной речи.
— Конечно, нет. Ведь ты насилу нацепил мне на безымянный палец кольцо! — Посмотрела на руку и гневно продемонстрировала ему украшение: — Вот это! А потом уже начал свою речь.
Мой окольцованный пальчик также удостоился поцелуя, после чего меня вопреки всем возмущениям крепко обняли, прижимая спиной к твердой груди, и у самого ушка прошептали:
— Ничего не знаю. Дослушав меня до конца, ты заявила, цитирую: «В такого девятого не грех влюбиться».
— А ты ответил: «На такой дружке, как я, не грех жениться. Что, собственно, уже и сделал, подписав свидетельство», а потом ругал…
— Так было за что! — хмыкнул стихийник. — За твой экспериментаторский интерес, за опыт с поцелуем, прикосновениями, объятиями, подъемом по лестнице и падением с дерева… И знаешь, у Дениэ и Эфки Нэфки все наладилось значительно раньше, чем ты получила результат. Даже не смотри так. Ксил тебя не сдал, все разъяснила благодарственная записка от Гову…
И чем больше он говорил, тем страшнее становилось мне. Я с ног до головы покрылась гусиной кожей и, ощущая легкое головокружение, спросила с дрожью в голосе:
— Дейр, а откуда ты?.. Я что, во сне разговариваю?
— Нет, — ответил сухо, а по голосу слышно, едва сдерживает улыбку. — Другое объяснение моей осведомленности есть? Нет? Ну, ты пока подумай, а я вот что скажу… — На мгновение его объятия стали чуть ли не тисками, и над ухом раздался рык: — Еще раз вспомнишь об услужливом Ршайге, в ближайшие же месяцы возьмешь академ.
— Опять запрет на обучение?! — Резко повернулась к маг-опекуну, гневно вопросив: — А причина у этого произвола будет?
— Пополнение нашей семьи, — заявил стихийник с самым серьезным видом: — Кольцо настоящее, сон тоже и… ты, бедствие мое, уже двадцать четыре часа гордо носишь фамилию Лесски. — И, медленно склонившись к моим губам, он спросил: — Разрешите поцеловать жену?
Столь неожиданное признание девятого выбило меня из колеи, заставило растеряться, повторно вспомнить все самые страшные и невероятные эпизоды «сна» и ошеломленно прошептать:
— То есть… Я все пропустила. Все-все! И сегодня не девятнадцатое?
— Вот-вот закончится двадцатое. А пропустила ты немного. Всего лишь бал, госпитализацию счастливо обрученного Ганса, свое маг-представление и наше спешное бракосочетание. — Подумал и добавил: — Ах да, еще по стране прошла серия стихийных бедствий, уничтоживших все замки экс-короля Гадарта. Но их, я уверен, ты видела.
Это было немыслимо и, сдается мне, правда. Дейр не врал.
— О, Всевышний! — зажмурилась и стиснула голову руками. Застонала.
— Не надо так убиваться, к тому же сейчас и по столь несущественному поводу! — Стихийник со смехом отвел мои руки от лица и заявил: — Сделаешь это завтра, после того как познакомишься с многочисленным родом Лесски, в который вошла. Хотя нет, правильнее сказать, в который я тебя внес. На момент подписания свидетельства о браке ты была бессознательна.
Я вскинула голову и недоверчиво воззрилась на него:
— Ты шутишь?
— Нет. — И как для маленькой вкрадчивым голосом пояснил: — Завтра на празднике Весеннего Солнцестояния ты будешь наравне со мной наслаждаться обществом моей шумной родни. А ты думала, зачем я тебя вернул? — задал маг вопрос и с широкой улыбкой сам же на него ответил: — Чтобы не идти одному на эту каторгу!
Сожаления об упущенном вечере, празднике, бале и прочем мгновенно отошли на задний план. В негодовании я вырвалась из объятий Дейра, который игриво подмигнул мне и послал воздушный поцелуй. Это было последней каплей на пути к рукоприкладству, я сдержала стихию, но не сдержала порыв и набросилась на девятого с кулаками.
— Не пойму твоего негодования, ты же сама меня обязала! — Он со смехом перехватил мои руки и поцеловал каждый пальчик, между делом сообщая: — А похищение, знаешь ли, не повод для отсутствия в кругу семьи.
От его губ, нежно прикасавшихся к коже, меня опалило огнем, но от слов бросило в холод, и в глубине души зародился настоящий ураган эмоций. Не повод для отсутствия? Искал, чтобы не идти одному! Женился безопасности ради! А нашел меня по бедствиям!
— Ах ты… Ну, ты!.. Да ты!..
— Я гений, — прошептал Дейр с улыбкой. — Всего парой фраз развеял печаль об упущенном прошлом и подарил счастливый взгляд в светлое будущее.
— Это не счастье, — рассерженно выдохнула я, стараясь взять себя в руки.
— Сейчас исправим. — Меня толкнули на подушки, и слова попросту закончились. Осталась лишь отборная матросская брань, недостойная леди, но прекрасно характеризующая этого авантюриста.
— Девятый!..
— Муж, — безапелляционно заявил он, склоняясь надо мной, — и очень хочу поцеловать свою жену.